Какое тут обожествление, тезка? Удивили своим комментарием.
Разве мы не говорим кудесникам своего дела: "Да ты просто бог, дружище!"

Давайте вспомним 81 Псалом: «Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей».

 

В Евангелии от Иоанна приводятся слова Иисуса: «Я и Отец - одно.

Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его. Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями? Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги?»

Спасибо, Слава!!!

Буду продолжать.

Самые наилучшие пожелания!!!

Вообще-то "Человек человеку - бог" - это обожествление человека. 

Вячеслав, вторично поздравляю Вас с публикацией! Желаю Вам получить мое поздравление до того, как его вторично удалят.

Много слов, Ольга. Это общие места.

Это аргумент.

Я совсем не знаю португальского, Ира, но не вижу, где лиргерой говорит о себе как об Иуде.

"Я назову тебя своим крестом и своей Голгофой, и менее, чем чучелом Иуды". Примерно так. Где там местоимение, относящееся к лиргерою? 

"Кстати, Вы заметили, что у Верде многие стихи названы множественным числом : "Героизмы". "Цинизмы", это один из штрихов к портрету его оригинальности". Заметил, но по-русски это звучит не ахти.

"Верде, надеюсь, женщин знал лучше, чем Вы". Теперь уже Вы говорите смешные вещи. Вы ни меня, ни его не знаете. 

Я стар учиться, Ира (слова Кента). Еще раз, последний, поскольку меня самого утомила наша дискуссия, а у Вас вроде как ощущается острая нехватка времени. Лиргерой Верде только собирается сказать эти громокипящие словеса своей мадаме. Собирается, а не говорит. И не факт, что скажет.  Там ведь будущее время, не так ли? Психологически это выглядит следующим образом. "Я ей и это скажу, и это, и так ее назову, и этак - она расплачется, а я расхохочусь". Лиргерой предвкушает свою месть, но не осуществляет. Мы не знаем, что дальше было. Потому что мужчина пока еще ей ничего не сказал. Иными словами, его речи - всего-навсего риторика, не более того. И относиться к ней всерьез не стоит.

Другое дело, если бы лиргерой сказал, что он все это осуществил на практике - и она расплакалась, а он ее "срезал". Но этого нет в данном стихотворении. Нет. Уффф! Я - все.

Для Вас логика очевидна, но в оригинале сказано: назову её своим крестом и своей Голгофой и буду ещё униженней, чем Иуда (там даже сказано "чучело Иуды"). Кстати, о том, что мужчина "никогда не назовёт себя униженным": у Верде есть стихотворение "Унижения" - вот первая строфа из него в моём переводе:

Отвратна нищета. Я – Иов неимущий,

Презренье Ваше я, приняв, боготворю,

И ради Вас в ночи я, будто к алтарю,

………Иду в театр гудящий и зовущий.

И, поверьте, я не исказила смысла строфы).

Кстати, Вы заметили, что у Верде многие стихи названы множественным числом : "Героизмы". "Цинизмы", это один из штрихов к портрету его оригинальности.

Верде, надеюсь, женщин знал лучше, чем Вы. Говорить с женщиной, чтобы её в чём-то убедить, чтобы увлечь её - надо её языком, ведь ты стараешься пробудить её чувства (не свои!).  Если уж использовать примеры, извольте: мужские духи должны нравиться женщинам, а женские - мужчинам. Слова героя этого стиха должны быть вкрадчивыми, прокрадывающимися в душу женщины на мягких лапах искусной лжи. А Ваш герой бьёт себя в грудь и обзывает женщину нехорошими словами :) Так что, Юра, учитесь, хотя бы у Верде. пока не поздно :)

Елена Блаватская писала, что, только человекообразных, сделали из людей.

Спасибо, Леонид Борисвоич! Ну полностью с Вами сейчас согласен!!!..-:)))

Простите неофита за неуклюжесть!!!-:)))

Это возрастное!   А значит, пройдёт!!!-:)))

Не знаю, видимо. Как не знал, по-видимому, и Сезариу Верде. И вообще лирический субъект его стихотворения только намеревается сделать то, о чем он так страстно декларирует. Но сделал ли - вопрос. Логика же по поводу Иуды здесь очевидна: дама - это крест для лиргероя, стало быть, она - предатель, Иуда.

Замечательное стихотворение. С большим интересом прочитал его. Моей жене оно также понравилось.

Но дочка возразила. Ей кажется, что изложение носит слишком бытовой характер, исчезает острота евангельской притчи. Ниоткуда ведь не следует, например, что старший брат был такой добрый, как следует из Вашего текста.

Но мне кажется, что каждый имеет право на свою собственную интерпретацию. Ваш текст соответствует Вашему характеру и мироощущению. Ставлю десятку, хотя на сайте их уже отменили.

И Вы всерьёз считаете, что бия себя в грудь и обзывая любимую женщину Иудой, можно заставить её плакать? заставить её пожалеть лирического героя и почувствовать свою вину?! Бог с вами, Вы совсем женщин не знаете...  

Как всем давно известно, примеры ничего не могут ни опровергнуть. ни доказать. Юра, мне жаль своего времени, его у меня очень немного. Давайте закончим. 

Океюшки.

Ира, вот Вам и логика по поводу Иуды. Лиргерой называет любимую своим крестом, своей Голгофой. Стало быть, себя он считает Христом. Поэтому дама, пригвоздившая лиргероя к кресту, как раз Иуда.

Возвращаю прежний вариант.

По-моему, Голгофа, крест, венец терновый из одного ряда. Ничего странного здесь не вижу. И перекликается со свадебным венцом. И вообще женщина - венец творения.

А насчет мужского и женского в переводах Вы напрасно иронизируете. Скажем, Щепкина-Куперник, переводя "Ромео и Джульетту", более убедительна в лирических сценах, нежели в дуэльных, хотя она весьма близка к оригиналу и там, и здесь.

 Фразу Frailty, thy name is woman! из "Гамлета" переводчики интерпретировали в зависимости от того, насколько они натерпелись от противоположного пола.

Кроме Лозинского, который предпочел перевести буквально: «Бренность, ты
Зовешься: женщина!».

Радлова: «Слабость — имя
Твое, о женщина!» - пошла по стопам Лозинского, несколько ослабив оригинал.

Полевой: "О женщины! ничтожество вам имя!"

Пастернак: "О женщины, вам имя вероломство!"

Вот и судите.

Расхохочусь ничуть не дальше от оригинала, я просто ещё раз перечла оригинал и поняла, что  "soltar uma risada" - это, скорее, не просто рассмеяться, но именно - расхохотаться. Так что, к Вашему переводу это не имеет никакого касания, Вы мне не служили образцом. :)

Юра, давайте прекратим спор, против Ваших аргументов (по образцу: я  - мужчина, поэтому я говорю по-мужски), как против лома - нет приёма :) Останемся каждый при своём мнении. 

Ну вот - расхохочусь. Уже подальше от подлинника и чуть ближе к моим корчам от смеха.

Мне очень хорошо понятна логика этого персонажа. Возможно, он ничего не скажет этой даме, которая его измучила. Поэтому - хотя бы мысленно - он будет выражаться резче. Я привел только один пример "женскости" Вашего текста, Ира. Но она присутствует едва ли не в каждой строке.

О той любви, что душу изглодала - здесь, кстати, непонятно, о чьей любви идет речь и кому она душу изглодала.

с той же силой ясной - 

 

униженный, усталый - мужчина себя скорее псом назовет, чем униженным.

 

Сорву покровы с мира, с наслажденья

Философом, изведавшим остуду.

 

Ну, и т.д.

А эта строчка весьма упруга: И вот, расхохочусь над ней тогда я…

Принадлежность к мужскому полу не даёт человеку преимущества при переводе стихов поэта-мужчины. Мужчины., как и женщины, бывают чрезвычайно разнообразными :) Так что, Ваш аргумент: " я более прав, поскольку это мужские стихи" просто смешон. Юра, а это звучит по-русски: "Я более прав"? Сказали бы ещё: "Я правее" :) 

Терновый венец - вообще не отсюда. Там - крест и Голгофа.  Как-то, на мой взгляд, странно назвать женщину своим терновым венцом, Вы не находите? Я Иуду выбросила, потому что не прочувствовала достаточно этот образ в этом тексте, не увидела его логику. В таком случае лучше убрать, чем использовать формально. 

В одном Вы правы, концовку мне надо было усилить. Сейчас я её исправила.

Лиргерой лжет - и это главное. Перевожу как чувствую. Вы привнесли в перевод женское начало, я - мужское. И, думаю, я более прав, поскольку это мужские стихи.

"Вас назову своим венцом терновым". Так пойдет? Насчет Иуды буду думать, но Вы его вообще выбросили. 

"вас назову крестом, венцом терновым,

себя ж Иудою изображу я".

Юра, из Вашего перевода совершенно непонятно, чей она крест и чей терновый венец. И почему герой себя изображает Иудой. На меня перевод производит впечатление сработанного наспех, без особого старания.

И - главное, что Вы в переводе даёте себя, а не лирического героя Верде, который ни бить себя кулаками в грудь, ни корчиться от смеха никогда бы не стал. А Вы стали бы :)

Спасибо, Ира, за отклик. Насчет "корчиться от смеха" Вы, конечно же, правы. Но будь я таким циником, как лиргерой Верде, я бы корчился. А у Вас он начинает тихо смеяться. Согласитесь, это тоже не совсем то.

Насчет Иуды спасибо. Поправил. Хотя, судя по тому, как Вы написали (скорее оценивает себя), Вы не совсем уверены в этой трактовке. Или уверены?

Да уж!..

Да, насчет груди Вы, похоже, правы. За отсутствием местоимений в переводе не совсем понятно, о чем речь. В целом же получилось у Вас скучновато.

Иной сюжет развитья – во!...

Но к людям он придёт не скоро!

Верю в развитие, в червей, вышедших из столбняка...

Читая твои стихи, верю во всё..

Спасибо, Игорь...

Сталь - астраль.. Он - астрал, она - астраль..  И вместе -

Куда не доберётся сталь

сверлом, снабжённым победитой,

на нас минувшего астраль

взирает ящуркой сердитой....

Спасибо, Семён!  Приятно слышать всегда доброжелательные слова!

Нового урожая стихов в преддверии НГ!..-:)))