Не совсем так. Это потенциальные слова, а не общеупотребительные.

Сильно! Придраться не к чему. Хаос искусно сбалансирован,  постамент отлично вписался в пейзаж.

Вячеслав Фараонович, а почему весной хвоинки ловятся, разве они не осенью опадают? Я сужу, исходя из сибирских реалий, может в Крыму всё по другому.

Россов. Спасибо. 
Недолгие, да. У нас с Пенелопой  характеры разные.

Скорее всего Вы правы, Александр Владимирович, хотя этим неологизмам без малого 90 лет.

добрая занимательная детская история, чем-то напоминающая Алису, чудесная :)
это современный автор, Елена?

да, Елена, чувства, вплетенные в пейзаж, раскрываемые через пейзаж, - основной приём лирических стихов цы. и во второй строфе чувство одиночества углубляется ощущениями холода и покинутости через противопоставление с четой ласточек.
несогласованность есть, Вы правы, но она завязана на ветер, тогда и эту фразу нужно менять. был вариант: и ветер с росой проникает, жалеет богиня Чаньэ пару ласточек. но этот вариант, показалось, проигрывает в благозвучии. и я решила, что пожалеет в смысле согреет вполне вписывается. придётся поискать ещё.
тема, конечно, вечная, и в китайской поэзии традиционно-отвлеченная. но у Су Ши это цы, как и большинство его стихов, автобиографично-личное: он пишет от лица жены, ожидающей его из "командировки" ))
спасибо Вам большущее!

Наверно, "преданья роССов..."  Два "с".
По Пушкину если:
В Париже росс!
Где факел мщенья?
И еще - почему молитвы недолгие? Пенелопа долго ждала, кмк...

Удачи!

У нее и Теннисон такой же, ее opus magnum.

А если так?

"Ступай ко мне, мальчик: я все тебе дам.

Будут баюкать тебя по ночам

дочки мои, чей ночной хоровод

тебя и упляшет, и упоёт".

Вячеслав, очень понравилось. Искренне, лирично, точно.

Знаете, Юрий,  на фоне блестящего первого монолога лесного царя в вашем переводе, следующий  с нежением  мальчика на груди дочерей, на мой взгляд,  заметно уступает оригиналу. Здесь желательно, всё-таки, постараться отметить, что это – ночной хоровод.  Далее, просил бы Вас обратить внимание на «einwiegen” в этой строфе. Оно, конечно, в отношении ребёнка - «убаюкать».  Но, если посмотреть словоприменение «einwiegen”  в произведении Гёте «Эрвин и Эльмира», написанном в  1775 году, то там это смотрится так:

Erwin:  

Mein Freund, was hast du mir

Für Schmerzen zubereitet! Sage mir,
Was soll ich denken? Denn von ungefähr
Sind diese Frauen nicht hierher gekommen.
Grausamer Freund, du hast die stille Wohnung
Doch endlich ausgespäht, und kommst mit List,
Mit glatten Worten, mit Verstellung, mich
Erst einzuwiegen; führest dann ein Bild
Vor meinen Augen auf, das jeden Schmerz
Aufs neue regt, das weder Trost noch Hülfe
Mir bringen kann und mir Verzweiflung bringt.

Убаюкать Гёте использует здесь в смысле  «запудрить, задурманить мозги». Важное слово для этого стихотворения. Одним словом, боюсь, места для «нежения на груди» не останется.

.

Спасибо)

Вера, здравствуйте! Спасибо Вам большое и за отзыв к стихотворению, и за Ваше глубокое восприятие поэзии в целом. 
С уважением, Елена.

Само словосочетание "Ольховый король" ни о чем.

Алёна, очень понравилось как показано застывшее время ожидания через сравнение снежинок и летящего тополиного пуха - все то же, все так же... Бедная девушка ((.

L.

Забавно.

Я видел только один, с моей точки зрения, как раз поганый: косноязычная тягомотина. 

Очень интересное замечание, Вячеслав! Большое спасибо! Я хотел уйти от повторов. Две груди можно убрать уже сейчас. А девчачью, думаю, можно оставить. Как Вы считаете?

Кто скачет сквозь бурю под уханье сов?
Несчастный родитель. Уж восемь часов.
Сыночка к груди прижимает отец,
У сына горячка и грипп-инфлюэнц.
Пол-первого ночи, пол-пятого дня,
Папаша, пришпорив, стегает коня.
И вот, наконец, показался дворец, -
Сынку - хоть бы хны, а лошадке - конец!

(Хайнц Эрхардт)

Это? У Лукача?

– Отец, он мне причиняет боль!
Меня схватил Ольховый Король!

Юрий Иосифович, помните: Ольховый Король причиняет мне боль?

Добрый вечер, Юрий! С вашего позволения, пара соображений к вашему добротному переводу «Лесного царя».  Я о «руках» и  о «груди». Гёте  в пяти строчках упоминает руку (руки), либо действия лирических героев руками:

Er hat den Knaben wohl in dem Arm...

Er fasst ihn sicher, er hält ihn warm...

Mein Vater, mein Vater, jetzt fasst er mich an!..
Er hält in Armen das ächzende Kind...
In seinen Armen das Kind war tot...

В том числе, дважды - в заключительной стофе; дважды в этой  строфе упоминается ребёнок (Kind):

Dem Vater grauset’s; er reitet geschwind,
Er hält in Armen das ächzende Kind,
Erreicht den Hof mit Mühe und Not;
In seinen Armen das Kind war tot.

Вам замечательно удалось сохранить здесь двойное упоминание о ребёнке:

Стонет ребёнок, всадник летит,

страхом и скачкой ночною разбит.

Едва доскакал до родного крыльца —

умер малыш на груди у отца.

А вот «руки» в этой строфе выпали полностью.

Зато в переводе трижды упоминается «грудь»:

ребёнку тепло на груди ездока...

Дочки понежат тебя на груди...

умер малыш на груди у отца...

Мне представляется, что "грудь" не из этого стихотворения; в оригинале вообще нет упоминания груди.

Клоню я вот куда.  Наверняка, Вы знакомились со многими аналитическими материала к этому стихотворению, интерпретациями, комментариями... Значительное место в этих материалах занимает точка зрения, что лесной царь – это не лесной царь, а педофил, завлекающий ребёнка, угрожающий ребёнку и, в конечном счёте, совершающий насилие над ним... А отец  малыша не обращал на это внимания, отмахивался, отделывался отговорками и, в результате – получил на руки то, что получил. 

Если сочтёте эти соображения достойными вашего внимания, подумайте, что можно было бы поправить в этой части.

Не спорю. Памятуя об этом, Олександр, я и отметил "как вы, наверняка, помните..."  и дополнил второй эпиграф пояснением одного из героев романа. Что касается "есть (или нет) что сказать", то, что я посчитал нужным на данный момент, то и сказал. Полагаю, у нас здесь нет ни литературной повинности, ни встречных планов, ни соц(кап)обязательств в этой части...

Дорогие коллеги, если говорить о «пророчествах» Фёдора Михайловича в упомянутом Олександром произведении, то, скорее, о двух эпиграфах к «Бесам». Один из них, как вы, наверняка, помните, взят из стихов АСП:

 Хоть убей, следа не видно.

Сбились мы, что делать нам?

 В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам...

Другой  - из евангельского рассказа об исцелении бесноватого, о том как изгоняемые Христом бесы попросили у него позволения переселиться в пасшееся недалеко стадо свиней и как потом свиньи бросились в озеро и потонули. Этот эпиграф находит объяснение в словах Степана Трофимовича Верховенского: "Видите <…> это точь-в-точь как наша Россия. Эти бесы, выходящие из больного и входящие в свиней, -- это язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века! Oui, cette Russie que j'aimais toujours. Но великая мысль и великая воля осенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности... и сами будут проситься войти в свиней. Да и вошли уже может быть! Это мы, мы и те, и Петруша... et les autres avec lui, и я может быть первый, во главе, и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но больной исцелится и "сядет у ног Иисусовых"... и будут все глядеть с изумлением".

Поэтому представляется вполне уместным упоминание Верой имени Достоевского в обсуждаемом стихотворении.