“Тебе понравится” - я говорю когда является сиделка,
и предлагает покатать его в коляске в парке. Я наблюдаю, 
как в пуговицах кожаных его любимого пальто 
запутался он пальцами, похожими на белые брусочки мела.

После недели за границей, домой вернувшись,
я нахожу его мешком костей, согбенным под горой одежды,

Саксонским королем, укрывшимся в канаве.
“Закончилось печенье”,- он говорит,

“и телевизор вечно включен - я выключить не смог”.

Когда откидываю занавески я, то сразу утро
лопается, словно шар с водой, не дожидаясь, пока он соберет
свой ветхий зонтик из костей и кожи. 

Poor Old Soul

'You’ll enjoy it,’ I say when the carer arrives

and wants to wheel him to the park. I watch him

puzzling with the leather buttons

on his favourite coat, fingers like sticks of chalk.

Coming home from a week abroad I find him

hunched and skeletal under a pile of clothes,

a Saxon king unearthed in a ditch.

‘I ran out of biscuits,’ he says,

‘and the telly’s on - I couldn’t make it stop.’

When I throw back the curtains, morning

bursts like a water balloon before he can rig up

his tatty umbrella of epidermis and bone.