Очень даже органично и мудро изложено!

Если есть цифровая экономика, почему бы не быть цифровой поэзии? Или поэзии дат, хотя автор и не поддат?

Спасибо, Нина Ивановна!

Спасибо.

Дорогая Надя, спасибо большое за такой проникновенный отзыв. Всегда рада тебе.
Нина.

Вы правильно поняли, Сергей. Я уходила на работу, включала Виктору классическую музыку, а когда приходила, стихотворение было уже написано. Набело.
Были у него перерывы, когда он не писал. В 1985 году мы с ним полгода провели в 67-ой московской клинической больнице, ожидали операцию на позвоночнике.  И несколько раз отдыхали в Крыму в специализированном санатории. А остальное время он посвящал стихам. Я не видела, чтобы он испытывал так называемые муки творчества.  Только однажды он сказал: "Эх, хорошо бы написать какое-нибудь хорошее стихотворение. Он знал, конечно, что он поэт, но не был уверен в качестве своих стихов. Малое общение с поэтами, в интернете он успел  быть только один год.  Я рада, что его творческая жизнь продолжается в разных проектах. Например, сейчас в проекте хора московского Сретенского монастыря использовать стихи Виктора в своих видеороликах. Один уже появился, можно посмотреть на Ютубе (стих. "В позолоченной келье заката"). И т.д.
Нина Гаврилина.

Да-да, Владимир! Спасибо!
Талантов много, но поэзия требует от нас взгляда особенного и чувства искреннего...
И слава Богу!

Вера, перечитала все стихи в ТОПе, и именно это Ваше произведение отозвалось во мне чем-то бОльшим, чем просто восприятие поэзии. Наверное, это отозвалось созвучное Вашему восприятие жизни на данном её этапе...
Стихотворение перечитала несколько раз,оно близкое мне по духу и по мысли...
Удач Вам.
И стихов...

Внутри себя старости, как ни странно, не замечаешь. Просто пробежав пяток километров с утра, вдруг начинаешь думать о том, что впереди ещё как бы пять.
Или вот так случайно вдруг потянет туда, где в былые времена пускал бумажные кораблики в океан ручейка по весне, а рядом стоящий колодец почему-то теперь очень маленький и не надо становиться на камень, чтобы заглянуть в него. Вот глянешь, а там темно. Отрываешь взгляд и оборачиваешь лицо к свету. Наверно, старость - это тот момент, когда понимаешь, что настало время  отпустить  кукушку из часов на свободу и наконец-то начать отсчитывать время по ударам  сердца.
Рад Вам, Владимир!  Приятно слышать добрые слова и чувствовать сопереживание.

Владимир, Ваши стихи узнал бы и без Вашей подписи. Всё у Вас своё - и липы свои, и соловей свой, и всё на свете. На том жива и жить будет поэзия.

То, что томило, сделалось крылато,

Хочу спросить: Виктор очень много успел написать - я так понимаю, что, зачастую, ему хватало дня на стихотворение?

Какое прекрасный неологизм - настоящесть. Посмотрела синонимы - сущий, подлинный, прирождённый. Обрадовалась - это всё о нём.
Спасибо сердечное, Владимир. Рада, что у Виктора такие чуткие и мудрые читатели.
С уважением,
Нина Гаврилина.

Вариант 2

Утконос стал несносен опять –  
Нос по ветру держать, поучать:
«Будешь нос совать всюду –
Превратишься в зануду;
Сонный, носом клюешь? – марш в кровать!»

Не хотелось расставаться с важной функцией носа, но за всё надо платить) 

И правда, Владимир, согревательные и печально-мудрые
Ваши эти стихи. Подумалось, что не так и страшна нам старость, когда даёт чувствовать много такого, чего раньше не понимали. Может, в старости мы доходим до
полной  человеческой кондиции, пусть сердце ещё покукует

О "слоях", с чем я согласен, Ева, надо будет еще поговорить. Если бы все было так просто: снимай слой за слоем - и дело с концом! Но что-то я не вижу "снимающих" ни на этом сайте (ну, не вижу в большом количестве), ни в пространстве большой литературы. Именно поэтому я опасаюсь обсуждать Вашу интерпретацию прилюдно. Слишком уж нервная среда здесь. Ваше решение я нахожу интересным, это главное.

Каждый раз читаю стихи Виктора как напутствие и пример самопостижения. Свою побывку-жизнь не каждому из нас удаётся протянуть вдаль, в какую-то уже
самоволку духа, Виктору это удалось. В поэзии это достигается только настоящестью, больше никак. Спасибо, Нина.

Благодарю, Сергей. Вы правы, в последнее время Виктору трудно было держать фломастер, которым он писал. А писал он сразу без правки, всё стихотворение рождалось у него в душе. Я потом сверху надписывала уже своим почерком, чтобы легче было разобрать при перепечатки.
Нина Гаврилина.

Вы правы, писать нужно как можно лучше, но бывают случаи, когда именно такая рифма является лучшей из имеющихся. Можно, конечно, попытаться поспорить с реальностью, но тогда придётся отказаться от аутентичного "фарбтигля", что нанесёт больший ущерб тексту, чем нынешнее положение вещей.

СпасиБо,  Александр и Сергей! 
Переводы на шведский и китайский удались. Продолжайте в том же духе!
Здоровья и Творчества! 
С бу,
СШ

    Первые пять строк первого стихотворения - настолько измождённо-искренние, что пробирают до глубины души. Человек писал уже частично и "оттуда". 

Любовь Андреевна, наоборот, очено хорошо, что Вы обратили на это внимание. У меня просто глаз замылился. 
Нина Гаврилина.

Вы, Ева, затрагиваете очень сложные темы, на каждую из которых нужно писать книги. Что касается теоретических вопросов, то я уже отдал в Редколлегию сайта вторую статью о переводе и переводчиках. Когда и если ее здесь опубликуют, можно будет поговорить конкретнее.

Но есть несколько моментов, на которые стоит обратить внимание. Михаил Гаспаров – это вовсе не крайность, а метод. У него куча учеников и доброжелателей, хотя сам метод ошибочен. Я в свое время много имел контактов с академической средой, так там крайность на крайности сидит и крайностью погоняет. А как иначе? Надо отстаивать собственное мнение, а то просто-напросто затопчут.

Гонения на Пастернака – глупость или, если быть точным, издержки конкурентной борьбы. Ругать его за частности можно и нужно, но вот превзойти мало кому по силам. Это все сказка, что, мол, можно перевести «точнее Пастернака». Само понятие «переводческая точность» после времен Пастернака (и вообще советской школы перевода) настолько стало умозрительным, что потеряло теоретический смысл (на мой взгляд). Точность может быть информационной (совокупной) или никакой. А «точность значений» в области поэзии – это, извините, несусветная глупость, многими поддерживаемая до сих пор. Да Вы и сами, помнится, об этом говорили.

Да, Пастернак торопился, но его торопливость много плодотворнее иной неторопливости и вдумчивости, на которой настаивает школа «научного» перевода. Вот я посмотрю на глупца, который попытается еще раз перевести «Фауста» в научном стиле! Слои слоями, но вариативность информационной системы под названием «стихотворный шедевр» настолько высока, что тут возможно не 100 вариантов, как с Рильке, а намного больше. Не буду вдаваться в подробности, но мои переводы, уже опубликованные на сайте, имеют разную судьбу, иногда удачную, иногда нет, но разные большие люди, как я убедился, способны оценивать один и тот же текст с кардинально разным результатом.

Удачи!

Ваш И.Б.

Любовь Андреевна, спасибо большое за такие тёплые слова. Спасибо за внимательное прочтение. Надо же, столько раз мне приходилось печатать это стихотворение, а слово "ходатайство", пусть и с неправильным ударением, ни разу меня не задело.  Если заменить это слово на "жалобу", то поменяется смысл, ходатайство - это прошение.  Жалоба это не его слово. Я пытаюсь не править стихи Виктора.
Спасибо ещё раз. Простите, если что-то не так сказала.
Нина Гаврилина.

Игорь, спасибо за подробный ответ.
В падении уровня художественности перевода нет ничего удивительного: в своё время нужно было сохранять и развивать переводческую школу, чего в должном масштабе не случилось. Посему сейчас в специалистах в основном те, кому что-то передали те, кому что-то передали )
А редкие исключения лишь подтверждают правило.

Пастернаку оправданий нет. Эпоха, конечно, влияла, но торопился то он "собственноручно", прекрасно понимая, что "служенье муз не терпит суеты" )

Что касается Вашего примера с Гаспаровым, мне кажется, что воззрения, тяготеющие к крайностям, в большинстве случаев ошибочны. На самом деле технически всё не так сложно: есть несколько основных информационных уровней текста, каждый из которых нуждается в переносе в другую языковую среду. В силу различной природы языков (их энтропийной ёмкости, семиотической неоднородности, различиях в дисперсии, структуре и т.п.) а также культурных пространств (в виде общественных систем, типов этнокультур, степеней аккультурации и пр.), сделать такой перенос в полной мере не представляется возможным, что порождает главную проблему перевода: что переносить, а что нет.
С другой стороны, сами тексты также сильно отличаются друг от друга своей, так сказать, представленностью на каждом информационном уровне, что, в свою очередь, ставит вопрос о правомерности их переноса в рамках какого-либо одного метода.
Почему же так происходит?
Дело в том, что, на мой взгляд, полнота отражения того или иного информационного уровня текста в переводе должна находиться в прямой корреляции с величиной вклада этого уровня в общую художественную составляющую данного текста.
Бессмысленно, например, переводить считалку про зайца, где доминирующий уровень - ритмический, с акцентом на трагичность (пусть и мистифицированную) заячьего существования, когда не хватает языковых средств для передачи именно ритмических его особенностей. Равно как в философском стихотворении неразумно сохранять аллитерацию, приводящую к выхолащиванию понятийных связей между объектами.
Это же касается и более разветвлённых систем перевода.
Было бы нелепо переводить несколько косноязычной, жизнелюбивой пастернаковской образностью текст военного марша, с его милитонимами и перформативами,
а суггестивную лирику или риффатеровские аграмматичности - буквализмом Лозинского.
Любой метод или система (если понимать под ними алгоритм определения приоритетов) несовершенны уже по той причине, что отвечают на вопрос о приоритете переноса с неких универсальных (но, как ни парадоксально, продиктованных персональным пониманием культуры) позиций, в то время как каждый текст требует уникального ответа, обусловленного самой данностью источника.
Разумеется, сказанное ни в коей мере не означает, что методология не нужна, но, скорее всего, должна использоваться некая динамическая комбинация подходов, отражающая, как общие принципы перевода, так и свойства текущего материала.

Ну и, конечно, очень важна работа с формой, экономящая остаточную энтропию, что позволяет при необходимости направить её на более ответственные участки.

В целом, если говорить о серьёзном подходе к переводу таких поэтов, как Рильке, мне думается, что усилий одного переводчика для сей задачи явно недостаточно. Нужно как минимум 3-4 звена, работающих в коллаборации.
На первом этапе необходим переводчик-литературовед соответствующей специализации, в совершенстве владеющий языком оригинала, для отбора информации об авторе, о переводимом тексте, предоставления библиографических, текстологических, исторических справок, комментариев к тексту и его фрагментам.
Затем, уже глубоко погружённый в контекст, в дело вступает опытный переводчик-интерпретатор, создающий черновую модель перевода, включающую
выстроенную смысловую, образную и ритмо-фонетическую системы, перечень собственных комментариев, примечаний и альтернативных вариантов.
На следующем этапе этот черновой вариант передаётся прежде всего талантливому поэту, владеющему навыками перевода, который, опираясь на сотворённое "предшественниками", превращает плоды их труда в поэзию.
Ну и, наконец, требуется хороший редактор, предлагающий окончательные правки, которые принимаются или не принимаются специалистом, в чьей компетенции они находятся, с последующей переработкой принятых правок всеми специалистами, следующими за ним по цепочке.

Конечно, в условиях превалирующих амбиций единоличного авторства, подобная организация работы представляется не слишком реалистичной, но с точки зрения возможности создания объектов более высокой культурной ценности, я бы не списывала её со счетов полностью)

С уважением

Ну что вы, Сергей, наоборот - живое слово в отклике, так что  очень вам благодарна.  Подумаю, может, что-то изменю. Спасибо!