Дело в том, Александр, что общественно-значимая статья или даже милая, но профессиональная беседа без концептуальной основы невозможны. Просто у Вас свои концепты, которые Вы сформировали на протяжении своей жизни, и Вам мешают чужие. Но опять же скажу, что я стою на объективистских позициях. Поэтому если чужой концепт объективен, я готов в нем разбираться. А если субъективен, как, например, литературно-философский импрессионизм или постмодернизм, то тоже готов, но уже с критических позиций.

С субъективистами, которые стоят на позиции «а я так вижу», я ломал копья лет адцать назад. Бесполезно! Эти друзья стоят на своих базисах, и «не могут иначе», куда догматичнее, чем сторонники объективного взгляда на вещи.

С утверждением «ведь прочтения меняются» я по меньшей мере не «вполне согласен». Автор написал текст, имеющий свою сверхзадачу. Если не брать совсем уж субъективные направления типа поэзии абсурда, то в исторический момент времени прочтение текста в авторском духе вполне возможно и даже обязательно. Если проходит время и произведение устаревает, то его просто перестают издавать. Редчайший случай, когда меняется время, меняется язык, меняется даже ментальность читателей, а произведение продолжают читать. Естественно, современные школьники не способны постичь поэзию Пушкина в полном объеме, ибо многие фразы Пушкина для них – непознаваемый ребус, однако и «переводить Пушкина на современный русский» еще рановато.

А вот с правом современного читателя или критика-постмодерниста вычитывать из автора то, что тот не писал и писать не мог, я в корне не согласен. Все это глубокомысленное вранье, включая даже незаурядного Василия Курочкина, не говоря уж о всякой мелочи пузатой (имена упоминать не буду, им несть числа).

Ломоносов, Сумароков, Державин никем и никогда к романтикам не причислялись. (Ну я во всяком случае таких серьезных исследований в руках не держал, а о несерьезных чего ж упоминать?). Это предтечи романтизма, с каждым из которых следует разбираться по отдельности. Здесь этим заниматься бессмысленно. Что б хоть что-то доказать, по каждому такому автору надо писать книгу. Это, конечно, не «классицисты» в традиционном понимании французского классицизма. А черты классицизма есть и у Пушкина, но «отдельные черты», не более того.

Но отчего Вы, Александр, так упираете на теорию направлений и ее недостатки? Эта теория отвечает всего лишь на общие вопросы литературоведения, объясняет, как и для чего происходит «смена направлений» в обществе и литературе. Доказывать или опровергать эту теорию бессмысленно. Не хотите, так и не придерживайтесь! Кто заставляет... Если Вас интересует герменевтика как таковая (а это, по моему мнению, есть попытка познать непознаваемое, например, тексты Библии), то эта позиция мне вполне импонирует. Но к моим изысканиям в области литературоведения это все не приложимо (на моем языке – это явления иного класса).

Чтобы сказать, что объединяет всех писателей-романтиков (без упоминания имен), надо проштудировать мои статьи по теории направлений и широкому классу явлений, объединенных словом «романтизм» (шучу...).

Если термин «герменевтика» Вы, Александр, понимаете буквально, то есть как «толкование любого текста», то тут, согласен, теория направлений не годится. Но как толковать тексты? Объективно, субъективно, по-постмодерновому? Ответ на эти вопросы дается самим исследователем – прежде всего для себя самого, а уж потом публика либо восхищенно внимает, либо нет. Вы для себя принимаете методу (концепты) Хайдеггера? Замечательно! Тогда и результат Ваших исследований будет предопределен «методом Хайдеггера»! Хотя в деталях Вы можете расходиться с мэтром. Если Вы летите на Луну, то и прилетите на Луну, а не на, скажем, на Марс. В крайнем случае – промахнетесь... Все иное – это ненаучная фантастика. Другое дело, что есть ангажированные исследования, заданные кем-то однозначно (хочу на Луну и делаю вид, что прилетел), а есть сугубо научные, заданные стремлением к истине. Ну чем нынче может быть ангажировано литературоведение? Только желанием автора прославиться!

Самый лучший Рильке, естественно – мой. Но Вы правы – никому ничего доказывать не нужно, время само покажет. Но и мысль о том, что читатель, мол, сам выберет лучшее, это абсурд чистой воды.

Поплавский крайне неровный поэт. Его увлечения всякими новшествами привели разве что к тому, что из его довольно обширного творчества (для столь рано ушедшего автора) осталось не более десятка стихотворений. Но тут уж ничего не поделаешь. Кто-то – большой гений (Пушкин), кто-то – малый (Ходасевич), кто-то – автор десятка приличных виршей (Поплавский, Евтушенко, Вознесенский). А кто-то просто поэт! Что неплохо, если не мечтать о славе Поплавского!

На все Ваши посылы ответить на таком кратком участке сайта не могу. Они в сущности носят концептуальный характер. Про Шаршуна слышал, но не помню, что именно.

Ваш И.Б.

А я вот помню замечательные тринадцать трубок Эренбурга... Спасибо за интервью и берущему,  и дающему...

Не за что. Там в кудимовском переводе в начале схожая интонация:"Ты от старого мира устал, наконец". Хотя у Вас, видимо, в силу мерности Петербурга, фокус на городе, который Вы видите и переживаете, у Аполинера все-таки выход в небесные сферы, в мировую культуру, в эсхатологию к финалу...

Это очень лестное для меня сравнение... Уже заказал книжку с разными русскими переводами. Большое спасибо, Александр!

Иван Михайлович, для Вас готов быть хоть ренегатом Каутским, хоть фридриком и карлом в одном лице..

- вы будете смеяться, но для меня знакомство с вашей перепиской столь же ценно, как скажем,  Шарикову  переписка Каутского с Энгельсом...

Действительно, удивительный народ: его на плаху ведут, кожу сдирают живьём, а он славу поёт своему монарху. Карамзин пишет о Грозном как о душегубце,но славит покорность чёрного народа, что он сохраняет мир в государстве и не вершит беззакония и бунты...
С Рождеством Вас, Владимир! Спасибо за доброжелательство, сердечность  и понимание!

Здравствуйте, Владимир. Рад знакомству!

Со мной можно говорить о литературе, о психологии личности или общественных тенденциях. Физика не моя сфера.

Но вот как раз данное произведение, на мой взгляд, никаких физических явлений не затрагивает. Если бы тут были следы футуризма в духе Маринетти (на худой конец –

Андрея Вознесенского) или натуралистические описания природы а ля Бианки – тогда да. Это же произведение, повторюсь, довольно традиционный «психологизм», облеченный в одежды пейзажного наброска. Такие психологические картины («психологический пейзаж») известны со времен романтизма. Отсюда, кстати, и устаревшее «свод небес». Это («свод небес») литературное клише, вынутое из нашего времени и помещенное в традиционалистскую поэтику, хотя вообще-то элементы времени у автора есть.

Автор, по-моему, не вкладывает в строку о своде небес ничего, кроме традиционного представления о том, что природа непостижима, хотя человек и способен осознать ее как «прозрачную». Это все сходно с идеями Тютчева, а вовсе не с современной дзен-физикой! Вообще стремление современного читателя навязать произведению (а то и писателю!) свои знания о мире кажется мне глубоко ошибочным трендом. Я стою на объективистских позициях, и полагаю, что читатель не должен вычитывать из произведения то, о чем автор даже не помышлял.

Может, миражи и образовываются там, где им не место, но автор-то пишет абсолютно о другом, Владимир! И форт здесь условный...

 Интересно было пообщаться.

Успехов Вам и Павлу!

Спасибо.

- всегда радует Ваша всемирная отзывчивость...

Русский Брейгель

Напомнило мне движением зрения по улицам города "Зону" Аполлинера. Все родное узнаваемое.

Замечательный перевод.

Очень интересный фильм,  в финале прямо снежный Солярис. А кто режиссер? Композитор?

- осилив это всё, могу кратко резюмировать - уровень-то свой всяк имеет, а вот манера не каждому дадена... :о)

Наверное, я плохо выразился. Не ярлыки, а, скажем, некие концепты. Типология хороша для системы, но плоха для личности. И всякий текст есть слепок личности. В некотором смысле - текст: живое существо. Он обладает динамикой, видоизменяется (поскольку всегда есть результат прочтения, а прочтения меняются), Мог бы развивать эту мысль, но это уже для серьезной статьи. Романтизм, так же, как реализм, или классицизм - выдуманные понятия. Русские классицисты - Ломоносов, Сумароков, Державин - значительно больше в своей поэтике имеют от барокко, например. Романтизм Гельдерлина, Гофмана, Новалиса, Байрона - дают столь разные стили, приемы, что кроме того, что их объединили исследователи, их ничего не объединяет. Это не значит, что направления и эпохи не следут класифицировать. Но нужно понимать, что эти категории носят умозрительный характер, они, скорее нужны культурологу, историку. Но они вредны для герменевтики. Вы говорите, что Хайдеггер - писал о своем. Нет, не соглашусь. Потому что его "свое" в отношении Рилке рождалось в ответ на "свое" Рильке. И "свое" Рильке - это абстракция. Поэтому так много разных Рильке Есть Ваш, есть Летучего, есть Прокопьева, Седаковой итд. Сказать, какой из этих Рильке - наиболее Рильке? С моей точки зрения перевод - в первую очередь герменевтика, то есть - понимает ли переводчик, что переводит, что сказано в тексте, который он должен перевести. Поэтому, скажем, я - перевожу чрезвычайно редко, потому что иногда, чтобы понять, что сказано, могут уйти месяцы и годы. Речь о стихах, конечно.  
В этом смысле мы всякий раз оказываемся как бы заново перед текстом, пытаясь его осмыслить. Задать тексту вопросы. Почему здесь это слово? эта композиция, этот ритм, метр, рифма? Это долгий кропотливый путь - путь понимания.
По постмодернизму Лермонтова - весело. В каком-то смысле постмодернизм ( в его настоящем философском изводе) - от отчаяния, о  того, что смысл текста расплывчат, текуч, что все, что мы говорим, не имеет воздействия на мир и отклика. Разрыв знака и означаемого - трагедия 20 века.  Лермонтов же - поэт синтеза, поэтому его дихотомии: небо и ад, демон и ангел, Бог и лукавый - на самом деле части единого мира. И в его стихах эта целостность удивительна - мало кто так противоположен постмодерну, как Лермонтов в поисках синтеза. Разве что он признает, что эта целостность есть в некоей задумке о мире, но в самом мире ее почти или совсем нет - отсюда трагизм лермонтовских героев. Карабчиевского  я немного знал лично, его книгу ценю  и считаю, что он сказал важные вещи о Маяковском - Вы можете с ним не соглашаться, но вопросы поставлены верно. Впрочем, мы совсем уходим от начала беседы.
Поплавский шел частично от футуризма и авангарда - его автоматические стихи и ранние вообще, его дружба с Ильяздом и Шаршуном - двумя нашими едва ли не самыми смелыми авангардистами, его тяга в определенный период к зауми. Ну  и близость к авангарду вообще - в музыке, живописи, философии. кстати, на конференции я узнал, что у него более 2 тыс. неопубликованных страниц - и это большей частью - философские тексты!  Зам. директора Института философии рассказал мне, что Поплавский в этой неизданной части - чрезвычайно интересный    и оригинальный русский философ.  Как-нибудь я оформлю свой доклад по Поплавскому и готов буду его Вам выслать. С уважением, АЗ
 

Да, спасибо!

А зачем навешивать ярлыки, Александр? Ярлыки могут «навешивать» критики, занимающиеся текущим литпроцессом и погруженные в локальные дрязги. Если кто-то пользуется успехами литературоведения или политическими веяниями, такой человек просто берет удобные клише откуда хочет. И вы таких «критиков» не остановите, если не примените к ним свои «защитные схемы».

Я, как системный аналитик, четко разграничиваю классы явлений. Скажем, «романтизм» это класс явлений в литературе, имеющий четко очерченные границы и критерии. В этот «класс» входят совершенно разно масштабные и инакомыслящие фигуры. То, что Лермонтов этим критериям соответствует, ничего не говорит ни о деталях личности, ни о «синтетичности» его поэтики. Исследуйте! Приводите факты! Обобщайте! И никакой романтизм поэта имярек этим исследованиям не помешает. Однако если вы в поэтике Лермонтова обнаружите следы постмодернизма, я очень удивлюсь и таким «исследованиям» не поверю ни на грош. Насчет Лермонтова я таких «исследований» не видел, а вот насчет других литературных имен – сколько угодно. Достаточно вспомнить беднягу Карабчиевского с его «маяковсковедением».

Если «мы ищем и находим», то кто такие эти «мы»? Опять же, «мы» как явление разделимо на классы с их границами, а если применять к «голосам вселенной» неверные критерии оценки, так ничего и не поймешь. При этом я вовсе не против, чтобы Вы, Александр, шли своим путем. Пути Господни неисповедимы!

Кто будет «переходить к контексту Рильке»? Если читатель, то вряд ли самый продвинутый читатель оные контексты в их многообразии способен обнаружить. Да и не надо это читателю. Пусть себе читает и наслаждается прочитанным! Если Вы, допустим, о Хайдеггере, то данный замечательный философ (без ярлыков!) пишет о своем мировоззрении, а вовсе не о «Гельдерлине, Тракле, Рильке». Его весьма глубокие размышления никак не помогут читателю читать, а мне переводить. Тракля удачно перевел мой хороший знакомый В. Летучий. Хотя для общего образования я когда-то статью штудировал (штудировал ли Владимир Матвеевич? Не знаю...). Я лично много (даже очень) переводил Гельдерлина и много публиковал (хотя далеко не все переведенное опубликовано). Много переводов сделано мною «из Рильке», но вот тут публикаций было по счету. Ну еще не вечер. Хайдеггер с его глубокими размышлениями «о своем» тут не помощник.

Вы о Рильке говорите то, что в моих переводах или в переводах Летучего отсутствует напрочь. Вся эта «метафизика Рильке» - это присутствует в реале, но лишь в некоторых периодах («Часослов», «Дуинские элегии»). В «Сонетах к Орфею», некоторые из 55-ти, мною переведенных, опубликованы на этом сайте, я такой метафизики не вижу. Зин. Миркина видела, а я не вижу. Это не значит, что ее переводы (как, впрочем, и мои) надо изымать из продажи или навешивать ярлыки. Если бы я обращал внимание на «навешивателей», не смог бы ничего ни перевести, ни тем более опубликовать в широкой печати.

Васыля Стуса знаю плохо. Он в «мои святцы» не входит. А беседа очень интересная, Александр! Буду с нетерпением ждать новых мыслей по теме разговора!

Ваш И.Б.

замечательное...)

Спасибо Вам, Анатолий )

Спасибо Вам, Андрей )

Стихи - это вещь в себе

Владимир, пережил Ваше стихотворение как боль и свет. Слова из прозрачного железа, сполохи огня и крови, и - чувство укрепляющее: ничем Русь не запугать ни изнутри,
ни снаружи в самые грозные времена. Главное, что Собор
неуязвим. С Рождеством!

То ли Канта слова, то ли Каца:

Игорь, прийдя в лирики из физиков, позволю заметить, что технология полупрозрачного зеркала таки да существует. Например, в дальномерах. А фирма SONY успешно применяла оную в своих псевдозеркальных (просьюмерках) камерах. Это зеркало часть света пропускает, часть отражает.
Хм.. да, а небосвод-то тут причём? О, да! Из-за разности в физических свойствах воздушных потоков может образоваться "фата моргана", миражи. Может, это тот самый случай? Но такие эффекты более свойственны дневному времени. Но это касательно света. А вот звука тоже оно касается. Вот что я нашёл в Сети.
"Зеркала могут отражать не только свет, но и звук. Зеркала, отражающие звуковые волны, известны как «акустические зеркала» и использовались в Великобритании во время Второй мировой войны для обнаружения определенных звуковых волн, исходящих от вражеских самолетов. Это было до разработки радара.Некоторые из них были построены на побережье Британии и стоят до сих пор - самые известные из них находятся в Денге, недалеко от Дангенесса, Кент. Публичного доступа к ним нет, но их можно увидеть на специальной прогулке с гидом " 
Только вот они не полупрозрачные...  Ну да ладно. А вдруг речь идёт о форте на том самом побережье Альбиона? ) 

Говоря же о стихотворении, вижу его в качестве подписи к некой картине, фотографии. Тогда текст работает. На мой взгляд. 

Как только мы , осознано или нет, навешиваем на поэта некие ярлыки: экспрессионист, реалист, символист, - мы теряем возможность понимать текст, то есть то, что сказано. Вместо этого мы ищем  и находим у автора то, что уже и  так о нем знаем - вот этот символист, значит, будут символы, этот - реалист, значит, будет о реальности. Для понимания нужна феноменологическая редукция - отказ от места поэта, его биографии - и вопросы только к самому тексту. И только после понимания. что есть и  как в тексте - мы можем переходить к контексту. По поводу Рильке и фактов. Бесспорно, диапозон Рильке шире, чем у Тарковского, но это никак не значит, что он как поэт крупнее. Хотя вообще что и как измеряет масштаб поэтического? Я бы сказал так - Рильке выражает бытие, его сущность, но у него мало плоти. быта, он такой ангел, весь в метафизике, горнем  - это великая поэзия. Но  в ней мало боли. мало экзистенции, слишком человеческого. Васыль Стус - гениальный переводчик Рильке ( он  в тюрьме перевел полный корпус Рильке), писал в письмах из заточения, что Рильке слишком женственен. И неожиданно назвал его львом в жабо. Мне эта метафора показалась слишком жестокой по отношению к Рильке. Но сейчас я ее понял. У Тарковского же в малом диапазоне сконцентриована война, революция, гражданская, ранение, инвалидность, дети, разлуки. В общем, он выходит к бытию , захватывая и одухотворяя быт.  Написал он мало и это в его случае понятно. Слишком велика концентрация смысла на единицу текста.  Причем и физического,  и метафизического. У него нет даже средних стихотворений - почти каждое - шедевр. Такой уровень дорого дается. Аскезой, страданием, трудом. Замки Рильке привели к дуинским элегиям, а реанимация после ранения - к "сумасшедшему с бритвою в руке". Будто он знал, что напишет мало. И взвешивал судьбу свою на весах. Впрочем, я совсем не пытаюсь их сравнивать - люблю обоих. Рильке с детства, Тарковского уже со студентческих лет. А личность поэта меняется со сменой мировоззрения прямо пропорционально самому мировоззрению, так  я думаю.  Ведь и мировоззрение,  и личность - величины динамические.  Спасибо Вам за интересную беседу, она наводит на мысли. Ваш АЗ

Здравствуйте, Павел
У Вас есть речевая музыкальность, что важно, но надо
доводить структуру образов до кондиции. Это не значит, что надо бросаться править относительно каждого замечания, тут полезнее не спешить. Но стоит прислушаться к большинству замечаний.
Ну, например, "свод" не может быть одновременно и зеркален, и прозрачен, так просто не бывает в природе. Понятно, что автор тут опирается на  смену ракурсов, но читателю это понять сложно.
Но главное мое замечание - это "он" в третьей строфе. Если "он" - это форт (а не скажем ветер или лирическое "я"), то как-то об этом стоит читателю напомнить, может, уточнить описание развалин "ближе к былому величию". Если это развалины былого величия, то "волны бьются о его ступени" не слишком гладкая фраза. Это, конечно, о тонкостях, не всегда очевидных.
Удачи!
 

«Ищут пожарные,
Ищет милиция,
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти…»

…нет, не встречался он мне на пути. 

Вот не помню классика, но звучит как—то так. «Первый человек, убитый тобой на войне, это ты».