Саша!
Прочла Вашу миниатюру после дискуссии о ней.
Хочу внести свою лепту.
Прежде всего, это действительно миниатюра - то есть особый жанр со своими законами. И главный закон - концентрация художественной выразительности. История Рахили - от её таких понятных и естественных мечтаний о любви до "использования" её в качестве подсобного материала, муляжа, то есть до полного извращения этой самой любви, от образа женщины, словно предназначенной для деторождения, до трагической и саркастической концовки о "везении их неродившихся детей" - задушенный крик ещё одной жертвы фашизма. И при этом вспоминается ветхозаветная Рахиль, любимая жена Иакова и мать Иосифа, и чудесное рождение ею в пожилом возрасте своего сына.
Рахиль, несмотря на все свои физические данные, мечтающая о любви и не желающая близости без обещания свадьбы, очень человечна и вызывает понимание, а значит, и сочувствие. Пьяные охранники, "пользующие" живое тело, в котором есть душа, надругались над телом и душой. Они отрицаются автором как нелюди, как дикие животные. Это насильники, способные лишь на скотские отправления.
Да, написано жёстко и жестоко. А фашизм - это не жестоко?
Да, это не фильтрованная проза. Да, это бьёт по нервам.
Но как иначе сказать о фашизме, надругавшемся над человечностью.
Кто и как прочтёт эту миниатюру, кто и что в ней отыщет - это скорее зависит не от того, антисемит ли читатель, а от степени его литературной подготовки.
Нет в миниатюре никакой уступки антисемиту.
Есть человеческая боль. Она в трагическом сарказме. В верно расставленных акцентах. Она в особой плотности сюжета и всех выразительных средств.
Ещё раз благодарю Вас за Вашу позицию - неприятие фашизма, и за то, что не идёте проторёнными путями, раскрывая его сущность.
А.М.
Юрий, был в отъезде. Поэтому отвечаю с опозданием. Если Вы помните, некоторое время назад в одной из дискуссий я привел следующий пример. Есть у меня стих
Не картавь
Позволю себе привести комментарий Аси Сапир: « Саша! Об ужасах концлагерей можно писать по-разному. Можно - показывая пытки и казни. Так пишут по преимуществу. Это, очевидно, верно. Но свойство человеческой психики таково, что запредельное перестаёт восприниматься с той силой непосредственного восприятия, как в первый раз.
Когда я начала читать Ваше стихотворение, я даже не сразу поняла, что оно о концлагере. А когда поняла и поняла, как это сказано, я была в ошеломлении. Ужас происходившего воздействовал, как ужас происходящего : жизнь идёт - вот даже весна пришла. "Жизнь тут строга, обрядна и честна ..." А когда каждое из этих слов наполнишь конкретным содержанием, становится люто холодно и люто страшно. Со мной ( по возрасту и по принадлежности к картавящим) это должно было случиться. Вы достигли такого эффекта непосредственности, которого не всегда достигали те, кто рисовал пытки и казни. И помимо всего - Ваш герой - Человек, а не существо. И его мечта о лёгкой смерти - мечта не слабого, а сильного человека. Спасибо Вам! Будьте благополучны!
А.М.»
А вот другой отзыв на этот же стих:«Я случайно прочитала Ваш стих. Простите меня, я в ужасе и отчаяньи. Вы ничего не пережили и ни о чем не сожалеете. Вам даже в голову не приходит, что Вы оскорбляете память миллионов погибших:
„Жизнь тут строга, обрядна и честна
В сравненьи с довоенной круговертью“.
Это еще самые невинные строки.
Оказывается, жертвы были напрасны, если одни пишут,а другие размещают такие произведения в „Золотых строках“.
Как же по разному люди прочитывают один и тот же текст. Кстати, Владимир Корман был одним из двадцати, кто поставил мне за «Не картавь» «блестяще». А последний текст его очевидно возмутил. При этом он добавил: «Может быть, достаточно для нас уже и того, что намалевали Шолохов и Бабель?» Очевидно, что глагол «намалевали» касательно «натуралистической» части творчества Исаака Эммануиловича и Михаила Александровича со стороны Кормана многое объясняет и в его отношении к моему последнему тексту. И даже делает мне приятно.
А Ваш, Юрий, первоначальный отсыл к Бабелю в контексте развернувшейся дискуссии весьма уместен и убедителен. Бабель, конечно, не мог написать про Майданек, поскольку был расстрелян еще 27 января 1940 года. Но, если бы судьба распорядилась иначе и он избежал расстрела, то вероятно, мог бы написать рассказ про концлагерь с идентичным моему сюжетом и в той же стилистике. А Марк, еще до появившейся на моей страничке дискуссии, предложил мне подумать над тем, чтобы зарифмовать мою прозаическую миниатюру «свободно, длинной строчкой». И добавил: «Главное - не потерять эту жутковатую в своей правде лексику».
Да, чей антисемитизм Вы имели в виду? В сюжете пьяные охранники «пользуют» не только еврейку Рахиль, но и русскую Марусю. И где я, согласно Корману, якобы намекаю, что в концлагерях «истребляли не нормальных людей, а каких-то недочеловеков»?
Героиням миниатюры, попавшим в концлагерь, не посчастливилось оказаться привлекательными и выносливыми. Что они могли поделать, чтобы избежать той участи, которая им предстояло пережить? Покончить жизнь самоубийством? Кто-то так и поступал. А кто – то не решался пойти на это, в частности, и по причине того, что это есть грех сточки зрения религии.
Ваш АШ
"Евгений Онегин" вспомнился, с его лирическими отступлениями: та же неспешность повествования, щедрость на детали и выверенность слова. Новая "энциклопелия русской жизни", одним словом))) Спасибо, Саша, истинное удовольствие получаю от Ваших стихов.
Наверное, Саша, эта временная дельта между точкою их ух ухода и точкою нашего «сегодня» не может не обращать к раздумьям, чем они были для нас, что сумели после себя оставить, насколько мы на них похожи или, наоборот, разнимся, и чем мы сами уже успели заполнить этот временной лаг. Для меня как читателя контрасты начинаются с первой же строки: «рассвет над свалкой» – настолько здесь явственно звучит тема отжившего, бесполезного материала и продолжающейся, обновляющейся жизни. И дальше сопоставления /противопоставления множатся: «кладбище и свалка» – насколько человеческая жизнь – утиль, насколько мы способны наполнить её смыслом для себя и для оставшихся. Закономерно возникает упоминание имени Христа, чья судьба и возраст канонически служат мерой и точкой отсчёта. А далее – тёмные воды Леты и белые чайки, белый свет; контраст чёрного и белого на старых фотоснимках. Долгий летний день, и ещё раз – жизнь, торжествующая над смертью, длящаяся и открытая для того, чтобы, уходя дальше, сделать её более полной – из-за разницы не только в длительности, но и в содержании.
Стих замечательный. Хотя незамечательных стихов я у Вас просто не знаю))) Спасибо.
Игорь!
Я, наверное, как-то неправильно "сделана", потому что, читая это новое стихотворение, я не только не думаю о том, красиво ли оно сделано или нет, стильно или не стильно, а думаю о глубине проникновения в жизнь, неординарности мышления и чувствования. Оно "не удостаивает быть красивым и стильным" ( я перефразирую слова Л.Толстого о Наташе Ростовой: "Она не удостаивает быть умной").
А жизнь в стихотворении и не красивая, и не стильная, а такая, которая на грани смерти, распада, превращения в прах. Противопоставление праха и доблести, когда мало доблести и много праха, - это и о внутренних, и о внешних противоречиях, это всеохватная формула.
И ещё я думаю о том, что всё же это стихотворение не об отчаянии, а о том, что, и видя жизнь такою, следует жить и противостоять. "Рыцарь со смертью играет в кости. / И ничего на кону за ним, кроме чести".
А.М.
До сих пор переживаю, что не откликнулась на Ваше предыдущее стихотворение - не было душевных сил. А теперь как-то неловко.
Разумовской
Не могу удержаться от дружеского продолжения:
Какие были бы правители у нас !
Едва успев воссесть в Кремлёвском зале,
тотчас же прочь слетали.
И на работу мы ходили бы едва ли:
голосовали бы себе, голосовали...
И обновляли каждый день иконостас.
ВК
Марк! Ты, может статься, прочтешь эти строчки...
У меня есть тост, поражающий своей новизной, - ле хаим!
Жаль, мы не смогли встретиться, когда я резко собрался в Иерусалим. И ведь мог бы нагрянуть как гром среди неясного неба...
Марк, надеюсь, у тебя всё хорошо сейчас. У тебя, у твоих родных и близких. А если нет - готов молиться за тебя и за них...
За твое здоровье! Не усугубляя - пригубил. А затем - осушил.
Ну, вот, опять что-то от Бродского - и потому длинно и скучно...
А русская поэзия - это ритм и динамика - без надоевших уже "переносов"...
Впрочем, 10 за блестящий текст поставила...
Ваша Людмила
К омментарии
Лёгкое и приятное решение нашёл Ваш герой. А что делать, если октябрь хмурится вовсе не погодой? )
Такого я ещё не читал!
И я думаю, что все-таки "не дОлжно". Но здесь легко исправить. А в целом стихотворение очень ясное, стройное и глубокое.
Саша!
Прочла Вашу миниатюру после дискуссии о ней.
Хочу внести свою лепту.
Прежде всего, это действительно миниатюра - то есть особый жанр со своими законами. И главный закон - концентрация художественной выразительности. История Рахили - от её таких понятных и естественных мечтаний о любви до "использования" её в качестве подсобного материала, муляжа, то есть до полного извращения этой самой любви, от образа женщины, словно предназначенной для деторождения, до трагической и саркастической концовки о "везении их неродившихся детей" - задушенный крик ещё одной жертвы фашизма. И при этом вспоминается ветхозаветная Рахиль, любимая жена Иакова и мать Иосифа, и чудесное рождение ею в пожилом возрасте своего сына.
Рахиль, несмотря на все свои физические данные, мечтающая о любви и не желающая близости без обещания свадьбы, очень человечна и вызывает понимание, а значит, и сочувствие. Пьяные охранники, "пользующие" живое тело, в котором есть душа, надругались над телом и душой. Они отрицаются автором как нелюди, как дикие животные. Это насильники, способные лишь на скотские отправления.
Да, написано жёстко и жестоко. А фашизм - это не жестоко?
Да, это не фильтрованная проза. Да, это бьёт по нервам.
Но как иначе сказать о фашизме, надругавшемся над человечностью.
Кто и как прочтёт эту миниатюру, кто и что в ней отыщет - это скорее зависит не от того, антисемит ли читатель, а от степени его литературной подготовки.
Нет в миниатюре никакой уступки антисемиту.
Есть человеческая боль. Она в трагическом сарказме. В верно расставленных акцентах. Она в особой плотности сюжета и всех выразительных средств.
Ещё раз благодарю Вас за Вашу позицию - неприятие фашизма, и за то, что не идёте проторёнными путями, раскрывая его сущность.
А.М.
"Под хмык официальных лиц
В лице официантов"
Пометку делаю страниц,
Читая фолианты.
"Поэту нечего клевать,
Скорей клюют поэта!"
О, Миша, тут ты Голиаф,
Ценю тебя за это!
Юрий, был в отъезде. Поэтому отвечаю с опозданием. Если Вы помните, некоторое время назад в одной из дискуссий я привел следующий пример. Есть у меня стих
Не картавь
Позволю себе привести комментарий Аси Сапир: « Саша! Об ужасах концлагерей можно писать по-разному. Можно - показывая пытки и казни. Так пишут по преимуществу. Это, очевидно, верно. Но свойство человеческой психики таково, что запредельное перестаёт восприниматься с той силой непосредственного восприятия, как в первый раз.
Когда я начала читать Ваше стихотворение, я даже не сразу поняла, что оно о концлагере. А когда поняла и поняла, как это сказано, я была в ошеломлении. Ужас происходившего воздействовал, как ужас происходящего : жизнь идёт - вот даже весна пришла. "Жизнь тут строга, обрядна и честна ..." А когда каждое из этих слов наполнишь конкретным содержанием, становится люто холодно и люто страшно. Со мной ( по возрасту и по принадлежности к картавящим) это должно было случиться. Вы достигли такого эффекта непосредственности, которого не всегда достигали те, кто рисовал пытки и казни. И помимо всего - Ваш герой - Человек, а не существо. И его мечта о лёгкой смерти - мечта не слабого, а сильного человека. Спасибо Вам! Будьте благополучны!
А.М.»
А вот другой отзыв на этот же стих:«Я случайно прочитала Ваш стих. Простите меня, я в ужасе и отчаяньи. Вы ничего не пережили и ни о чем не сожалеете. Вам даже в голову не приходит, что Вы оскорбляете память миллионов погибших:
„Жизнь тут строга, обрядна и честна
В сравненьи с довоенной круговертью“.
Это еще самые невинные строки.
Оказывается, жертвы были напрасны, если одни пишут,а другие размещают такие произведения в „Золотых строках“.
Как же по разному люди прочитывают один и тот же текст. Кстати, Владимир Корман был одним из двадцати, кто поставил мне за «Не картавь» «блестяще». А последний текст его очевидно возмутил. При этом он добавил: «Может быть, достаточно для нас уже и того, что намалевали Шолохов и Бабель?» Очевидно, что глагол «намалевали» касательно «натуралистической» части творчества Исаака Эммануиловича и Михаила Александровича со стороны Кормана многое объясняет и в его отношении к моему последнему тексту. И даже делает мне приятно.
А Ваш, Юрий, первоначальный отсыл к Бабелю в контексте развернувшейся дискуссии весьма уместен и убедителен. Бабель, конечно, не мог написать про Майданек, поскольку был расстрелян еще 27 января 1940 года. Но, если бы судьба распорядилась иначе и он избежал расстрела, то вероятно, мог бы написать рассказ про концлагерь с идентичным моему сюжетом и в той же стилистике. А Марк, еще до появившейся на моей страничке дискуссии, предложил мне подумать над тем, чтобы зарифмовать мою прозаическую миниатюру «свободно, длинной строчкой». И добавил: «Главное - не потерять эту жутковатую в своей правде лексику».
Да, чей антисемитизм Вы имели в виду? В сюжете пьяные охранники «пользуют» не только еврейку Рахиль, но и русскую Марусю. И где я, согласно Корману, якобы намекаю, что в концлагерях «истребляли не нормальных людей, а каких-то недочеловеков»?
Героиням миниатюры, попавшим в концлагерь, не посчастливилось оказаться привлекательными и выносливыми. Что они могли поделать, чтобы избежать той участи, которая им предстояло пережить? Покончить жизнь самоубийством? Кто-то так и поступал. А кто – то не решался пойти на это, в частности, и по причине того, что это есть грех сточки зрения религии.
Ваш АШ
Черновик и догадка - всё начисто. И не иначе.
Спи, усталая птица - без недоуменья и плача.
Образ белой голубки осенней свободой промыт...
Строки высокого полёта...
И здесь необыкновенное переплетение образов и литературных героев. И всё тем не менее гармонично.
Многообразие образов (извиняюсь за тавтологию). Порой весьма неожиданных:
...Урчание тучье -
Мятая взвесь, как живот у недавно родившей...
Созвучное душе... Читаешь эти простые строки и словно что-то обретаешь - помогающее устоять. Спасибо, Леонид!
"всё реже по воде гребки
упокоённых сонных вёсел..."
Проверь, а может быть, ты сидишь в моторке? ;-)
Пронзительное, как всегда!!!
Геннадий!
Чувство - через край и другой концовки быть не может.
Всегда с удовольствием читаю твои сочинения и нахожу их всё совершеннее.
Виктор
Щорс! Вау! Город моего детства! Стихи пробудили во мне маленького мальчика!
"Евгений Онегин" вспомнился, с его лирическими отступлениями: та же неспешность повествования, щедрость на детали и выверенность слова. Новая "энциклопелия русской жизни", одним словом))) Спасибо, Саша, истинное удовольствие получаю от Ваших стихов.
Наверное, Саша, эта временная дельта между точкою их ух ухода и точкою нашего «сегодня» не может не обращать к раздумьям, чем они были для нас, что сумели после себя оставить, насколько мы на них похожи или, наоборот, разнимся, и чем мы сами уже успели заполнить этот временной лаг. Для меня как читателя контрасты начинаются с первой же строки: «рассвет над свалкой» – настолько здесь явственно звучит тема отжившего, бесполезного материала и продолжающейся, обновляющейся жизни. И дальше сопоставления /противопоставления множатся: «кладбище и свалка» – насколько человеческая жизнь – утиль, насколько мы способны наполнить её смыслом для себя и для оставшихся. Закономерно возникает упоминание имени Христа, чья судьба и возраст канонически служат мерой и точкой отсчёта. А далее – тёмные воды Леты и белые чайки, белый свет; контраст чёрного и белого на старых фотоснимках. Долгий летний день, и ещё раз – жизнь, торжествующая над смертью, длящаяся и открытая для того, чтобы, уходя дальше, сделать её более полной – из-за разницы не только в длительности, но и в содержании.
Стих замечательный. Хотя незамечательных стихов я у Вас просто не знаю))) Спасибо.
Спасибо всем!
Женечка, мне нравится идея. Рубрика, по-моему, философская. А вот ударение здесь, по-моему, верное: дОлжно. Проверь.
Удачи. И жду в воскресенье)))
Чревовещательный Горький опыт. ;)
Видимо, для уважаемой Людмилы все, что непонятно и и недоступно, воплощено в одном слове — Бродский! Как говорится: овал приглаживает угол.
Типа:
...я по ангелам горним страдаю томно
но сочуствия нету к бомжам
бездомным...
:о\bg
Игорь!
Я, наверное, как-то неправильно "сделана", потому что, читая это новое стихотворение, я не только не думаю о том, красиво ли оно сделано или нет, стильно или не стильно, а думаю о глубине проникновения в жизнь, неординарности мышления и чувствования. Оно "не удостаивает быть красивым и стильным" ( я перефразирую слова Л.Толстого о Наташе Ростовой: "Она не удостаивает быть умной").
А жизнь в стихотворении и не красивая, и не стильная, а такая, которая на грани смерти, распада, превращения в прах. Противопоставление праха и доблести, когда мало доблести и много праха, - это и о внутренних, и о внешних противоречиях, это всеохватная формула.
И ещё я думаю о том, что всё же это стихотворение не об отчаянии, а о том, что, и видя жизнь такою, следует жить и противостоять. "Рыцарь со смертью играет в кости. / И ничего на кону за ним, кроме чести".
А.М.
До сих пор переживаю, что не откликнулась на Ваше предыдущее стихотворение - не было душевных сил. А теперь как-то неловко.
Печальные строки, Сергей Константинович, но хорошие стихи.
С уважением, Лев.
Пиредлагаю
ещё адын хароший тост:
"Юрик, за нас с вами и за хер с ними!"
:о)bg
Разумовской
Не могу удержаться от дружеского продолжения:
Какие были бы правители у нас !
Едва успев воссесть в Кремлёвском зале,
тотчас же прочь слетали.
И на работу мы ходили бы едва ли:
голосовали бы себе, голосовали...
И обновляли каждый день иконостас.
ВК
з а б а в н о...
:о)bg
PS
Мук веер век...
а так - евреев кум...
:о))bg
Рит, это романс...
жестокий...
:о\bg
PS
A propos, научусь работать со звуком
прочувствуешь нутряной
глас мой...
Марк! Ты, может статься, прочтешь эти строчки...
У меня есть тост, поражающий своей новизной, - ле хаим!
Жаль, мы не смогли встретиться, когда я резко собрался в Иерусалим. И ведь мог бы нагрянуть как гром среди неясного неба...
Марк, надеюсь, у тебя всё хорошо сейчас. У тебя, у твоих родных и близких. А если нет - готов молиться за тебя и за них...
За твое здоровье! Не усугубляя - пригубил. А затем - осушил.
Мысленно вместе -
Мысленно - двести!
Ну, вот, опять что-то от Бродского - и потому длинно и скучно...
А русская поэзия - это ритм и динамика - без надоевших уже "переносов"...
Впрочем, 10 за блестящий текст поставила...
Ваша Людмила
"Слагая гимны сатанизму,
Его рассеваешь тьму. "
Извините, но это очччень сомнительный постулат...
Красиво выписано...