Сон

О сон, картин твоих переплетенье,
Как разгадать узоров этих суть?
Что говорит мне та страна забвенья,
Где я бываю, стоит мне заснуть?

Как приподнять завесу подсознанья,
Что управляет здесь моей судьбой,
Где обитают тайные желанья,
Где я встречаюсь с истинным собой?

Душа во сне приоткрывает двери,
И так бываешь этим поражён,
Что начинаешь поневоле верить:
Сон – это жизнь, а жизнь – всего лишь сон?!

Да, тема бесконечно интересная, и, главное, всем доступная. Из серии, перефразируя В. Высоцкого, "Удивительное рядом, и оно разрешено" :)

Блестяще...

Чудесно...

Владимир,
Может быть Вас заинтересует, что В.Николаев сдал в печать "Шекспировскую энциклопедию".Вот фрагмент из нее, присланный мне автором, и публикуемый с его согласия. Отвечать не обязательно.

"Феникс и Голубь". Небольшая поэма Шекспира, вошедшая в сборник "Жертва любви, или Жалоба Розалиндыi (это достаточно типичное название никак не связано со смыслом книги). Сохранились три экземпляра этого сборника, причем в одном из них отсутствует дата. Второй датирован 1601 годом, а третий - 1611-м, однако этот год указан на обложке, содержащей абсолютно другой текст и, к тому же, малопристойную опечатку. Печатником книги указан некий Мэтью Лаунз, тогда как в двух других экземплярах упоминается Роберт Филд, опубликовавший в 1592 - 1593 годах поэмы Шекспира (содержится даже его типографский знак). Тем не менее набор в третьем экземпляре точно такой же, и даже совпадают водяные знаки. Сравнительно недавно был найден четвертый экземпляр, где вообще отсутствует обложка.
Издателем сборника был Роберт Блаунт, впоследствии выпустивший Первое фолио Шекспира.
Книга не была зарегистрирована в Компании печатников и книгоиздателей (такое иногда случалось), что, естественно, осложняет вопрос датировки. Публикацию сборника принято относить к 1601 году; иногда упоминают о его переиздании спустя десять лет.
Чтобы понять поэму Шекспира, нужно иметь представление обо всем сборнике. Его открывает и занимает в нем основную часть поэма Роберта Честера, представленная как перевод из итальянского писателя Торквато Челиано. На самом деле такого писателя никогда не было, и поэма является произведением самого Честера. В этом произведении изложена история любви птицы Феникс и живущего на острове Пафос Голубя, который
болен и страдает за свои грехи. Они сгорают в пламени Аполлона, где после этого возникает новое, более совершенное создание.
Поэма Честера открывается прозаическим посвящением сэру Джону Солсбери. Из-за этого делался вывод, что ему посвящен и весь сборник. Однако совершенно невозможно считать поэму Честера и примыкающие к ней произведения гораздо более известных авторов (на тот же сюжет) прославением и свадьбы Солсбери, состоявшейся еще в 1586 году, и его вполне удачного брака. Э. Хонингмэн отметил, что как раз в 1601 году Солсбери переживал финансовые трудности, оказался втянут в дорогостоящий судебный процесс, а также хотел быть избранным в парламент, имея в графстве Денбишир, где он проживал, сильного соперника. Однако в таком случае посвящение Солсбери выражает собой поддержку ему и не имеет к самому содержанию сборника никакого отношения.
Совершенно неубедительной выглядит попытка первого комментатора поэмы Шекспира Александера Гроссарта, переиздавшего в 1878 году весь честеровский сборник, связать любовь Феникс и Голубя с королевой Елизаветой и графом Эссексом.
После окончания поэмы Честера помещены стихотворения (Zкантосi), которые приписываются Голубю и якобы написаны им для Феникс. Это очень сложные по форме акростихи, где первые слова стихотворных строк образуют отдельные фразы,
напечатанные курсивом сбоку.
В своей книге "Обоюдное пламя" (1955) Уилсон Найт нашел здесь немало общего с пьесами и сонетами Шекспира. Он также обратил внимание на то, что, хотя в поэме Честера Феникс является женщиной, а Голубь  мужчиной, в "кантос" о каждом из них говорится то "он", то "она". Некоторые черты Феникс больше подходят мужчине, а черты Голубя - женщине. Это как бы отчасти оправдывает ошибку Левика, который сделал в своем переводе поэмы Шекспира из Голубя голубку, хотя совершенно непонятно, как он мог не заметить упоминания о Голубе и его королеве.
В "Метаморфозах" Овидия все связанные с Фениксом местоимения - женского рода, однако это имеет отношение не к самому имени, а к слову "птица". Пол Феникса остается неопределенным.
После "кантос" идет второй титульный лист - шмуцтитул. Здесь также содержится посвящение Джону Солсбери и указывается 1601 год. Шмуцтитул открывает раздел, в который входят произведения других участников сборника. Первые четыре стихотворения подписаны псевдонимами: два - псевдонимом "Хор Поэтов" (на латыни), еще два - Ignoto ("Неизвестный"). Второе стихотворение "Хора Поэтов" опять-таки содержит обращение к Солсбери.
Вслед за стихотворениями "Неизвестного" идет поэма Шекспира, которая напечатана без заглавия. Завершающий ее "Плач" не только, оставляя прежний размер, переходит с четырехстиший на трехстишия, но также окаймлен (сверху и снизу) бордюром. Его можно было бы считать отдельным стихотворением, если бы не полное единство стиля и содержания. Впрочем, каждый из участников второго раздела (за исключением Чапмена) представлен парным количеством произведений, и второе, как правило, выглядит продолжением первого. Под заключительным трехстишием стоит подпись - "Уильям Шекспир"; фамилия, как и на обложке книги сонетов, напечатана через дефис.
Затем следуют произведения Джона Марстона и Бена Джонсона (каждый из них представлен четырьмя). Обоих авторов разделяет стихотворение Джона Чапмена. После "Восторженной оды" Джонсона стоит латинское слово finis, которое означает "конец". Два своих произведения из честеровского сборника (стихотворение "Прелюдия" и поэму "Эпос") Джонсон включил в фолио "Труды" (1616).
Датировку сборника начал оспаривать только И. Гилилов - на основе экземпляра с бракованной и непонятно откуда взявшейся обложкой, где шмуцтитул тем не менее указывает все на тот же 1601 год. Гилилову не известно, что в 1606 году поэт Уильям Драммонд составил список прочитанных им книг, куда вошел и честеровский сборник. Этот список хранится в Шотландской библиотеке.
Нет ни малейших оснований оспаривать датировку сборника 1601 годом, однако Гилилова не может устроить и 1611 год. Ему необходимо, чтобы сборник вышел в 1612-1613 годах, уже после смерти графа Ратленда и (как полагает Гилилов) жены графа. По мнению Гилилова, именно они изображены в виде Феникса и Голубя (болезнь Ратленда удачно совпадает с упоминанием о болезни Голубя). Возникшее создание, новый Феникс, то Совершенство, которому посвятил свои стихотворения Марстон, символизирует их совместное творчество.
Но Ратленд женился на 14-летней Элизабет Сидни в 1599 году. За год до этого вышла книга Мереза, где упомянуты двенадцать пьес Шекспира (на самом деле их было больше). Совместное творчество могло начаться только после венчания. Однако расхваленный ратлендианцами платонический брак, якобы отраженный в поэме "Феникс и Голубь", оказался крайне неудачным. В 1605 - 1610 годах графиня практически не бывала в Бельвуаре, замке мужа, живя в основном у своей тетки графини Пембрук. Затем последовали возвращение и попытка примириться. К чему они привели, показывает тот факт, что Ратленд даже не упомянул жену в собственном завещании, хотя и по теории Гилилова она была еще жива.
Самое убедительное объяснение поэмы "Феникс и Голубь" и вообще всего честеровского сборника дал Антон Нестеров. Исследуя "Гимн Совершенству" Марстона, он констатировал, что "все эпитеты в этих стихах способны начисто дезориентировать современного читателя" (неслучайно и свой анализ "кантос" Уилсон Найт закончил словами: "Возможно, здесь заключено гораздо больше, чем обычно предполагается"). Однако они были вполне понятны современникам поэта, потому что именно "сходными эпитетами алхимики XVI - XVII вв. определяли " Философский камень", воспринимавшийся ими как идеальное совершенство.
Далее А. Нестеров приводит доказывающие это цитаты. В одном из алхимических текстов "поиски Камня описываются как поиски птицы Феникс", в другом мужчина и женщина должны соединиться "на ложе пламени и согласия", стать из двух одним. Именно это описано в поэме Шекспира. Такое соединение необходимо для достижения Камнем "царственного достоинства".
"Феникс и Голубь" начинается с упоминания о какой-то неназванной птице, "сидящей на одиноком дереве в Аравии". Именно она призывает других птиц почтить гибель Феникс и Голубя.
У Шекспира, если не считать этой поэмы, Феникс упомянута (упомянут) в восьми пьесах, сонете 19 и "Жалобе влюбленной" (как пишет Гилилов, несколько утомляющий своими ошибками, "Жалобе влюбленного"). Особенно важна здесь "Буря", где говорится про дерево в Аравии, трон Феникса. Упоминание о том, что Феникс обитает в Аравии,
восходит еще к знаменитому древнегреческому историку Геродоту. Эта традиция сохранялась, в своем "Трактате о птицах" автор XIII века Гуго Фальет называет Феникса арабской птицей, которую определяет как аллегорию "воскресшего Христа".
Как пишет А. Нестеров, "поминками" по "погибшим в огне" Голубю и Фениксу в шекспировской поэме распоряжается Феникс. Естественно заключить, что речь идет о Фениксе воскресшем". То, что его имя не названо, видимо, вызвано дальнейшим упоминанием о Феникс как о королеве, существе женского рода, возлюбленной Голубя. Но это касается уже умершей птицы Феникс. Современному образованному читателю и без упоминания имени было понятно, что Шекспир ведет речь о двух Фениксах: вторая птица возникла после соединения мужского начала Голубя с женским началом Феникс и обладает своей двуполой природой. Философский камень всегда определялся как "двойная сущность", созданная союзом Солнца и Луны или мужского и женского начал.
По мнению А. Нестерова "европейцы XV - XVII веков прекрасно чувствовали, что же стоит за образами Феникса, Голубя, погибших и воскресших возлюбленных и т. п.". Да и сейчас одно лишь смещение полов в "кантос"
(уже предвосхищающее двуполую природу) должно навести на мысль о том, что здесь не могли иметься ввиду какие-то реальные люди.
Все упомянутые в шекспировской поэме птицы (орел, лебедь, ворон) имели отношение к алхимии; связан с нею и голубь.
Остается упомянуть о загадочном Джоне Солсбери. Он умер 24 июля 1612 года в возрасте 46 лет; нотариус, указавший эту дату, отметил, что тело было предано земле той же ночью. Учитывая, что похороны графа Ратленда (состоявшиеся лишь на четыре дня раньше похорон Солсбери) носили еще более странный характер и в обоих случаях можно предположить отсутствие мертвых тел, не исключено, что Ратленд симмулировал свою болезнь и они вместе с Солсбери уехали за границу для участия в возникающем религиозно-мистическом движении розенкрейцеров, где немалую роль играла алхимия, которая считалась в то время универсальной наукой. Ее адепты именовали себя философами. Возможно, в числе таких адептов был Джон Солсбери, заказавший издание честеровского сборника и привлекший к участию в нем самого Шекспира.


С БУ, ЛП

Хорошие стихи, слово льется легко и свободно. Чувствуется дыхание океана.

Нет в мире лучше, чем любовь, награды.
И с нею мы обманываться рады.
Любимых наших лица хороши -
Их освещает ясный свет души.

:)

У счастья тысячи причин
не снизойти, не состояться,
И чёрствый пряник, стиснув в пальцах,
размочишь, сунув в керосин.
Чтоб кнут держащий, сукин сын,
От аромата стал спасаться.
:))

Костя, а может, тебя тот кнут и взбодрил?
Раз мы тебя видим, всё в этом мире к лучшему!
Виктор

Замечательно!
Люблю вслушиваться в дыхание обыкновенных вещей. У меня есть стих "Старая квартира", там тоже о том как " жили люди, жили вещи"... :)
Даже соседка, как и у Вас, не обделена вниманием. :)

А вот и зашел!

Стих мил...
C пробуждением от "сна"!! :-)))

Стойкий запах керосина? Что ли полетим на Марс? –
Запах тины, запах псины – вот привычный запах масс…
Притворяться, как паяцы? –
Нам глубины все по колено!

Проснулся, Илья Муромец?

Костя, интересные стихи. Мне кажется, по настроению немножко похожи на мои.

Хорошо (без 2-й и 3-й строф)!

кнут - гамсун?

(рецидив, да?)

Вованыч, не горюй, жизнь каждый день - новая

В новой жизни мы будем другие люди
Нам ли прошлая не наука?
И сквозь слёзы смеяться над нею будем
Плача горько от чистки лука…

Твой Иван
:о)bg

Тесать по дереву -- класс! Или косяк каменный?

Я вот чему удивляюсь, да, впрочем, и не удивляюсь уже…
при десятибалльной системе оценок большинство пользуется только двумя.
Ну не понравилось тебе произведение, ставь 1.2.3.4.5.6.7*.8*…
Так нет же, если не «десять» или «девять»
рука не поднимается уже…

Многоуважаемый А. Кабанов вообще лишил меня возможности выражать своё мнение,
поскольку я был единственным читателем, который не оставлял ему «десяток»
и теперь у него со статистикой полный ажур, стопроцентный «блеск»
а ведь не нами сказано: «не всё золото, что блестит…»

О. Бедный-Горький

PS
A propos, напомню:

7 – уже - х о р о ш о
8 – о ч е н ь__х о р о ш о

PPS
Даже «пятёрка» - «удовлетворительно»
Дык почему бы, например, удовлетворённой почитательнице А.К. поместо «ВАУ!!!»
не выразить своё удовлетворение соответствующей оценкой?

:о))bg

PPPS
A propos, я бы сам такой оценкой вполне удовлетворился, при двадцати комментах...
:о)))bg

Что-то такое в Ваших строках первобытно-средневековое сквозит, Владимир...
Крепкие воины Шотландии, шерстяные килты, волынки...
И грядёт ещё Лир, но уже есть и эль и дружба и любовь.
Держите руку, Володя! Рад познакомиться.

Пожимающий Батькович

Эх!
Сколько свободы в таких строках...
Хотелось бы чтобы и в жизни, ан нееет.
только на Пегасе и погарцуешь вот иногда...

Спасибо, Пётр! Замечательно!
чесслово!

Честный Батькович

Читайте, Оксана!
А я пока займусь отпущением грехов...

Разрешающий Батькович

И я поседевший,
И ты повзрослела.
Не пивши, не евши
Возьмёмся за дело...
Пока делу - время,
Потехе - лишь час.
Заботу на темя
Возложит Парнас...

Здравствуйте, Оксана!
А где же фото ОКД? А то ведь я как Станиславский...
не верю!

Недоверчивый Батькович

Игорь, изумительные по чистоте, тонкости и поэтичности стихи! И вспомнилось
Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, замирает душа...
Вот так же замирает душа при чтении Ваших стихов. Разве можно остаться равнодушным к такой россыпи:

Юный хлеб из пекарен ночных во дворе задышал...

В сонном омуте крыш голубь горло зарею полощет...

Заворчит незлобиво кофейник на смуглой плите...

Над тетрадью стихов, отряcая лиловые кисти,
Наклоняется ветка сирени в немой ворожбе,
Из хрустальной воды вынимает зеленые листья.

И кричат по степи пастухи заунывно и строго,
И бичами кроят в лоскуты предрассветную муть.

Заскрипит карусель: щебет-шорохи-вспорохи-гуды,
Паутины кудель и окрошка оборванных снов.

Встрепенулся будильник - картавый петух городской,
Начинается день нежной пенкой молочного утра.


Наслаждение - читать такие строки. И хочется идти за Вами по сюжету, попадая шагом в шаг, чтобы ничего не пропустить... Спасибо Вам! Рада встрече с Вашими стихами.

С теплом,
НБ

Игорь! Я так прониклась Вашей Бетономешалкой, что, показалось, сама работаю наравне с мужчинами. :) Реализм поэтический налицо! И вспомнила стройотряд студенческих времен, и запах свеженького бетона (мы чего-то там бетонировали). Удивительно добрый и легкий стих получился, несмотря на весомость бетона и тяжелый физический труд. Строители должны Вас считать своим Бетоновестником. :))) Удачи Вам!

Иван, а где пародия???

И при чём тут украинский язык? А.Кабанов пишет по-русски, без каких-либо украинизмов. Так что выстрел - мимо цели.

Будь здоров и пиши лучше, как когда-то!

!!!!!
Очаровательно!
Вот тут не хватает "в":
наши гости прихожей наденут куртки,

верно?

Всего доброго, Пётр!

Семён, очень...!

:)

Саша - поэт города на Неве.
По духу и таланту своему.
...а иначе как?

Я в восторге! Это не часто...
Ольга.

Вера, хорошо написано!

...Без устали моё воображенье
Терзало мозг, как брошенный птенец... - ассоциация с орлом терзающим печень Прометея, нельзя ли заставить страдать птенца?

...Арена в дар, как жизнь, ему дана - мне эта строчка, на фоне изящной звукописи всего стиха, кажется несколько корявой?

Спасибо за удовольствие от прочтения стиха.