Глубокоуважаемые Маргарита, Иван Котельников, Михаил и Александр!

Марк Шехтман от души благодарит вас за то, что не забыли об его ДР, за внимание, за дружество, за порядочность!

Странно, что отзывов нет...
Отличные строки!

Удивлён Вашим странным неоспасеньем...

История бедной Рахили, увиденная глазами тех самых охранников. Даже последняя фраза не спасает. А литературная подготовка здесь ни при чём: цинизм - он и в Африке цинизм!

Высшая оценка, Игорь!

Геннадий

Владимир, все стихи - это то, что нужно для души.

Геннадий

Потрясающая правда. Сильные стихи.

Геннадий

Лежит поэт с утра в томленье
И думает о Томе, Лене...
:)

Лада, очень понравились стихи. И плечи колоколен.

Геннадий

Октябрьским дождиком омыты
земля, трава, кусты и мох.
Но если скажут: "Хальт!" бандиты,
то мы ответим: "Хенде хох!"

Марк,

С Днем Рождения! Высого Вдохновения и Крепкого Здоровья желаю!

Утром встану я с постели, -
Тень любая незаметна,
Так как я на самом деле
Целый день - источник света!
:))

Точная зарисовка в стиле импрессионистов, но Маяковский тоже тут как тут...

дул, как всегда, октябрь ветрами, как дуют при капитализме.
За Троицкий дули авто и трамы, обычные рельсы вызмеив

Как кадровый офицер даже на пенсии в бане держит выправку -
переводчик и в собственных стихах - кадровый поэт...

По утрам цветочки у дороги
Радостно отбрасывают...ноги. )

Это так, шутка. Не согласна с тем, что вещи за ночь накапливают зло. А может, наоборот, добро? "В них всё зло..." - предлагаю "зло" заменить на "то". )

И плата за это служенье
Всего лишь душевный комфорт.

Истинно так!!!

Лёгкое и приятное решение нашёл Ваш герой. А что делать, если октябрь хмурится вовсе не погодой? )

Такого я ещё не читал!

И я думаю, что все-таки "не дОлжно". Но здесь легко исправить. А в целом стихотворение очень ясное, стройное и глубокое.

Саша!
Прочла Вашу миниатюру после дискуссии о ней.
Хочу внести свою лепту.
Прежде всего, это действительно миниатюра - то есть особый жанр со своими законами. И главный закон - концентрация художественной выразительности. История Рахили - от её таких понятных и естественных мечтаний о любви до "использования" её в качестве подсобного материала, муляжа, то есть до полного извращения этой самой любви, от образа женщины, словно предназначенной для деторождения, до трагической и саркастической концовки о "везении их неродившихся детей" - задушенный крик ещё одной жертвы фашизма. И при этом вспоминается ветхозаветная Рахиль, любимая жена Иакова и мать Иосифа, и чудесное рождение ею в пожилом возрасте своего сына.
Рахиль, несмотря на все свои физические данные, мечтающая о любви и не желающая близости без обещания свадьбы, очень человечна и вызывает понимание, а значит, и сочувствие. Пьяные охранники, "пользующие" живое тело, в котором есть душа, надругались над телом и душой. Они отрицаются автором как нелюди, как дикие животные. Это насильники, способные лишь на скотские отправления.
Да, написано жёстко и жестоко. А фашизм - это не жестоко?
Да, это не фильтрованная проза. Да, это бьёт по нервам.
Но как иначе сказать о фашизме, надругавшемся над человечностью.
Кто и как прочтёт эту миниатюру, кто и что в ней отыщет - это скорее зависит не от того, антисемит ли читатель, а от степени его литературной подготовки.
Нет в миниатюре никакой уступки антисемиту.
Есть человеческая боль. Она в трагическом сарказме. В верно расставленных акцентах. Она в особой плотности сюжета и всех выразительных средств.
Ещё раз благодарю Вас за Вашу позицию - неприятие фашизма, и за то, что не идёте проторёнными путями, раскрывая его сущность.
А.М.

"Под хмык официальных лиц
В лице официантов"
Пометку делаю страниц,
Читая фолианты.

"Поэту нечего клевать,
Скорей клюют поэта!"
О, Миша, тут ты Голиаф,
Ценю тебя за это!

Юрий, был в отъезде. Поэтому отвечаю с опозданием. Если Вы помните, некоторое время назад в одной из дискуссий я привел следующий пример. Есть у меня стих
Не картавь
Позволю себе привести комментарий Аси Сапир: « Саша! Об ужасах концлагерей можно писать по-разному. Можно - показывая пытки и казни. Так пишут по преимуществу. Это, очевидно, верно. Но свойство человеческой психики таково, что запредельное перестаёт восприниматься с той силой непосредственного восприятия, как в первый раз.
Когда я начала читать Ваше стихотворение, я даже не сразу поняла, что оно о концлагере. А когда поняла и поняла, как это сказано, я была в ошеломлении. Ужас происходившего воздействовал, как ужас происходящего : жизнь идёт - вот даже весна пришла. "Жизнь тут строга, обрядна и честна ..." А когда каждое из этих слов наполнишь конкретным содержанием, становится люто холодно и люто страшно. Со мной ( по возрасту и по принадлежности к картавящим) это должно было случиться. Вы достигли такого эффекта непосредственности, которого не всегда достигали те, кто рисовал пытки и казни. И помимо всего - Ваш герой - Человек, а не существо. И его мечта о лёгкой смерти - мечта не слабого, а сильного человека. Спасибо Вам! Будьте благополучны!
А.М.»
А вот другой отзыв на этот же стих:«Я случайно прочитала Ваш стих. Простите меня, я в ужасе и отчаяньи. Вы ничего не пережили и ни о чем не сожалеете. Вам даже в голову не приходит, что Вы оскорбляете память миллионов погибших:
„Жизнь тут строга, обрядна и честна
В сравненьи с довоенной круговертью“.
Это еще самые невинные строки.
Оказывается, жертвы были напрасны, если одни пишут,а другие размещают такие произведения в „Золотых строках“.

Как же по разному люди прочитывают один и тот же текст. Кстати, Владимир Корман был одним из двадцати, кто поставил мне за «Не картавь» «блестяще». А последний текст его очевидно возмутил. При этом он добавил: «Может быть, достаточно для нас уже и того, что намалевали Шолохов и Бабель?» Очевидно, что глагол «намалевали» касательно «натуралистической» части творчества Исаака Эммануиловича и Михаила Александровича со стороны Кормана многое объясняет и в его отношении к моему последнему тексту. И даже делает мне приятно.
А Ваш, Юрий, первоначальный отсыл к Бабелю в контексте развернувшейся дискуссии весьма уместен и убедителен. Бабель, конечно, не мог написать про Майданек, поскольку был расстрелян еще 27 января 1940 года. Но, если бы судьба распорядилась иначе и он избежал расстрела, то вероятно, мог бы написать рассказ про концлагерь с идентичным моему сюжетом и в той же стилистике. А Марк, еще до появившейся на моей страничке дискуссии, предложил мне подумать над тем, чтобы зарифмовать мою прозаическую миниатюру «свободно, длинной строчкой». И добавил: «Главное - не потерять эту жутковатую в своей правде лексику».
Да, чей антисемитизм Вы имели в виду? В сюжете пьяные охранники «пользуют» не только еврейку Рахиль, но и русскую Марусю. И где я, согласно Корману, якобы намекаю, что в концлагерях «истребляли не нормальных людей, а каких-то недочеловеков»?
Героиням миниатюры, попавшим в концлагерь, не посчастливилось оказаться привлекательными и выносливыми. Что они могли поделать, чтобы избежать той участи, которая им предстояло пережить? Покончить жизнь самоубийством? Кто-то так и поступал. А кто – то не решался пойти на это, в частности, и по причине того, что это есть грех сточки зрения религии.
Ваш АШ

Черновик и догадка - всё начисто. И не иначе.
Спи, усталая птица - без недоуменья и плача.
Образ белой голубки осенней свободой промыт...

Строки высокого полёта...

И здесь необыкновенное переплетение образов и литературных героев. И всё тем не менее гармонично.

Многообразие образов (извиняюсь за тавтологию). Порой весьма неожиданных:

...Урчание тучье -
Мятая взвесь, как живот у недавно родившей...

Созвучное душе... Читаешь эти простые строки и словно что-то обретаешь - помогающее устоять. Спасибо, Леонид!

"всё реже по воде гребки
упокоённых сонных вёсел..."

Проверь, а может быть, ты сидишь в моторке? ;-)
Пронзительное, как всегда!!!

Геннадий!
Чувство - через край и другой концовки быть не может.
Всегда с удовольствием читаю твои сочинения и нахожу их всё совершеннее.
Виктор

Щорс! Вау! Город моего детства! Стихи пробудили во мне маленького мальчика!

"Евгений Онегин" вспомнился, с его лирическими отступлениями: та же неспешность повествования, щедрость на детали и выверенность слова. Новая "энциклопелия русской жизни", одним словом))) Спасибо, Саша, истинное удовольствие получаю от Ваших стихов.

Наверное, Саша, эта временная дельта между точкою их ух ухода и точкою нашего «сегодня» не может не обращать к раздумьям, чем они были для нас, что сумели после себя оставить, насколько мы на них похожи или, наоборот, разнимся, и чем мы сами уже успели заполнить этот временной лаг. Для меня как читателя контрасты начинаются с первой же строки: «рассвет над свалкой» – настолько здесь явственно звучит тема отжившего, бесполезного материала и продолжающейся, обновляющейся жизни. И дальше сопоставления /противопоставления множатся: «кладбище и свалка» – насколько человеческая жизнь – утиль, насколько мы способны наполнить её смыслом для себя и для оставшихся. Закономерно возникает упоминание имени Христа, чья судьба и возраст канонически служат мерой и точкой отсчёта. А далее – тёмные воды Леты и белые чайки, белый свет; контраст чёрного и белого на старых фотоснимках. Долгий летний день, и ещё раз – жизнь, торжествующая над смертью, длящаяся и открытая для того, чтобы, уходя дальше, сделать её более полной – из-за разницы не только в длительности, но и в содержании.
Стих замечательный. Хотя незамечательных стихов я у Вас просто не знаю))) Спасибо.