тыща лет сливе,
в монастыре в горах,
все повидала.

Толпы туристов

Уже много-много лет

Смотрят моё сэппуку

Фламинго в сакуре.

Скрестили фауну и флору...

Всё, бросаю пить.

Возьми ребёнка.

Сходите с ним за пивком.

Ну, где вы шлялись?

Утренним звонкам,

Как и сновидениям

Верить неумно

Нечего клевать

Грачам в чужих пенатах.

Командировка.

Спрячь за высоким

забором девчонку

выкраду вместе… (с)

Синхрофазотрон:

Кастрюли починяю…

Трансформация!

В любом ты виде

Прямо жуть, как хороша

Я жду, я дома.

К сведению Галины Бройер, самоаттестацию которой здесь привожу: "у меня нет расхождений с оригиналом ни по смыслу в нём сказанного, ни в эмоциональной окраски, ни в слизовании чьих-то уже забранных рифм". Я никогда не выставляю в ТОП собственных работ. Если они рекомендованы - это выбор главного редактора. И только он имеет техническую возможность удалять темы из литсалона. Вы зарапортовались.

Комментарий удален

Комментарий удален

Александр Владимирович, последуйте моему примеру, занесите НК в ЧС, а ИБ -- в виртуальный ЧС. Объяснять что-либо этим озлобленным особам -- бесполезная трата времени. Одна всё равно и дальше будет похваляться своими перепереводами, ссылаясь на похвалы авторов, известных только в узком кругу, обвинять других авторов в получении якобы льстивых, незаслуженных лайков (видимо, из зависти)... другая будет продолжать  ставить свои неудачные поделки в Рекомендованное, переводить стрелки на других, если её паровоз зашел в тупик, или удалять из ЛС неугодные для обсуждения темы, компрометирующие её протеже и её самою. Так было, например, с темой нанесённого оскорбления Корди в адрес уважаемой всеми Екатерины Камаевой... Извинилась Корди? Нет, это было выше её воображаемого достоинства. Тема обсуждения кордиевских переводов Миллей тоже исчезла... понятно по какой причине. Обе особы продемонстрировали своё подлинное лицо, как нельзя лучше. Это было видно невооружённым глазом.

Комментарий удален

Чудно, Илья!
подтверждаю, звук важнее
оттого и я немею  )
Поздравляю с ДР!

Спасибо, дорогой Владимир!
Двоякий образ сатира (и музыкант. И бес, как все воображаемые сущности, создания языческого воображения и первобытной мысли). Двоится образ, двоится наша жизнь, раскроенная мечом правосудия на добро и зло. Но превыше всего, надо всем - первоначальное,  светлое чувство любви... Само зло при ней готово стать добром).  В этом чудном смешении и проходит творческая жизнь поэта, пишутся стихи, музыка и картины,нарождается новая жизнь - из чистой, незамутнённой, музыкальной памяти.

Замечательный экспромт, большое спасибо!!!

Огромное спасибо, Александр, за высокую оценку!!!
«Все мы немного лошади…»

И хорошо сделали. Но вы dull rhymes перевели как "бедная рифма", хотя богатые рифмы сонет не отвергает. Подумайте над этим тоже.

Комментарий удален

Над этим стихотворением витает мысль о прошедшем, которое каждый из нас должен сберечь не только для себя, но для общей души, для поэзии. Ведь не из чего её будет взять, если ни у кого ничего в памяти не будет - ни любви детской, ни её отсветов на всей дальнейшей жизни. В этом сбережении, наверно, и состоит творческое усилие жить. "Но мир так страшно изменился, не хочет помнить ничего"...  Спасибо, дорогой Владимир, за тепло стиха и его тревогу, и за надежду, что вещий сатир с флейтой вернётся... и флейта-дудка заиграет.

Комментарий удален

У вас в межушном пространстве искрит, поэтому вы не понимаете. Первый перевод из Китса у вас "Сонет о сонете". В оригинале the Sonnet sweet. В переводе Поэзия, опутанная цепями. А ниже вы рассуждаете об оппозиции большого и малого и т.п. А собственно сонет, который и требует особенных "цепей", будучи твердой поэтической формой, утонул в этих  пояснениях "своего видения".

Комментарий удален

в японском саду
вишни уже расцвели...
эх, дядя Ваня!

Комментарий удален

Комментарий удален

Порою мысль покинуть мир страшна,

Не сжав пером раздумий зрелых зёрна,

И не засыпав книги дополна,

Как гумна, щедрой жатвой стихотворной;

Порой ночных созвездий тайнопись

Запечатлеть возвышенной страницей

Хотел бы, чудом жизнь моя продлись,

Но этого, возможно, не случится;

И чувствую такую боль подчас,

Что мне с тобой не быть, хоть на минуту

Не прочитать в глубинах твоих глаз

Восторг любви; - тогда мне без приюта

Осталось на вселенских берегах

Развеивать любви и славы прах.

John Keats

When I have fears that I may cease to be

Before my pen has gleaned my teeming brain,

Before high-piled books, in charactery,

Hold like rich garners the full ripened grain;

When I behold, upon the night's starred face,

Huge cloudy symbols of a high romance,

And think that I may never live to trace

Their shadows, with the magic hand of chance;

And when I feel, fair creature of an hour,

That I shall never look upon thee more,

Never have relish in the faery power

Of unreflecting love;--then on the shore

Of the wide world I stand alone, and think

Till love and fame to nothingness do sink.

В "Оде к греческой вазе" обобщение, вынесенное в финал ("Красота – истина, истина – красота"), достигается не через риторику больших обобщений, а через почти гипнотическое всматривание в молчаливую сцену на вазе. Это и есть путь Китса: не возвыситься до обобщения, а углубиться до него. Интимность у Китса – не ограничение: он не рассуждает о вечности, он переживает её в осознании краткости собственного телесного существования.
Утверждение "не способной возвыситься" выдает в переводчике героическую позу, выстроенную по лекалам Байрона или раннего Шелли. Но у Китса другая оптика, его большие обобщения не прокламируются, а выстраиваются изнутри субъективного опыта.
Поэтому-то красота – это не "сосуд, в котором пустота", и не надо лгать о косноязычии Корди, уводя, как самоотверженная наседка, тему косноязычия в сторону от "гнезда" Бройер.