Семён, спасибо за сохранённые чувства в этом стихотворении. 
Я была на Святой Земле несколько лет назад. Это был июнь. И это путешествие - самое прекрасное, что было в моей жизни.  Я была в раю.
Нина Гаврилина..

Замечательный дар - превращать слова в звуки, краски, запахи, во всё, что называется жизнью.
Нина Гаврилина.

Благодарю, Сергей.
Нина Гаврилина.

Прекрасные стихи, Алеся!

Пронзительные строчки!!!

Иногда лёгкая звукопись как-то маскирует тяготы фразировки... Конечно, в переводе такого автора, всё заметно. Я, как смогу присесть плотно - попробую повертеть. Но если без баловства - предельно плотно.
Я подумаю, Наташа. Спасибо.
Забыл главное - вот здесь хорошо про Страшную...
http://g-kareva.ru/doc/strashnaya-minuta-slova-i-muzyka-p-i-chajkovskogo/
Очень таинственное произведение. Даже очень-очень.

Влад, эти детали опускать нельзя, кмк. Иначе это уже не Китс. Представляете, что будет, если в "Страшной минуте" опустить "ты внимаешь вниз склонив головку"? И написать "ты слушаешь, опустив голову вниз". 
У Вас всегда чудные образы, но при этом нужна "простота синтаксиса", как справедливо заметил Александр Владимирович Флоря, когда критиковал один мой перевод. Я Вас очень хорошо понимаю. Как я Вас понимаю!)   

Я понял, Наташа.
Самые сложные - первые строчки.
Можно ведь всё отпустить - сандалии, сложенные руки, склоненные головы и т.п. 
Переводчики этой оды ровно так и поступали при малейшем ступоре. Плотность языка, и всё такое...
Очень сложные 4 строчки, которые определяют прочтение. Я их пока не решил никак.
А читатель Вы правильный. Да и сонет китсовский у Вас хорош.
Конечно, лучше можно всегда. Я, может, Соловья посмотрю и снова вернусь к Призракам. 
Неизменно неизменно, В.К.

Олег, от всего сердца благодарю!

Спасибо, Констанин! Гармонисты еще частенько были в тельняшках, как сейчас помню, подъезжаем к Севастополю, измученные жарой и тряской, и тут - глоток бодрости и улыбка до ушей: "Легендарный Севастополь, недоступный для врагов...". Как из другой жизни

Я зашла к Вам ещё раз и ещё. 
Наши "оригинальные" поэты молчат. Не написали Вам ни слова одобрения. И я не понимаю, почему? Вернее, понимаю. И потому пусть не спрашивают, почему переводчики. 

Влад, чудовищная в данном случае - неимоверно большая). Это означает, что ощущаешь себя в непроходимой чаще. Добраться до конца фразы нет возможности, начинаешь читать заново, потом вновь перечитываешь. Видимо, неправильный я читатель). Я точно знаю, что Вам под силу приблизиться к Китсу. Где эти границы вольности, переходить которые нельзя? У каждого переводчика они свои. Строгие рамки формы, стиля и рифмы иногда приносят пользу. А, возможно, всегда. 

Любимая, не будь строга..
я пьян всё время, и тем паче -
тот, у кого одна нога,
встаёт с неё, и не иначе...

Добрый день, Наташа. Похоже, что читали...
Вы правильно читаете. Я ведь не знаю, чем славная инверсия отлична от чудовищной. 
Саваны и сандалии - мой скромный вклад в коллективное усилие.
Я ещё думаю над этакой одой, Наташа. 
Спасибо.

Удивительно красивые стихи!

Великолепно! 
И воздух тот самый. И солнце. И гармонист! 
Спасибо за такое чудесное ст-ние!
С уважением,
К.Ъ.

Спасибо, дорогой Евгений! 14 лет уже не была в Крыму, так скучаю! Раньше на каникулы к бабушке каждый год приезжали с сестрой

Чудесно, Алеся! Нежность ностальгии.

Владислав, добрый день!
Я специально не читала оду в переводе Витковского и Кружкова. Читала оригинал. Что же я вижу? Однажды поутру передо мной .... и так всё ясно и прозрачно.
Перевод Ваш начинается с чудовищной инверсии, простите:
"По сандалеты в саванах, нежданно -
Молебных поз смиренною игрой"
Дальше всё смещалось: фигуры, позы, они, тени, кто скрывает тела? Ну, я не знаю. Какой пример мы подаём тем самым неофитам, о которых было столько полотен рассуждений? Где слог Китса? Но более всего огорчает то, что это даже не поэзия Влада Кузнецова. Мне кажется, нужно ещё поработать. Но это , естественно только мои впечатления, которые можно не принимать во внимание, тем более, что они расходятся с мнением главного редактора.  

)))

ну, какая там удушливая волна? это ж апоплексия солярис, т.е. солнечный удар )

Ну, то есть в конце диссонансность нужна для нагнетания абсурда и распада, дело то ведь к нему, к гонцу из пизы и идёт...))

Написали шотландские горцы

Папе, требуя сатисфакции,

Урезонил чтоб он стихотворца,

А не то воспоследуют санкции!

Зарубежные вести

 

За спич про шотландских послов

С игрой оскорбительных слов

Писатель Джузеппе Д. Белли

Во вторник на прошлой неделе

Объявлен персоной нон-грата

В границах  альмукантарата...

:))

- дауш, дауш, Слав... озабоченный лир. герой ваш удушливой волной не покраснеет, даже слегка соприкоснувшись рукавами... :о))bg

Ирина, спасибо сердечное за поддержку!

В глазах ещё туманные дожди, но в просветах над головой видится весеннее солнышко)

Александр, спасибо большое!

Это здорово, когда существуют противоречивые мнения ибо только так можно приблизиться к истине.

Конечно, мы все твердолобые с мягкостью сердца в душевной оболочке чувственных ассоциаций.

И можно писать пледойе с массой примеров в защиту данного перевода или с массой примеров для обвинения «непонравившихся» слов, исходя из их якобы несвойственности поэтическому стилю Фроста, но я постараюсь вкратце изложить:

 

Вы вот написали: Речь о печальном герое. Который идёт один по тропинке на пастбище. Он не прогулку совершает, он в скорби просто идёт.

 

Разве я возражаю, что ЛГ находится в печали? Я прочувствовала в его словах даже больше: скорбную печаль... и горькую иронию.

 

Подтверждение того, что речь идёт о прогулках в оригинале: She walks

Она гуляет/прогуливается, ну или на худой конец прохаживается.

 

Идти в скорби можно скорее всего за траурной процессией, кмк. Тогда понятно куда идёт.

Или куда по-Вашему в скорби просто идёт ЛГ? На мокрые пастбища? Чтобы что делать?

 

Да и во всех исследованиях  этого стихотворения почему-то пишется именно о прогулках.

 

А прогулки в удовольствие и есть и в английском, и в русском – променады (опять же во время жизни поэта применительно к русскому языку) И я считаю, что современная насмешка более, чем кстати.

 

Pasture – в оригинале, конечно, пастбище, а вот в словаре Даля показана связь слова пастбища с пастушечной поэзией. Если хотите, провести параллель к пасторали в этом виде.

 

Да, Фрост не употребил в Ноябрьской гостье пастораль, и эмаль. И всё же эти два слова связаны с контекстом, а не с поверхностным представлением о слащавости и праздности пасторали (ну нельзя же вкладывать в это слово такой узкий однобокий смысл). Представление об эмали, как о витиеватом слове,  мне так и остаётся, к сожалению, непонятным. Речь не идёт о какой-то брошке. Это просто синоним к слову цвет/оттенок/окраска.

 

В оригинале практически каждое слово символично и наполнено глубоким философским смыслом, не говоря уже о «Голом» - унылом дереве в первой строфе и Покинутых, голых/одиноких деревьях /The desolate, deserted trees в 3 строфе.

Это не просто пейзаж.

Убедительные  на 100 % аргументы Вы пока, к сожалению,  не привели, но и мои доводы Вас не устраивают.

 

Мне кажется, что любой перевод по разным причинам всегда будет иметь своих приверженцев и антагонистов.

Я не люблю подстраиваться под чьи бы ни было вкусы, но Вы правы, в том, что некоторые простые читатели смогут сделать «ложное» представление об авторе оригинала и «насмешка», которая подразумевается в оригинале может быть неадекватно расценена при чтении перевода, поэтому я предлагаю для обсуждения такой вариант:

 

Когда со мной моя печаль,

Ей в радость нудные дожди,

И неба скрывшаяся даль,

И беспросветных дней вуаль;

Прогулки под дождём, сады

 

Без звонких птичьих голосов.
Без устали ведёт рассказ

О прелестях пустых лугов;

За ней я повторить готов

Всё, что ей радостно для глаз:

 

Хотя могу предположить, какое слово может вызвать, ну не насмешку, конечно, но дальнейшее неприятие.

Как Вы считаете, так лучше?

Ну нет, здесь нужна была мне консонансная рифма, для поддержки таковой же, в последней строфе.

Спасибо, Сергей! 
Некоторые письма - старые и не очень - имеют свою особую силу. От них, наверное, всё это.
С уважением,
К.Ъ.