Уважаемая Елена Владимировна, мне в целом нравится.
И заглавие, по-моему, точное. Это, конечно, не натюрморт (разве что очень своеобразное понимание термина).
Я понимаю заглавие как дефразеологизацию - разложение фразеологизма, когда его части понимаются буквально.
ИМХО, Still Life прочитывается как "всё-таки жизнь". Это я так вижу. То есть не умершая, а замершая жизнь (игра слов, хотя и не та, что в подлиннике, но присутствует) - вполне адекватный вариант.
Дороги легко заменяются на дорожки.
Я не понимаю, откуда взялась леденцовая лента.
PS. Меня память подвела. У Вас Застывшая жизнь. А почему бы ее не заменить на замершую? Тогда возникнет игра слов.
Во первых я здесь не вижу личности, на которую можно как-то переходить. И кого считать предшественниками?
Седакову, которая тихо посещала мои семинары в МГУ? Когда я начал переводить Рильке, моим предшественником был Платон Кореневский, замечательный поэт и мой сосед по общежитию.
Потом появилась Татьяна Сильман. Филолог. Ее тогда дружно осудили. Не совсем по праву.
Что касается аргументов по поводу моего дарования,
то я бы мог даже расстроиться, если бы мое место в литературе исчерпывалось моим случайным пребыванием на случайном сайте поэзия.ру.
Если бы я уподоблялся Вам, наш интеллигентнейший мэтр, не имеющий аргументов, кроме голословного перехода на личности, я бы ответил: "Кто бы говорил о бездарности!".
Но Ваши поэтические дарования я уже характеризовал - аргументированно.
Могу повторить резюме:
Вы как будто устраиваете с предшественниками виртуальный конкурс на худший перевод.
Как переводить, я учусь у других. А у Витковского - как не надо ни в коем случае.
Чего стоит хотя бы эта шедевральная строчка из "Пьяного корабля":
Едва
на отмели́
закончили поколку.
Смотрю у Даля. Там слово поколка даётся как архангелогородское: "Поколка моржей, арх. закол, бой, убой"
Очевидно, экипажем пьяного корабля были поморы, занимавшиеся промыслом ластоногих, если корабль воспроизводит их лексику.
Лингвистический разбор одной миниатюры Йейтса, где сохранен размер, да и то неточно, зато проигнорирована вся языковая фактура оригинала, не отражены все важнейшие детали, я проделал в комментариях к одному тексту, ныне удаленному.
Надо продолжать? Я могу. Но не думаю, что в этом есть необходимость. Но я могу, не сомневайтесь.
СпасиБо, Яков! Неожиданно, конечно... Но у Вас почти всегда оригинальный взгляд на оригинал. Словари дают другие значения слова sourness. Конечно, не словарями едиными... Но всё-таки... С бу, СШ
Я редко перевожу "после", разве что после Пастернака, не потому, что перевод Пастернака плох, а потому, что это перевод Пастернака. И Ваше мнение, что Вы переводите - "если получится, то лучше" - говорит только о Вашем заблуждении относительно себя самого и относительно поэзии. У Вас нет внутри своего поэтического языка. И тут не поможет никакой опыт.
Спасибо, Александр Викторович. Похож... За дона Педро - в конце... А виновата ль я, что поминутно ко мне на ум приходит это имя... Здесь важнее Дмитрий Смирнов. Вот так я (отмотали назад) вышел на него, листая Бернса.
не
зная немецкого языка, полностью доверяю Вашему переводу. Образ и настроение
переданы очень точно. Ночной сторож с трещоткой – типичный персонаж в русской
классической литературе, он есть и у Салтыкова-Щедрина, и у Короленко, и у
Горького. У Рильке он стал воплощением безумия, ничего удивительного. Воображение
художника и Ваше мастерство переводчика делают картину зримой, динамичной,
звучащей и запоминающейся, т.е. ожившей. Спасибо!
P.S.
Прочитала все комментарии к переводу. Соглашусь, что
для составителей словарей, как и для криминалистов, нельзявоскресить прах, потому что для них прах – нечто материальное.
Для поэта смысл слова не ограничивается единственным значением, поэт раздвигает
рамки материального, и тогда прах можно воскресить, или невозможно, как в приведённых строчках
из Вашего перевода; и это понятно даже в отрыве от контекста. Приведу небольшой
пример. Русский писатель и этнограф А. Терещенко в своей книге «Быт
русского народа»пишет: «Конечно, истлевать телу везде равно, но покоиться
праху среди родных, на своей родине, усладительно
для памяти:она не умирает,
переходит по наследству, по чувству бессмертия, и самый прах оживает тогда!»
Синтаксическая конструкция никомуне + инфинитивв поэзии очень часто
используется:
Такое никогда никомунепрочесть, никомуникогдане просчитать.
К омментарии
Блестяще!
С БУ,
СШ
Блестяще!
С БУ,
СШ
Спасибо за прочтение, Яков.
СпасиБо, Яков!
Неожиданно, конечно... Но у Вас почти всегда оригинальный взгляд на оригинал. Словари дают другие значения слова sourness. Конечно, не словарями едиными... Но всё-таки...
С бу,
СШ
Дело не в безграмотности, а в бездарности. Надо поместить нечто о вдохновении.
Никак у меня появился оценщик из ломбарда.
Я редко перевожу "после", разве что после Пастернака, не потому, что перевод Пастернака плох, а потому, что это перевод Пастернака. И Ваше мнение, что Вы переводите - "если получится, то лучше" - говорит только о Вашем заблуждении относительно себя самого и относительно поэзии. У Вас нет внутри своего поэтического языка. И тут не поможет никакой опыт.
Я думал, у Витковского стоило учиться, как надо переводить. Как не надо, Вы и так умеете.
Отож...
Спасибо, что заглянули!
Кто знаком со статьями и воспоминаниями Топорова, знаком и с его не всем понятным благородством.
Спасибо, Александр Викторович.
Похож... За дона Педро - в конце...
А виновата ль я, что поминутно ко мне на ум приходит это имя...
Здесь важнее Дмитрий Смирнов. Вот так я (отмотали назад) вышел на него, листая Бернса.
Вячеслав Глебович,
не зная немецкого языка, полностью доверяю Вашему переводу. Образ и настроение переданы очень точно. Ночной сторож с трещоткой – типичный персонаж в русской классической литературе, он есть и у Салтыкова-Щедрина, и у Короленко, и у Горького. У Рильке он стал воплощением безумия, ничего удивительного. Воображение художника и Ваше мастерство переводчика делают картину зримой, динамичной, звучащей и запоминающейся, т.е. ожившей. Спасибо!
P.S.
Прочитала все комментарии к переводу. Соглашусь, что для составителей словарей, как и для криминалистов, нельзя воскресить прах, потому что для них прах – нечто материальное. Для поэта смысл слова не ограничивается единственным значением, поэт раздвигает рамки материального, и тогда прах можно воскресить, или невозможно, как в приведённых строчках из Вашего перевода; и это понятно даже в отрыве от контекста. Приведу небольшой пример. Русский писатель и этнограф А. Терещенко в своей книге «Быт русского народа» пишет: «Конечно, истлевать телу везде равно, но покоиться праху среди родных, на своей родине, усладительно для памяти: она не умирает, переходит по наследству, по чувству бессмертия, и самый прах оживает тогда!»
Синтаксическая конструкция никому не + инфинитив в поэзии очень часто используется:
Такое никогда никому не прочесть,
никому никогда не просчитать.
В. В. Маяковский
Кто принял историю мира
в свою негигантскую грудь,
того навсегда распрямило,
того никому не согнуть.
Е. А. Евтушенко. Горная дорога
Извините, за пространный комментарий, он, конечно же, для читателей. Не хочется, чтобы выхолащивали не только поэзию, но и русский язык.
Мне понравилось. Плюсую.