Р.М.Рильке. Из "Часослова"

Бред этот сторож.

Он не спит во сне,

он каждый шаг, вздыхая, хочет взвесить

и подбирает имя тишине

и нарекает: восемь, девять, десять...

 

Он треугольник носит при себе

и им стучит, кривляясь, по трубе

и, немощный играть на ней, поет

мотив гнусавый ночи напролет.

 

А дети спят, у них тревоги нет,

их утешает, что на страже бред.

 

А псы с цепей уходят и вокруг

больших домов бессмысленно кружат.

Они дрожат, его заслышав стук,

и их страшит шагов его возврат.

 







Nachtwächter ist der Wahnsinn,
weil er wacht.
Bei jeder Stunde bleibt er lachend stehn,
und einen Namen sucht er für die Nacht
und nennt sie: sieben, achtundzwanzig, zehn...

Und ein Triangel tragt er in der Hand,
und weil er zittert, schlägt es an den Rand
des Horns, das er nicht blasen kann, und singt
das Lied, das er zu allen Häusern bringt.

Die Kinder haben eine gute Nacht
und hören träumend, dass der Wahnsinn wacht.
Die Hunde aber reißen sich vom Ring
und gehen in den Häusern groß umher
und zittern, wenn er schon vorüberging,
und fürchten sich vor seiner Wiederkehr.


Эристическая уловка забалтывания темы совершенно посторонними как бы аргументами мне тоже очень хорошо знакома. Как Топоров оценивал свои переводы из Рильке вообще - это не имеет отношения к оценке данного перевода. У него их много, и сомнительно, чтобы все они были одинаково неудачны (если, конечно, это неудачи).
Заниженная самооценка собственного творчества может быть проявлением обыкновенного благородства, понятного и доступного далеко не всем.

Кто знаком со статьями и воспоминаниями Топорова, знаком и с его не всем понятным благородством.

Я в курсе, что В.Л. Топоров был неоднозначной личностью - как, впрочем, и неординарной.
Но мне и его оппоненты импонируют не больше, а то и меньше.
И вообще-то мы говорим о конкретном переводе, а не перемываем кости покойному.

Уважаемый Вячеслав Глебович, я уже замечал, что в рифмованных стихах Вы еще загадочней, чем в верлибрах. Это легко объяснимо по техническим причинам, и данный Ваш перевод - не исключение.
Вопросы начинаются с первой же фразы:
Бред этот сторож.
То есть другие сторожа были нормальными, а на этот раз почему-то наняли сумасшедшего?
Я, конечно, не силен в немецком, но зачатки лингвистических знаний позволяют мне предположить, что Nachtwächter ist der Wahnsinn означает: Ночной сторож - это Безумие. То есть профессия ночного сторожа - аллегорическое воплощение Безумия, по таким-то причинам, которые дальше излагаются.
Я знаю это стихотворение по переводу В. Топорова.
Безумье - это сторож, ведь не спит и т.д.
Всё понятно: профессия сторожа - метафора безумия, п.ч. сторож не спит, когда все, так сказать, "нормальные" люди спят и т.д.
Затем:
Он треугольник носит при себе
и им стучит, кривляясь, по трубе
и, немощный играть на ней, поет
мотив гнусавый ночи напролет.
По какой трубе? Водосточной? Он "немощен" сыграть на ней ноктюрн? Воистину - бредовое поведение.
Смотрю у Топорова:
в рожок трубит, но звука нет в рожке.
Тоже понятно, хотя не так бредово.
Далее про спокойно спящих детей:
их утешает, что на страже бред.
Очень странное утешение. Я бы ни на секунду не заснул. Дети так разумны, что понимают: их сторожит бред, и так неразумны, что именно в этом видят утешение?
Смотрю у Топорова:
оно покой детей не бередит,
пусть спят они - безумие не спит.
То есть дети спокойно спят, зная, что их сон охраняет сторож, и не подозревая, что он безумен.
Всё внятно. Даже гораздо внятнее, чем у самого Рильке
(Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, у него: дети спокойно спят ночью, слыша во сне, что Безумие не спит. Вопрос, знают ли они, что это - Безумие, остаётся открытым.).
И, наконец, более чуткие собаки, которые куда-то с цепей уходят (???). Сбрасывают, что ли, цепи? Или кто-то их освобождает? Может, всё-таки срываются?
Они дрожат, его заслышав стук
(в смысле - его стук? Стук треугольника по трубе или стук шагов?)
и их страшит шагов его возврат -
т.е. страшатся, когда шаги возвращаются? Или страшатся, что он вернется?
В оригинале, вроде, псы дрожат, когда он проходит, и не успокаиваются, боясь его возвращения. (Я могу ошибаться.)
У Топорова:
боятся, что воротится назад.
Опять всё понятно.
Я не говорю о тавтологии кружат вокруг домов. Топоров тоже небезгершен со своим плеоназмом воротится назад, но все-таки без тавтологий.
Спрашивается: зачем делать Рильке сложнее, чем он есть?

Надо радоваться, что есть перевод Топорова, где видно, что Рильке всем понятный поэт.

Лет 20 назад попалась мне книжка  Лу Андреас-Саломе  «Россия с Райнером», в которой  были опубликованы дневниковые записи спутницы Рильке во время поездки в Россию и по России с мая по август 1900 года.  В одной из записей в Крестах-Богородское она отмечала (цитирую по памяти): “опять, как и в прошлую ночь, от дома к дому ходил ночной сторож с колотушкой, которого мы приняли за сумасшедшего...». Другая запись была уже в Низовке: «Ночной сторож здесь романтичнее, чем в Крестах... Он ходит  вокруг домов с треугольником, на котором очаровательно позвякивают  друг о дружку три колокольчика».  Выходит, это стихотворение  навеяно Рильке российскими деревенскими ночными  сторожами... 

Один мой коллега в иные времена работал ночным сторожем. Он с гордостью представлялся: Custos Nocturnos.

Вячеслав, приятно читать отличный перевод, сделанный человеком, хорошо владеющим языком оригинала, a не какую-то чушь с "поДстрочника", или переперевод с чужого перевода.
Всё-таки надо знать грамматику языка, то есть, образно говоря видеть глокую куздру, даже если она спряталась за нетрадиционный порядок слов (не здесь - здесь он прямой).
 В немецком для этого вместо окончаний существуют артикли. А в остальном такая же сложность, как и в русском: уметь отличать подлежащее от именной части сказуемого (естественно, это я не Вам рассказываю, простите.). Жаль, что Топоров этого не знал.

Поэтому так и есть, как у Вас: "Бред - этот сторож". (именно тот сторож, что спать не давал.) Действительно, не надо усложнять Рильке. И ему иногда на нервы действовали. :)

Поскольку здесь был проведён некоторый сравнительный анализ двух переводов Рильке, с позволения участников дискуссии, небольшая ремарка:

«С дрожащим медиатором в руке,

в рожок трубит, но звука нет в рожке...»

 В.Л. Топоров ("Безумье - это сторож")


Надо отдать должное Виктору Леонидовичу – он не питал иллюзий в отношении своих переводов из Рильке. Вот его оценка  собственных трудов прямым текстом: «Когда я едва всплыл со своими переводами из Рильке и было мне двадцать, а Сергей Владимирович  (Петров, - прим. моё, В. М.) уже завершил свой остающийся неопубликованным перевод "Часослова", он тут же откликнулся на мое появление словами: "Что написано Петровым, того не вырубишь Топоровым". Был прав, конечно.»


Да, Петров великолепен. И как поэт!

Повторяю: я не покупаюсь на эристическую уловку non habet.
Я исключительно тупой и поэтому прошу знатоков разъяснить мне, как тупому:
1) где в немецкой фразе Nachtwächter ist der Wahnsinn именная часть сказуемого
2) если der - определенный артикль, то почему der Wahnsinn переводится как этот сторож;
3) почему der Wahnsinn нельзя трактовать как персонифицированное (олицетворенное, антропоморфное) Безумие.
Насколько я понимаю, просто безумие (качество) было бы ein Wahnsinn?

Иногда требования разъяснения напоминают полицейский допрос. Не смотря на эристическую вежливость и притворную тупость, переходящую в очевидную.

Плоховато реагируете на конкретные вопросы, глубокоуважаемый мэтр. Эристическая уловка argumentum ad hominem (переход на личности) мне известна тоже.
Кроме того, я не требую, а прошу, извольте не искажать.

Проси, не проси, но как объяснить - с артиклем или без - автоматическому разуму, который ищет ответа через ссылки на словари и руководства? И зачем?

Флоря: "Я исключительно тупой и поэтому прошу знатоков разъяснить мне, как тупому..."

Как исключительно тупому приведу Вам вот эти первые попавшиеся фразы:

"Fliegen ist Wahnsinn" und "Мein leben ist der Wahnsinn".
Попробуйте перевести их на свой лад. Подсказка: как и у Рильке, порядок слов здесь правильный.
А когда какой артикль применяется, или не применяется никакой, вопрос не простой. Для этого надо много читать, зубрить, а потом чувствовать.
Тупым последнего не осилить никогда, не только в немецком.

PS. именная часть сказуемого - der Wahnsinn
A контекст стихотворения, если в него внимательно вчитаться, абсолютно не противоречит началу его: "Бред - этот сторож".

У меня обыкновенный разум. Просто он не способен принимать за шедевры то, что ими, извините, не является.
И уж тем более косноязычные и не особо грамотные вирши (это уже не к Вам).

Странно, что этот разум полагает школьную грамотность едва ли не верхом искусства. И с этой позиции оценивает совершенство собственных откровений.

Мне, как преподавателю русского языка, трудно понять, когда на великую поэзию замахиваются люди, не овладевшие школьной грамотой.

Трудность диалога в том, что оппоненту ничего не объяснишь (он только и делает, что "не понимает", чем и гордится); если выстроить текст по его "грамматической правильности", то получится плохой подстрочник, предполагающий столь же плохой оригинал. И мне, как преподавателю поэтики, хотя и приятно, что учителя русского языка обращают внимание на поэзию вообще, но не понятно, что это дает им право считать себя понимающими поэзию в частности. Появился Рильке - и вот он уже специалист по Рильке, мелькнул Целан, и он уже знаток Целана.

Что Вы, я не претендую! Я неплохо знаю Шекспира, прилично - молдавскую поэзию. А Рильке и Целана - в рамках начитанности культурного человека.
А поэзии я не понимаю тогда, когда прочитанные мною тексты к ней не относятся. Когда я вижу именно то, что Вы пишете: "плохой подстрочник, предполагающий столь же плохой оригинал".
Не нужно быть специалистом по Целану, чтобы оценить по достоинству, например, вот этот текст:
Никому нас не вылепить снова из глины,
никому не воскресить наш прах
(А на кой? Зачем воскрешать прах, тем более что обычно воскрешают из праха?)
Никому.
Хвала тебе, Никому.
Его прямо так и зовут - Никому?
Я знаю с десяток переводов "Псалма", нигде не было ничего подобного.

То-то, что нигде не было. Значит, с десяток переводов - для Вас. Остальное уже нет.

У меня такой подход к переводу. Я в основном перевожу ранее переведенные тексты. (Подчеркиваю: честно перевожу, а не переделываю чужие переводы, как заявляют отдельные любители инсинуаций и пасквилей.) Я учитываю опыт предшественников и стараюсь найти решения не хуже, а, если получится, то лучше.
У меня такое впечатление, что Вы придерживаетесь прямо противоположного принципа: перевести хуже всех остальных.

Я редко перевожу "после", разве что после Пастернака, не потому, что перевод Пастернака плох, а потому, что это перевод Пастернака. И Ваше мнение, что Вы переводите - "если получится, то лучше" - говорит только о Вашем заблуждении относительно себя самого и относительно поэзии. У Вас нет внутри своего поэтического языка. И тут не поможет никакой опыт.

Ты кто? Никто!
Хвала кому? Никому!
Дательный падеж.
Так его и зовут. Грамматика у Целана весьма странная. Не совсем немецкая, как и Ницше, обращающая флективный язык в нечто инкорпорирующее: потому никому-роза ("ничейная роза" - более грамотно, но уже не Целан. И так далее.
Далее надо поместить стихи о хамах.

Непременно надо поместить! Это архиактуальная, архинужная и архиважная тема. Пусть они о себе почитают.
Если Вы заметили, к Вашей "инкорпорации" я не высказал никаких претензий. При всей свой тупости, я догадался, что это специфика авторской грамматики.
Совсем иное дело - грамматика стандартная. Неужели у Целана в этом месте нарушение синтаксиса?
Возможно, я Вас удивлю, но по-русски: Хвала тебе, Никто.
Например, у О. Седаковой: Слава тебе, Никто.
у В. Леванского: Так слава тебе, Никто.
И, замечу, праха никто из переводчиков не воскрешает.

Я обращал свои вопросы к знатокам и не собираюсь разгадывать ребусы Матиса.
Желающих отвечать на конкретно поставленные вопросы, я вижу, нет.

Как объяснить словарю, что существуют словосочетания, которых нет в словаре?

Надеюсь, Вячеслав Глебович не будет в обиде на меня за экспресс-доработку его перевода по критическим замечаниям с учётом творческих находок других авторов.

 

 

Бред этот критик.

Он не спит во сне,

он каждый перевод стремится взвесить,

рисует схемы ясные вполне,

плюсуя строго: восемь, девять, десять...

 

Он медиатор навострил в руке;

в рожок трубит, но звука нет в рожке;

и, немощный играть на нём, поет

мотив невнятный ночи напролет.

 

Поэты  спят, у них тревоги нет,

их вовсе не волнует этот бред.

 

А переводчики галдят, что вдруг

своих работ  откроется им ад.

Они дрожат, его заслышав стук,

и их страшит шагов его возврат.

А переводчики галдят, что вдруг
своих работ  откроется им ад.
Они дрожат, его заслышав стук,
и их страшит шагов его возврат
Это правильно: пусть дрожат. Надо же кому-то открыть эту преисподнюю.
Поскольку Вы продолжаете со мной диалог в косвенной форме, позвольте реплику.
Я тоже многому научился у Витковского: как не надо оценивать предшественников (тем более великих) и, главное, как не надо переводить.

Я думал, у Витковского стоило учиться, как надо переводить. Как не надо, Вы и так умеете.

Как переводить, я учусь у других. А у Витковского - как не надо ни в коем случае.
Чего стоит хотя бы эта шедевральная строчка из "Пьяного корабля":
Едва на отмели́ закончили поколку.
Смотрю у Даля. Там слово поколка даётся как архангелогородское: "Поколка моржей, арх. закол, бой, убой"
Очевидно, экипажем пьяного корабля были поморы, занимавшиеся промыслом ластоногих, если корабль воспроизводит их лексику. (В оригинале, правда, упоминаются другие грузы.)
Лингвистический разбор одной миниатюры Йейтса, где сохранен размер, да и то неточно, зато проигнорирована вся языковая фактура оригинала, не отражены все важнейшие детали, я проделал здесь:
В самом низу страницы мой ответ Соловковой, заявившей, что мне надо учиться у Витковского.
Надо продолжать? Я могу. Но не думаю, что в этом есть необходимость. Но я могу, не сомневайтесь.

Дорогие коллеги, позвольте мне привести ещё одно воспоминание Лу Андреас-Саломе о величайшем австрийском поэте и большом друге России Райнере Марии Рильке:

 

«Если в качестве последнего довода собеседник указывал на ужасные русские дороги, на грязь и нищету русской деревни, Рильке парировал: «Я думаю, что количество грязи повсюду одно и то же, и там, где она (как в нашей культуре) не видна, то это всего лишь означает, что она удалилась в духовную сферу, что много хуже!..»


 Дороги и у нас в России за последние 25 лет стали лучше и грязи на улицах поубавилось...

Вячеслав Глебович,

не зная немецкого языка, полностью доверяю Вашему переводу. Образ и настроение переданы очень точно. Ночной сторож с трещоткой – типичный персонаж в русской классической литературе, он есть и у Салтыкова-Щедрина, и у Короленко, и у Горького. У Рильке он стал воплощением безумия, ничего удивительного. Воображение художника и Ваше мастерство переводчика делают картину зримой, динамичной, звучащей и запоминающейся, т.е. ожившей. Спасибо!

 

P.S.

Прочитала все комментарии к переводу. Соглашусь, что для составителей словарей, как и для криминалистов, нельзя воскресить прах, потому что для них прах – нечто материальное. Для поэта смысл слова не ограничивается единственным значением, поэт раздвигает рамки материального, и тогда прах можно воскресить, или невозможно, как в приведённых строчках из Вашего перевода; и это понятно даже в отрыве от контекста. Приведу небольшой пример. Русский писатель и этнограф А. Терещенко в своей книге «Быт русского народа» пишет: «Конечно, истлевать телу везде равно, но покоиться праху среди родных, на своей родине, усладительно для памяти: она не умирает, переходит по наследству, по чувству бессмертия, и самый прах оживает тогда!»

 

Синтаксическая конструкция никому не + инфинитив в поэзии очень часто используется:

Такое никогда  никому не прочесть,
никому никогда не просчитать.


В. В. Маяковский


Кто принял историю мира
в свою негигантскую грудь,
того навсегда распрямило,
того никому не согнуть.

 

Е. А. Евтушенко. Горная дорога

 

Извините, за пространный комментарий, он, конечно же, для читателей. Не хочется, чтобы выхолащивали не только поэзию, но и русский язык.

Интересно, кто здесь возражал против конструкции "никому (кому-то) не + инфинитив"?
Видимо, на коленке пишутся не только посредственные переводы, но и пространные комментарии.
Я даже приведу свой пример:
Как бы ни тщились некоторые особы уличить филолога в безграмотности, им этого не добиться.

Дело не в безграмотности, а в бездарности. Надо поместить нечто о вдохновении.

Если бы я уподоблялся Вам, наш интеллигентнейший мэтр, не имеющий аргументов, кроме голословного перехода на личности, я бы ответил: "Кто бы говорил!".
Но Ваши поэтические дарования я уже характеризовал - аргументированно. Могу повторить резюме: Вы как будто устраиваете с предшественниками виртуальный конкурс на худший перевод.

Во первых я здесь не вижу личности, на которую можно как-то переходить. И кого считать предшественниками?
Седакову, которая тихо посещала мои семинары в МГУ? Когда я начал переводить Рильке, моим предшественником был Платон Кореневский, замечательный поэт и мой сосед по общежитию.
Потом появилась Татьяна Сильман. Филолог. Ее тогда дружно осудили. Не совсем по праву.                             
 Что касается аргументов по поводу моего дарования,
то я бы мог даже расстроиться, если бы мое место в литературе исчерпывалось моим случайным пребыванием на случайном сайте поэзия.ру.

Извините, но Вы ведете себя неприлично.
Я бы мог сбиться на Вашу манеру и сказать Вам ровно то же самое, но слишком уважаю себя для этого.
И между нами есть некоторая разница. Если Вы не видите личности, это не значит, что ее нет. Если я не вижу поэзии, это значит, что ее действительно нет. Потому что я могу это доказать.
Предшественники - это люди, которые перевели данные тексты до Вас (Рильке, Целана), причем гораздо лучше. Данные тексты - ни о чем другом речь не идет.
Какая разница, кто у Вас учился? Их мы обсуждаем, что ли? Объяснять мне, кто такая Т. Сильман, излишне, я ее цитировал в обеих своих диссертациях.
И еще я думаю, что если человек публикуется на сайте - случайно или не случайно, - этот сайт следует уважать. Не выкладывать на нем неудачные тексты (мол, для "случайного" сайта сойдет), придерживаться правил цивилизованной дискуссии.
"Джентльмены режутся только остротами", как сказал Шекспир.
И уж точно не высказываться об этом сайте пренебрежительно.

Я думаю, сайт не обидится, если я ощущаю Вас на нем как некий вирус, вне этого сайта уже не существующий.
"Если я не вижу поэзии, это значит, что ее действительно нет. Потому что я могу это доказать." На джентльмена не тянет. Уверенность параноика, высказывающего истины в последней инстанции. Живите в своем доказательстве, как паук в углу, оно кроме вас мало кого убеждает.

Я не виноват, что уровень рубрики НЛ так понизился в последние годы. Многие из ушедших по разным причинам были приятны не во всех отношениях, но, по крайней мере, умели писать. Сейчас таковых очень мало.
Я отчасти раскрыл Вашу речевую культуру, но свою полемическую культуру Вы раскрыли сами.

"Надо поместить нечто о вдохновении"
Важно только не перепутать вдохновение с плевками девяти муз и печатью Фебова проклятия.
А еще мне очень нравится миф о похищении Одином мёда поэзии. Некоторые это принимают за вдохновение.