Игорь, спасибо за подробный ответ.
В падении уровня художественности перевода нет ничего удивительного: в своё время нужно было сохранять и развивать переводческую школу, чего в должном масштабе не случилось. Посему сейчас в специалистах в основном те, кому что-то передали те, кому что-то передали )
А редкие исключения лишь подтверждают правило.

Пастернаку оправданий нет. Эпоха, конечно, влияла, но торопился то он "собственноручно", прекрасно понимая, что "служенье муз не терпит суеты" )

Что касается Вашего примера с Гаспаровым, мне кажется, что воззрения, тяготеющие к крайностям, в большинстве случаев ошибочны. На самом деле технически всё не так сложно: есть несколько основных информационных уровней текста, каждый из которых нуждается в переносе в другую языковую среду. В силу различной природы языков (их энтропийной ёмкости, семиотической неоднородности, различиях в дисперсии, структуре и т.п.) а также культурных пространств (в виде общественных систем, типов этнокультур, степеней аккультурации и пр.), сделать такой перенос в полной мере не представляется возможным, что порождает главную проблему перевода: что переносить, а что нет.
С другой стороны, сами тексты также сильно отличаются друг от друга своей, так сказать, представленностью на каждом информационном уровне, что, в свою очередь, ставит вопрос о правомерности их переноса в рамках какого-либо одного метода.
Почему же так происходит?
Дело в том, что, на мой взгляд, полнота отражения того или иного информационного уровня текста в переводе должна находиться в прямой корреляции с величиной вклада этого уровня в общую художественную составляющую данного текста.
Бессмысленно, например, переводить считалку про зайца, где доминирующий уровень - ритмический, с акцентом на трагичность (пусть и мистифицированную) заячьего существования, когда не хватает языковых средств для передачи именно ритмических его особенностей. Равно как в философском стихотворении неразумно сохранять аллитерацию, приводящую к выхолащиванию понятийных связей между объектами.
Это же касается и более разветвлённых систем перевода.
Было бы нелепо переводить несколько косноязычной, жизнелюбивой пастернаковской образностью текст военного марша, с его милитонимами и перформативами,
а суггестивную лирику или риффатеровские аграмматичности - буквализмом Лозинского.
Любой метод или система (если понимать под ними алгоритм определения приоритетов) несовершенны уже по той причине, что отвечают на вопрос о приоритете переноса с неких универсальных (но, как ни парадоксально, продиктованных персональным пониманием культуры) позиций, в то время как каждый текст требует уникального ответа, обусловленного самой данностью источника.
Разумеется, сказанное ни в коей мере не означает, что методология не нужна, но, скорее всего, должна использоваться некая динамическая комбинация подходов, отражающая, как общие принципы перевода, так и свойства текущего материала.

Ну и, конечно, очень важна работа с формой, экономящая остаточную энтропию, что позволяет при необходимости направить её на более ответственные участки.

В целом, если говорить о серьёзном подходе к переводу таких поэтов, как Рильке, мне думается, что усилий одного переводчика для сей задачи явно недостаточно. Нужно как минимум 3-4 звена, работающих в коллаборации.
На первом этапе необходим переводчик-литературовед соответствующей специализации, в совершенстве владеющий языком оригинала, для отбора информации об авторе, о переводимом тексте, предоставления библиографических, текстологических, исторических справок, комментариев к тексту и его фрагментам.
Затем, уже глубоко погружённый в контекст, в дело вступает опытный переводчик-интерпретатор, создающий черновую модель перевода, включающую
выстроенную смысловую, образную и ритмо-фонетическую системы, перечень собственных комментариев, примечаний и альтернативных вариантов.
На следующем этапе этот черновой вариант передаётся прежде всего талантливому поэту, владеющему навыками перевода, который, опираясь на сотворённое "предшественниками", превращает плоды их труда в поэзию.
Ну и, наконец, требуется хороший редактор, предлагающий окончательные правки, которые принимаются или не принимаются специалистом, в чьей компетенции они находятся, с последующей переработкой принятых правок всеми специалистами, следующими за ним по цепочке.

Конечно, в условиях превалирующих амбиций единоличного авторства, подобная организация работы представляется не слишком реалистичной, но с точки зрения возможности создания объектов более высокой культурной ценности, я бы не списывала её со счетов полностью)

С уважением

Ну что вы, Сергей, наоборот - живое слово в отклике, так что  очень вам благодарна.  Подумаю, может, что-то изменю. Спасибо!

Серж, перевод на шведский:

Я скиталец, так сложилось.

Жизнь, как солнце,  закатилась.

Мне остался, может, миг,

а не жить я не привык.

Ну да ладно, все равно!

раздобыть бы где  вино…

и в терновом я венке

вечность встречу налегке.

Владимир, спасибо большое за внимание и доверие. Ваше решение принимаю как честь. Под старой вишней много чего случается и думается хорошо. Будем дерзать и дальше.
С приветом и наилучшими пожеланиями ! Вера.

Большое спасибо, Любовь!
очень рад Вашему отклику на эти уже весьма давнишние стихи. Хотя... где ещё, как не в стихах, отыщешь простор безвременья. 
Сегодня прочитал стихотворение Веры Туговой и благодаря её "вишнёвым стихам" вспомнил об этой небольшой подборке.
Безмерно рад Вам, Любовь!

Вокруг так мало тепла и доброты, так не хочется усугублять это. Хоть бы в стихах сколько-нибудь тепла принести да отдать людям. 
Спасибо, Елена!

Чудесная, тёплая лирика...)
 так совпало, мы сегодня поместили стихи добрые )

Доброго дня, Владимир)
Если стихотворение дарит хорошее настроение, я рада )

Спасибо)

Трудно было не попасть в струю: липы цветут повсюду, где только  климат позволяет.  Радостно получить отзыв души человеческой: большая редкость теперь.

Есть у меня одна подборка небольшая...
А вот забегу-ка я "Сидение под старой вишней" в эпиграф к ней!

По всей Рихард-Штраус-Штрассе липы в цвету. Идёшь - хочется закрыть глаза и только дышать. И под окном у меня огромная, считай вековая, липа. Ароматище! Как раз читаю Вашу подборку под этой липой. А тут ещё и садовник с триммером. Скошенной травой запахло. Как же вовремя!

Елена, я сегодня весь день буду в очень хорошем настроении после такого стихотворения!

И по теории для понимания техники
мои переводы принципиально отличаются от иных
даже тогда, когда превалировала более художественная техника перевода
чем, как мне сдается, сейчас
Как раз на рубеже 80-х переводчики поэзии увлеклись техникой перевода слов. Гаспаров даже выдумал теорию, согласно которой чем больше совпадений значений слов, тем перевод лучше.Правда, программа оценки имени Гаспарова не прижилась, но многое принято на ура.
Моя техника близка к технике Пастернака, только без отсебятин (как мне кажется). Но отсебятины у Пастернака оправданы его временем. Он переводил быстро, а я крайне медленно. 

Сравнивать те времена и эти сложно
тогда редакторы относились к молодежи радостно
(а мне было меньше 30, я имел дело с седыми мэтрами)
это были беседы, предложения, как улучшить перевод
конечно, предложений было много, а мне предстояло
выбрать, что важно, а что невозможно
Но, как мне помнится, предложений было много
и это, на мой взгляд, неизбежный процесс
спасибо, Ева, что читаете!

СпасиБо, Александр Владимирович!  Сэкономили моё зрение.🙏
Сразу исправить не получается. Рифмы на путь (пути) успели разобрать. Других идей пока нет.
Праведных Вам трудов!

СпасиБо, Александр Владимирович! 
Надо сначала почитать указанных Вами авторов, а потом подумать над исправлением.
Но это уже завтра...
Спокночи! 
С бу,
СШ

Здравствуйте, Александр Владимирович!
СпасиБо за комментарий!
Подумал. Может,

Поток поклонников, что льнут

К руке твоей – кто там, кто тут;

?

Спокойной ночи! 🙏 

С бу,

СШ

Александр Владимирович, спасибо за такой замечательный комментарий и за оценку личности Григория Александровича Печорина.
Между прочим, у нашего президента Путина Лермонтов - любимейший поэт. Томик поэта постоянно лежит на его столе. 

Александр Владимирович, очень рада Вашему отклику!
Григорий Александрович Печорин написан Лермонтовым так органично и убедительно, что для меня лично он существует как живое лицо со всеми своими пороками и недостатками, человеком  ярким, незаурядным, страстным, мыслящим, относящимся к себе самому весьма критически. Видимо, поэтому при всём негативе своего поведения и поступков он не отталкивает, а вызывает сочувствие и сострадание.
Мне кажется, что Лермонтов писал Печорина в какой-то мере с себя.
Еще раз спасибо!

безусловно, Ирина.

Сергей, Вы предложили достаточно примитивный текст.
Меня устраивает эпиграф, который я выбрала. Это текст Лермонтова из "Героя нашего времени", а именно - это слова из ночной исповеди Печорина в его дневнике перед дуэлью с Грушницким.
Эпиграф отвечает замыслу стихотворения и по сути, и по исполнению.

Александр, никакого "впредь" не будет.
Литературная критика подразумевает соответствующую терминологию, и Ваших понятий там нет.
Мне не интересны разговоры в стиле "дурак - сам дурак", которые Вы пытаетесь тут затевать.
Всего наилучшего.