Лицемеры. Роберт Уильям Сервис (1874-1958)

Дата: 15-02-2008 | 14:45:05

Врачи сказали – язва…пустяки…
Двенадцати…какой-то там кишки.
Потом, разрезав, поняли, что рак
И что на почке – опухоль с кулак.
Зашили и отправили домой:
Мол, не грусти… живи, пока живой.

А Дэвид…он не знает, он все ждет…
Надеется, что скоро боль пройдет,
Что сможет он болезнь похоронить,
А я боюсь и слово проронить,
Хожу и не могу поднять лица,
И дни считаю – сколько до конца.

Он до сих пор не понял – отчего
Всех лечит время, только не его.
И муки все сильнее с каждым днем,
И все труднее позабыться сном.
Все чаще я морфин ему колю
И, улыбаясь, вместе с ним терплю.

Он тоже боль скрывает – мол, пройдет!
И строит планы на сто лет вперед.
Но слышу я, ночами он хрипит,
Что счастье это – если не болит.
Он не смирился, он ведет борьбу,
Хотя стоит одной ногой в гробу.

Я не могу сказать ему, что он
Не болен и не слаб, а обречен,
Что черви изнутри его едят…
Боюсь, что он, отчаясь, примет яд.
Хоть знаю точно – это лишь одно
Его спасти и может и должно…

Мне б надо приготовить все самой
И снадобье оставить под рукой,
Но не посмею… Не подняв лица,
Я буду лгать до самого конца.
Два лицемера… прячем за вранье
Он – страх, а я – отчаянье мое.


Robert W. Service (1874-1958)

Pretenders

The Doctor thought, when David's health was failing,
Of duodenal ulcers he was ailing;
And so they opened him and found the answer:
His trouble was a case of kidney cancer;
And seeing operation would be vain,
The surgeon simply sewed him up again.

And so once more my husband's heart is stout,
For he believes they cut the evil out,
And pretty soon he will be fit and well,
I watch him tenderly, yet dare not tell
The truth to him, although I am his wife –
That he has just a few more months of life.

A few more months of agony and sweat,
Of wistful wonder why he doesn't get
A little better with each passing day,
And why the gnawing pains won't go away.
It's only morphine gives him brief relief:
I smile and smile, – yet oh my heart of grief!

He makes believe that he is not so bad,
And plans a future sunshiny and glad;
But I can hear him sigh and sigh again:
"Tre happiness is not to suffer pain."
And so he tries to smile and act up brave,
The poor soul with one foot well in the grave.

I dare not tell, for if he only knew
The blackness of the rat that gnaws him through,
I know he'd mix some poison in a cup
And in desperation drink it up . . .
Well, maybe if that brought him peace and rest,
It could be, yes it would be for the best.

I might prepare a deadly draught myself,
And leave it careless on the bedside shelf . . .
But no, though anguish may my bosom rend,
I'll watch him agonize unto the end.
So pity us, a poor pretending pair,
He with a heart of terror, I – despair.

Никита! Это высокий класс перевода! Читается на одном дыхании. И поражает естественность поэтической речи. Спасибо!

ЛП

Присоединяюсь к Леониду. Цепляет само содержание, и забываешь обо всем прочем. Это и есть высшая цель.

С уважением,
ВС

Да, техника стиха отличная. Чего нам грешным подчас не хватает :))

С БУ
АЛ

Леонид, Валерий, Александр,
Спасибо большое за добрый отзыв – мне ситуация, описанная у Сервиса, близка, поэтому, действительно, старался перевести неформально.

С уважением,
Никита

Ник.Винокурову
Классически совершенный перевод с сильного и трагично звучащего
оригинала. Истинный подарок читающим.
Вк

Мало того, что перевод хорош, так всё только что было с моей подругой один в один. Две недели назад она отмучилась.
Никита, какие розы, просто умопомрачительные, спасибо!!!!!

Классно, Никита!
Жаль, конечно, что The blackness of the rat не влезло... Но нам ли не знать, что перевод невозможен без потерь. Потери здесь настолько мизерные, что не хочется обращать на них никакого внимания.
С БУ,
СШ

Великолепно.
С уважением till

Никита, всё-таки не удержусь и вставлю свои пять копеек:)

Лицемеры - по мне это слишком сильное слово, с ярко выраженной отрицательной коннотацией. Лично мне сложно забыть гневное евангельское "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры". А, скорее, это меня всё время сносит в клерикализм. Но "притворщики" казались бы мне теплее, роднее что-ли. Ведь люди-то они не чужие...
И вообще, стихотворение пронизано теплом и болью.

С уважением, Александр

Никита,
Это, действительно, выдающийся перевод – даже на фоне других Ваших удач
(Сервис, безусловно, в Вашей передаче аутентичен).
Важный – если не важнейший - признак состоятельности перевода:
возможность его автономного существования в иноязычной сфере,
когда читатель способен воспринимать его как оригинальное,
независимое от оригинала произведение. И, вместе с тем, когда сохраняется парадоксальное ощущение, что это именно текст не переводчика, а настоящего автора, вдруг заговорившего на ином языке – для нас единственном.

Вероятно, «лицемеры» - если точно следовать словарным определениям -
(Даль: «коварный льстец»), не вполне передаёт коннотации английского слова «pretenders», но – наверное – любой другой синоним прозвучал бы здесь гораздо беднее.

Когда совпадают правда поэтическая и правда жизненная, это наивысшая удача для автора, и набольшее потрясение для читателя.

В этом переводе (а причем здесь перевод?) есть все.

Все знакомо, все верно, все беспощадно...

Никита, присоединяюсь к тем, кто говорит, что это читается не как перевод, а как нечто первичное, всерьез сказанное. Наверное, действительно, для перевода это высшая похвала.
Зацепило меня... Как человек, перенесший за два последних года две серьезных операции и готовящийся к третьей, сообщу как опытный факт: смерть не страшна, она приходит в обличье умелой медсестры и милосердной анестезии, а вот что угнетает до самого конца, даже в последний день, -- это полная непонятность и абсурдность жизни.
Одно из лекарств против этого абсурда -- поэзия (впрочем, возможно, это тоже только разновидность анестезии).
АШ

Дорогой Никита!
Могу оценить лишь русский текст как читатель, а что перевод мастерский, поверю профессионалам. И скажу: от первой до последней строки - горечь, боль, слезы, безысходность - все передано просто и сильно, так, что болело, саднило, щемило и у меня... Так мог написать человек глубоко сострадающий горю близкого, как будто он сам был лицемером с ядом в его руке.
Спасибо, Никита, что напомнили мне о такой болезни, рассказали о мужестве людей и о лицемерии во благо спасения ближнего нашего.
И.

Никита, вряд ряд ли скажу что-то новое о переводе, - отличное от от сказанного предидущими рецензентами, но не побоюсь повторится,-перевод замечательный!

Успехов.

С уважением.

Максим.