Фантастика. С материалом надо сжиться, чтобы так написать. Ну и дарование, безусловно... Не вся, конечно, молодая публика истории не знает: поэтому в таких вещах мне видится опред. задача (это не значит, что Вы ее спец. ставили). Читает некто... и проскакивает искра, а дальше - интерес, а дальше... к источникам. Вы, часом, не педагог? Надеюсь, история - не единственный Ваш конек.
С пристальн. интересом. Ольга.

Блестящее по мысли и исполнению стихотворение!. Увы, даже лучшие в мире слова, как говорил мой друг Гамлет, всего лишь "слова, слова, слова..."

Да уж, на вкус и цвет товарищей нет…
Кстати, Жумагулов считает лучшим А. Цветкова.
:о)bg

PS
А если бы спросили меня, я бы так ответил:

Кого назначат, тот и будет.

Ходынская катастрофа

Через три дня, 18 мая, произошла трагедия, заслонившая собой все иные впечатления. По намеченной программе в 10 часов утра на Ходынском поле, где было выстроено 150 буфетов и 10 павильонов, предполагалась раздача царских подарков - 400 тысяч гостинцев и эмалированных кружек с царским вензелем, затем - театрализованные представления и в 14 часов - высочайший выход. Люди стали стекаться сюда уже с вечера, следуя, видимо, соображениям, которые приводил потом мастеровой Василий Краснов. "Ждать утра, чтобы идти к десяти часам, когда назначалась раздача гостинцев и кружек "на память", мне казалось
просто глупым, - вспоминал он. - Столько народу, что ничего не останется, когда я приду завтра. А до другой коронации еще доживу ли я?љ Остаться же без "памяти" от такого торжества мне, коренному москвичу, казалось зазорным: что я за обсевок в поле? Кружки, говорят, очень красивые и "вечные"љ Тогда еще эмалированная посуда была в диковинкуљ"

Используемое как учебный плац, изрытое траншеями и рвами, Ходынское поле не было как следует подготовлено для подобных мероприятий. Не лучшим образом среагировали и сами власти на опасное скопление людей, которых уже накануне собралось не
менее полумиллиона, практически оставив ситуацию без нимания. Несчастье произошло около шести часов утра.
Толпа, возбужденная слухом, что кто-то уже получает гостинцы, зашевелилась, "вскочила вдруг как один человек и бросилась вперед с такой стремительностью, как если бы за нею гнался огонь.., - свидетельствовал один из очевидцев. - Задние ряды напирали на передние, кто падал, того топтали, потеряв способность ощущать, что ходят по живым еще телам, как по
камням или бревнам". В 8 часов сообщение о несчастье дошло до
генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, а вскоре и до потрясенного императора. "...Случился великий грех, - записал он в дневнике. - Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в
ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!!"

Только по официальной статистике на Ходынском поле
пострадало 2690 человек, из них 1389 погибли.
Ответственность за происшедшее по окончании расследования была возложена на московскую полицию и генерал-губернатора, получившего в народе прозвище "князь Ходынский". Обер-полицмейстер Власовский был уволен со службы. Те же, кому довелось пережить эту ночь, вспоминали "кровавую субботу" как сильнейшее потрясение в жизни.

Вспоминая свое состояние в день Ходынской катастрофы, когда увидел движущиеся навстречу фуры с мертвыми телами, С. Ю. Витте писал, что его мучили тогда прежде всего два вопроса: "...успеют ли поразвозить по больницам тех, которые еще не умерли, а
трупы свезти в какое-нибудь такое место, где бы они не находились на виду у всего остального веселящегося народа, у государя, всех его иностранных гостей и всей тысячной свиты?" - и второй - "не последует ли приказ государя, чтобы это веселое торжество по случаю происшедшего несчастия обратить в торжество печальное и вместо слушания песен и концертов
выслушать на поле торжественное богослужение?"

Единодушного мнения на этот счет не было. По свидетельству будущего министра иностранных дел А. П. Извольского, императорская чета глубоко переживала несчастье. "Первым побуждением государя было приостановить торжества и уйти в монастырь, - писал он.
- Дяди уговорили его не отменять ничего, чтобы избежать еще большего скандала". Мария Федоровна, напротив, настаивала на отмене всех увеселений, в том числе вечернего бала у французского посла графа Монтебелло. В конечном итоге император принял не самое лучшее в создавшемся положении решение,
вызвавшее множество кривотолков и явное осуждение
широкой общественности.
Даже в самый день трагедии гуляние на Ходынском поле, парадный спектакль в Большом театре и ожидаемый бал состоялись без каких-либо изменений в программе. Около двух часов, как и планировалось, император с императрицей появились на балконе
Царского павильона, где уже собрались великие князья,
иностранные принцы, дипломатический корпус, придворные и высшие государственные лица. Затем царственная чета прибыла к графу Монтебелло, хотя многие были уверены, что бал, если уж и состоится, то пройдет без них. И хотя, как свидетельствовал британский посол, императрица "появилась в большом горе, ее глаза покраснели от слез", от вечера оставался в целом неблагоприятный осадок. Политический мотив, в соответствии с которым Николай не решился омрачить бурное проявление
дружественных чувств Франции к России, не был понят большинством населения.
"Праздником над трупами" называл В. Гиляровский последовавшую затем череду торжеств, где банкет следовал за банкетом, званые обеды сменялись пышными приемами и почти ежедневными балами - у генерал-губернатора, в Дворянском собрании, Александровской зале...

В ближайшие после Ходынки дни Николай и Александра ездили по больницам и баракам, наблюдая страшные картины и выражая соболезнование раненым, присутствовали на панихиде. На семьи погибших или пострадавших было выделено по 1000 рублей. Все
расходы на похороны - каждого в отдельном гробу, а не в братской могиле, как бывало при бедствиях, - шли за государственный счет. По высочайшему распоряжению, для осиротевших детей был учрежден особый приют. "Не было сделано какой-либо попытки скрыть или приуменьшить случившееся, - писал С. Ольденбург, -
сообщение о катастрофе появилось в газетах уже на следующий день 19 мая, к великому удивлению китайского посла Ли Хун-Чжана, сказавшего Витте, что такие печальные вести не то что публиковать, но и Государю докладывать не следовало!.. Печать оживленно обсуждала причины катастрофы; общественное мнение стало искать ее виновников. Левые органы печати кивали на "общие условия", писали, между прочим, что если бы у народа было больше
разумных развлечений, он не рвался бы так жадно к гостинцам.
Репутация императора, которого отныне всенародно стали именовать "Кровавым", была заметно подорвана, и даже изданный, как полагалось по такому случаю, манифест со всевозможными льготами не сгладил общего тягостного впечатления.

Пережив, наконец, эти три недели, отнявшие так много
физических сил и эмоций, Николай с огромным чувством
облегчения записал в дневнике 26 мая: "Слава Богу, последний день настал!" После блестящего военного парада на том же злополучном Ходынском поле, прощального приема чрезвычайных посольств и
большого обеда для московских властей и представителей разных сословий, царственная чета покинула Москву. На следующее утро, уже в Ильинском, подмосковном имении великого князя Сергея
Александровича и Елизаветы Федоровны, Николай и Александра проснулись с чудным сознанием, что все кончено и теперь можно пожить для себя тихо и мирно!"

Им еще не было дано знать, что эти дни стали лишь началом долгого и тягостного пути, полного испытаний.
Самые тяжелые времена им еще предстояли.

"Лики России", 1998.

http://grunthal.narod.ru/Koron/Hod.html
___________________________________________

Саша, потрясающе.
СПАСИБО ВАМ!
Им

Игорь, помните, у Волошина

Как в раковине малой - Океана
Великое дыхание гудит...

Вот и Вы увели в дивный мир Океана, в глубину эпох, туда, где зарождалась жизнь... Изумительное описание моллюска. А я хочу подарить Вам фото "в тему" :)
http://avokado.fotoplenka.ru/album204204/foto3509677.htm

С уважением,
НБ

и комару? :)))

Приедается все. Лишь тебе не дано примелькаться.
Дни проходят, и годы проходят, и тысячи, тысячи лет ...
В белой рьяности волн, прячась в белую пену акаций,
Может, ты-то их, море, и сводишь, и сводишь на нет...

Игорь, у Вас такое море, что, читая Ваши стихи, будто видеосюжет просмотрела. И ощутила себя в воде - ни с чем не сравнимое ощущение, когда плывешь под водой, видишь другой мир "глубин дремучих"... Очень похоже на Коктебель. :) Спасибо за МОРЕ!

С уважением,

!!!!!!
Андрей, растолкуй нам, твоим читателям, заголовок. Мои инетпоиски ничего кроме географии не дали.
Буду ждать.

Спасибо за стихи!
твой Им

Галя, очень сильные стихи, пропущенные через печь для обжига - через душу. Геннадий

Прекрасная третья часть. Вторую я бы закончил перед просветом, найдя более ударную последнюю строчку и с более точной рифмой. Искренне. Геннадий

Алексей! Этот пульсирующий ритм принимаю. Здесь явно просматривается приступ вдохновения, но глаза, расстеленные на асфальте - это плохо. И вообще, почистить бы немного эти стихи. Удачи Вам. Геннадий

Очень удачные стихи. Геннадий

Галина везде мня опережает. Концовка великолепная. Геннадий

Написано хорошо. Геннадий

Галя! Рад видеть тебя на П.ру!
Прочёл всё. Очень здОрово. Особенно мне как-то близка эта переписка.
Саша.

Когда в детский стишок вплетаются (даже исподволь) отчетливо политические словосимволы "пятая колонна", "Горби", "за страну обидно", "Бостон" и т.д., возникают вполне отчетливые ассоциации. Но если носотопы - аналог русского народа, испытавшего, как неистово возглашают национал-патриоты, катастрофу ассимиляции западной цивилизацией (вследствие перехода России от автаркии к международному партнерству) - то вывод о гибели (или растворении) последнего явно преувеличены. Да и носотопы Ваши не очень-то симпатичны, чтобы о них тосковать - мешает образ муз, имеющих в глазах большинства обывателей явно отрицательную репутацию.
Всех благ!

Еу, Алексеище! Ну, выдумщище! Пять последних строк - скрижаль на скрижали, особенно "Возможен Летальный исход. Уж лучше - Шагальный излет".
А знаете, я еще в студенческие годы (70-е!!!) такое себе измыслил:
За что в Эсэсэр не любили Шагала?
За то, что не в ногу шагал!

Всех благ! Простите, что только сегодня обнаружил Вас на сайте (последние пол-года мне было не очень-то досуг в смысле инета и вообще светских развлечений. Даже своего с января ничего не вбросил). Привет Николаеву и николаевцам - горяченно-раскаленный!

Лен, с интересом прочитала твоё новое стихотворение, как всегда, перенасыщенное образностью и поэтической чертовщиной, которая совмещает несовместимое и которую я бы назвала Бондаренковской эклектикой.
Но... в этом стихе, помимо впечатлений о нынешней жизни и воспоминаний о прошлом, ты говоришь о Боге. И заканчиваешь стихотворение строками:

Войди в меня, как в море или в моду,
Еще не поздно, Господи, войди.

Море и мода, на мой взгляд, - разнородные и несовместимые понятия. Море - это субстанция из вечных ценностей, как и Земля, это то, что дано человеку изначально и на что он не в состоянии повлиять. А мода - это нечто временное и поверхностное, придуманное человеком искусственно для раскрашивания своего существования.
И когда ты ставишь их рядом, при этом обращаясь к Богу, для меня лично это за гранью разумного. И это уже не просто эклектизм, а скорее - абсурдизм.
Но, может быть, ты к этому и стремишься? Ты говорила когда-то о себе, что не относишься к тем, кто пишет осмысленные стихи. Тогда прости за высказанное мнение.
Но с темой Бога, на мой взгляд, стоит быть осторожней.

С надеждой на понимание,

Потрясло. Хотелось и плакать и смеятся одновременно.
Не отдельные строчки, все. Хотел свой опубликовать, но не буду.

Сергей, хорошие стихи, трогает явно подлинный эмоциональный импульс. Однако хотел бы (не обижайтесь) несколько язвительно отметить противоречие, которое, на мой взгляд, имеется между искренним, стихийным чувством и весьма вычурной, нарочитой формой, с необязательными декоративными деталями. Впрочем, поэты все таковы: чувства чувствами, а о стихотворной форме не забывают. Вот и люби их после этого...
Успехов на "Поэзии.ру".
АК

!!! Спасибо, Лена! С теплом, Люда

Да, Гена, все так. И "не встреченная в воздухе рука" близка. С теплом, Люда

Я хоть и не советчик, но вкратце так посоветую...

"...что мне не хранитель, а - тать
пусть крылья сведёт за спиною
чтоб мне не мешали летать..."

Впрочем, хозяин - барин...

PS
Однако, заранее отмечу "десяткой"

Очень красиво и фатально! Даже разговорное "жгёт", по-моему, удачно вписалось в контекст.

Очень сильные стихи, Владимир! Над такими и время не властно.

Александру Ситницкому
Разобраться в том, о чём говорит Оден, читая его в подлиннике, ещё
кое-как можно. Понять его мысли по Вашему переводу - нельзя. Это уже не Оден.
Во втором катрене никто не лопается, как нарыв. Сознание не
вмещает взрыв. Оно сопротивляется. Так у Одена. У Вас нечто другое. В первом терцете Оден перечисляет реальные жертвы
постоянной массовой бойни. Под конец жертвой становится всё
человечество. Вы иронизируете: от расы не убудет. Подменяете
мысли Одена своими. "Созданье щуплое, внушающее страх" -
тоже Ваше изобретение. У Одена - не так. Что такое "вольный
перевод", Вы, как оказывается, знаете намного лучше, чем я предполагал.

Очень рад - тем более, что подобные стихи сейчас не очень популярны в народе. Как и сто лет тому назад, акмеизм доминирует над символизмом:)) Изображения реальной жизни ценятся выше, чем метафизическое её толкование.

Ваш негромкий голос ВСЕГДА различим.

Пусть юнкер Шмидт взведет курок,
И скажет в небо виновато:
“Вся жизнь – проваленный урок,
И только пуля мне - расплата”.
Но вы отбросьте пистолет –
Не провалили вы экзамен;
Живите много-много лет,
И пусть вам Бог поможет. Amen!

:))
С БУ
ВС

А я, Сергей, сначала подумал, что здесь речь о самом последнем расставании, т.е. о смерти, которую вы все же послали к черту, а дальше стерто, т.е. потеря сознания (а не памяти). Двояко можно прочесть. Тем более, что разлука – это маленькая смерть.

С БУ
ВС