Дорогой Владимир, спасибо!
Эти строчки написаны в пандемию, о душах и телах погибших сограждан моих. Ушли в эту пору и дорогие мне люди...
Конечно, традиции русские неспроста живучи: они хранят дух предков; даже языческая сторона их уже словно освящена одной общей нашей всемогущей верой..

Спасибо, Владимир, Вы меня опередили и сказали ровно то, что я хотела сказать. Да, жалость - это основа любви, импульс в сердце, рождающий потребность участия, тепла, реальной помощи. И это расхожее "жалость - унижает" происходит от гордыни, неспособности любить..

Спасибо, Владимир, за это горячее и чудесное  смешение святочного и святого, языческого и   христианского. Это всё русское, и непереводимо  на другой язык. И ещё за сердце берут   строки - 
 "Натрудились мужики 
 За год високосный;
 Наглоталися пурги 
 На хмельных погостах".
 Спасибо, и плюс.                      

Посмотрел и отчасти согласен со всеми вами) Спасибо за наводку).
Только не стал бы  сравнивать с Рембрандтом, настолько это разные вещи. У Доброва документально, безжалостно, ясно... Рембрандт это сама тайна творчества, раскрывающаяся словно не до конца. Впрочем это моё сугубо личное мнение) Спасибо!

Да, конечно, это тяжёлый труд, но всякий труд приносит свои плоды. Я здесь говорил о жалости дочерней, вдовьей, материнской, каждая женщина носит её в своём сердце.  Мне не было жалко, ребёнком я их боялся, даже иногда испытывал отвращение... А жалость не унижает, она сродни любви, если она не происходит от презрения. Нам  когда-то  втемяшили в юные головы, что жалеть - это унижать. Вот мы и выросли безжалостными, мрачными, жестокосердными, себялюбивыми  и малодушными циниками. Это к Вам не относится, я не хочу вас обижать, поверьте). 

Большое спасибо, Александр Юрьевич.

Очень признательна Вам, Владимир Петрович, за такую оценку. Надо сказать, что этой встрече русскоязчного читателя с замечательным произвеением Буало немало поспособствовала Э.Л.Линецкая, а она большой мастер.
И если после отзыва Владимира Михайловича я покраснела от приятного смущения, то, работая над переводом, стараюсь, чтобы мне не пришлось краснеть от стыда при сравнении моей работы с переводом Эльги Львовны.   

Замечательный и добротный очерк по истории литературы. Спасибо

Прекрасные стихи. Прочитал с большой радостью.

Собственно, Владислав, тут особо возразить нечему. Да  и незачем. Хотя о редакторах я в своем эсе не писал ни слова. 

Ну да. Я так  и понял. Просто я уточнил, каково происхождение образа - пустая клетка.

навострили ведьмы лыжи

кто на Брокен, кто поближе

колдовское зелье сварят

и на Лысу гору свалят…

а герою так не жить,

в гору он пешком бежит

а метлу несет подмышкой,

ведь учился лишь по книжкам

ремеслу он колдовскому

рулят - ведьмы, по-любому

)))

привет!

вместо «мир рациональных категорий» я использовал выражение «клетка концепций»

разницы не вижу

мой коммент именно об этом)

Добрый день, Александр.
Интересно у Вас. Я не знаю - есть ли у поэта уровень.
Что-то поверяется временем. Что-то социумным брожением. Что-то определяется властным заказом и тиражом. Едва ли озадаченными структурным анализом.
Крохотный стишок забытого автора может жить веками.
Вы же знаете - и семантическая поэтика однажды стала никому не нужна. Независимо от имени и положения. 
В роковые минуты читатель потянулся за томиком Мирры Лохвицкой. А Серебряный Век разлетелся на осколки. Вдруг стали не нужны. Все - никому. 
Ну, не написала бы Лиля Сталину письмо о наследии Маяковского...
Стоял бы он на площадях...
А затем Век вернулся. Или был возвращён.
Любого значительного автора можно называть учителем. Если есть последователи, если он любим.
Можно двигаться по любви. Разные Авторы,стили, формы... Это не учёба. Но тоже хорошо.
Ученики... Ученик от самоучки отличается скоростью взросления. Потому что не занят самостоятельным хаотическим погружением в материал. Понятно - каждый автор пользовался оставленным наследием. Редактор - не педагог.
Это прежде всего свободный доступ в предложении.
Вы, положим, можете предложить рукопись издательству. Никому не известный автор - никому не нужен. Если это не так - я могу показать, как выглядят предложения от издательств не раскрученному автору. Я их давно не читаю.
Как прежде - казённые письма давно я рву, ни секунды не тратя...
Я к чему.. Организация творческого пространства - дело государственное. По сути.
Мы же не подвергаем сомнениям значение языка для культуры. Значение слова.
Дальше совсем просто. Деградирующий язык - следствие властного отношения. Результат многолетнего уничижения. 
И редактор, не заинтересованный в поиске новизны -
не последний виновник. И литературные отделы в театрах, давно заколоченные крест-  накрест..
И кумовство. И бюджетно-откатное распределение.
И прочее-прочее... И Слово, отправленное на рынок.
Путано наговорил. Понятно, оптимизм - оптимальное отношение ко всякой деятельности. 
Только я не вижу никаких оснований..
Благодарно, В.К.

ну Гете совсем не про свинку - 

про старую ведьму верхом!

с мохнатой изнанкою мира

он не понаслышке знаком

Наташкой оседланный боров -

он тоже не главный герой

но тушки мясные бывают

поэтам любезны порой

)))

Спасибо. Весьма познавательно.

Я совсем не буду возражать - потому что стихотворение всегда - если это поэзия, а не набор формальных приемов или скучная моралистика - за пределами. Тут вопрос в другом. Е. Рейн очень точно определил, почему считает Манедльштама величайшим поэтом 20 века. "Скорость поэтического мышления" - то есть сопряжение разнородных мотивов, элементов, реальности и метафизики, артефактов и историософии. Невозможность произнести Имя Божье - один из важнейших мотивов от споров гностиков и каппадокийцев, еще со времен Вселенских Соборов, затем в средневековой западной схоластике и православной апофатической мысли. Но именно Кант вроде бы "снял" проблему именования неименуемого - просто разграничив априорные понятия и постаприорные. Но как раз такой рациональный подход  и вызвал гнев у Эрна, С. Булгакова, Флоренского, Карсавина  итд. А Мандельштам прямо в своем докладе на заседании Религиозно-Философского общества разделяет клеть кантовских категорий и свободное радостное служение Христу. Потому  в таком маленьком стихотворении поэт сопрягает несколько важнейших мотивов: природы имени, природы языка, свободы и поэзии, культуры и Божественного присутствия в мире. Ведь пустая клетка позади - это и грудная клетка, и клетка для птиц, но  и мир рациональных категорий, рассекающих целостность языка   и человека, Бога и мира.

Добрый день, Владислав. Уровень поэта совсем не измеряется наличием у него последователей или учеников. Но ради исторической правды, одного имени Арсения Тарковского достаточно, чтобы считать Мандельштама еще и выдающимся учителем поэзии. А вообще Мандельштам, Гумилев, Ахматова дали совершенно новый тип поэтики (названный впоследствии исследователями "семантической поэтикой") - и учениками этой поэтики являются десятки прекрасных поэтов. Более того, я бы сказал, что из всех направлений начала века - именно акмеистическая поэтика оказалась наиболее плодотворной для развития поэтического языка, метафоры, шире, - тропики.

Согласна, Наталия, эта графика - великая летопись истории, художник мирового масштаба.
 И Вам моя благодарность за важные слова.

Спасибо, Ольга. Только смог прочитать Ваши комментарии, времени нет вообще. Да.  С редактурой посмотрю, вопрос - когда. Этот текст - письмо в редакцию "Нового мира", которое в силу ряда причин превратилось в эссе, причем стало победителем конкурса эссе о Мандельштаме, что явно противоречит смыслу письма.

Здравствуйте, Владимир. Если было бы возможно ставить плюсы за написанные комментарии, то Ваш комментарий (скорее - рецензия) был бы достоин наивысшей оценки. Благодарен Вам за столь скрупулёзный анализ контекста этого моего произведения, жанр которого, я, действительно, затрудняюсь определить - для поэмы слишком маловат строфический объем, а для стихотворения - тяжеловат сюжет. Я называю эти свои маленькие поэмы, эти рассказы в стихах - поэтическими новеллами. Вы правы, безусловно, что по ёмкости вещь тяготеет к поэме, я перенесу публикацию в раздел поэм. Задумка, надо признать, была куда более масштабнее, с большим развернутым сюжетом. А вчера вдруг решил всё лишнее отмести и, переписав начало и дописав концовку, оставить только то, что Вы с таким, дорогим для меня, вниманием прочли. И, да, действительно, Питирим Александров - это не только «перевернутый» вверх ногами Александр Питиримов, но и, в определенной мере, вне контекста, отсылка к Питириму Александровичу Сорокину.

В защиту Буало хочу сказать, что он, всё-таки, 
в полном блеске своей поэтики. Но без соразмерного перевода  мы  не смогли бы это разглядеть.Так что Буало повезло. Не так часто случаются подобные встречи. Не случайно автор
делится с переводчиком изысканным юмором и 
тонкой улыбкой. И вот по совокупности всех
великолепных мелочей, включая "карикатурные 
котурны", получается серьёзный результат во благо
поэтики и поэзии. За это, Ирина, Вам ещё раз спасибо,
и плюс.
 

Графика Геннадия Доброва... это запредельно. 
Даже рембрандтовские старики, возвращение блудного сына меркнут перед этим. Это как документальные кадры о вернувшихся с войны - первые поезда. Даже не калеки, с руками, ногами, глазами - они возвращались после 4-х лет войны искалеченными. 
Спасибо

"Отправили подальше, словно отбиваясь от своей совести..."
Это была еще одна чистка, пенсии у инвалидов были мизерные, а для сельских жителей, у которых были родственники, пенсий не полагалось. Инвалиды пили, становились нищими, их предавали родные, впрочем, судьбы разные...
"Лиц, ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни" отправляли в заброшенные монастыри, где условия мало отличались от лагерных. Среди пациентов было много блокадников.
 А "Неизвестный солдат" с детским лицом, пролежавший в Никольском скиту в своем конвертике более 15 лет, - это летчик Волошин.

Никому теперь не нужен,
Как закончилась война...

Директор валаамского дома инвалидов И. Королёв, узнав, что художник Добров, устроившийся санитаром, тайно рисует портреты пациентов, выгнал его с острова... Это 1974 год. Эра милосердия так и не наступила..

Александр, захватила эта Ваша вещь, которую я назвал бы маленькой поэмой. К этому подталкивают ёмкость,
глубина, психологическая сложность поэтического текста. Мне кажется, что здесь на примере отдельной русской больной души Вы символически ухватили
помешательство всего тогдашнего русского духа. Путь
героя от безверия к уездному ницшеанству сквозь
фантазмы сознания описан без малейших натяжек. Вопрос о подлинности события можно оставить открытым, это не главное. Гораздо важнее ещё раз увидеть в деле высокое европейство, поселившееся в 
горячей русской голове. Арсеньева у Вас замечательна,
она змеёй вползает в Питирима, и нет у него выбора.
Ницше был бы потрясён интерпретациями на нашей почве. Александр, главное впечатление от вашей поэмы
в её бытийной подлинности, и протянутости к нам.
Язык нигде у Вас не теряет нужного уровня и достоинства, иначе и не состоялось бы это живое 
и жгучее путешествие в мысль. Цитировать можно многое. Вообще, по прочтении крепнет желание отряхнуть всё чужое не нужное, оставить только вправду настоящее, и жить, наконец-то, своим умом.
А то ведь, ей богу, мы им Питирима Сорокина, а они
нашему Питириму - Арсеньеву. Плюс Вам наилучший.

Я рада. Спасибо Вам, Нина.

Отповедь кому, конкретно - это важно.  Мандельштам был живой человек, а тогда еще и молодой. Симпатии-антипатии, неведомые нам интуиции, завышенная планка, страстность. А объективности нет. Откуда же?
 Человек меняется. Сам себя опровергает, а жизнью оправдывает. И при чтении мемуаров пазлы складываются по нашей прихоти. Мы ведь что-то свое проецируем...
 Обсуждать, не знаю... помогать в настройке. Ошибаться и приобретать опыт, даже болезненный. 
 И Вам спасибо, Владислав.

Ух - и о неграх...
Ровно то же - это редакторская стандартная отповедь.
Вы же, полагаю, знаете - мы на П.ру собираемся сегодняшнюю поэзию обсуждать. 
Как дилетант, я естественно сомневаюсь в правомерности участия.
Спасибо, Ольга.

Почти все хорошие поэты имели профессию. Не учились в Литературном. И напротив - из Литературного зачастую выходят нелитераторы.
 Тут нужно разграничить редактуру поэзии и прозы. Поэзии - нужен, м.б., только корректор. А вот прозе глаз редакторский нужен. Но редактор, который не понимает автора, не владеет его материалом, может ему сильно навредить.
Мне когда-то преподал блестящие уроки умной редактуры Виктор Петрович Голышев, когда мы выпускали сборник статей Оруэлла к 100-летию со д.р. Мне очень везло на учителей. И В.П. - просто подарок, человек полифонического мастерства. Сейчас вспоминаю и улыбаюсь, как с ним было интересно! Отличным редактором, понимающим и любящим поэзию, была Марина Андреевна Журинская, гл. ред. журнала "Альфа и Омега". Царствие ей Небесное. И еще ряд удивительных людей..
Довлатов прав. Редактор может помочь,  когда, допустим, редактирует самобытную непрофессиональную прозу. У него две задачи: фактология и корректура. Все, что касается стиля (не в смысле нарушения норм), - прерогатива автора. Но это звучит несколько абстрактно. Чудовищное редакторское вторжение (узость мышления, когда буква мертвит дух) тоже имеет место быть.
 А бывают такие редакторы, что фактически из авторского хилого скелета создают здоровое тело произведения  О литературных неграх поговорим в след. раз..
 К слову сказать, пишущий так или иначе осваивает профессию - критика, обозревателя и пр.
 Не поняла этой фразы о М. "Поверьте - о нём ровно то же.."
 Талантливые во всем, конечно, избыточно  сказано об этих молодых ребятах, подразумевалось:  и в стихосложении, и в профессии. 
Нулевые - это был огромный подъем и прекрасные проекты, встречи, выступления, лит. салоны, квартирники  (речь о Москве). Книгу мне подарила (в те годы) руководитель студии и замечательный поэт Ирина Суглобова.