Я ненавижу свет однообразных звезд

Дата: 17-01-2024 | 13:15:31

Я не искал в цветущие мгновенья

Твоих, Кассандра, губ, твоих, Кассандра, глаз,

Но в декабре торжественного бденья

Воспоминанья мучат нас.

И в декабре семнадцатого года

Все потеряли мы, любя;

Один ограблен волею народа,

Другой ограбил сам себя...

Когда-нибудь в столице шалой

На скифском празднике, на берегу Невы

При звуках омерзительного бала

Сорвут платок с прекрасной головы.

Но, если жизнь необходимость бреда

И корабельный лес высокие дома,

Я полюбил тебя, безрукая победа

И зачумленная зима.

На площади с броневиками

Я вижу человека он

Волков горящими пугает головнями:

Свобода, равенство, закон.

Больная, тихая Кассандра,

Я больше не могу зачем

Сияло солнце Александра,

Сто лет тому назад сияло всем?

 

Первое, что вызывает вопрос, почему в стихотворении отсутствует ритмическая сетка. Если автор из принципа, концептуально не сделал двух ритмически идентичных строф, то как этот решительный эксперимент отличить от беспомощной графомании?

Что такое «цветущие мгновенья» и «торжественные бденья»? Мгновения имеют разные фазы, в том числе и фазу цветения? Тут надо бы определиться с вопросами дискретности пространства, или допустить, что мгновения могут быть любыми. Совсем любыми, какими хошь. А бдеть — это бодрствовать, или следить. Видимо, и то и другое можно делать торжественно. Допустим. Но кто же «ограблен волею народа», и «кто ограбил сам себя» (Кассандра, лирический герой, или тут вообще речь о других, не обозначенных, персонажах?) Из текста как-то не следует, почему «когда-нибудь сорвут платок с прекрасной головы», но автор настаивает на таком развитии событий. Впрочем, согласно теории вероятностей, когда-нибудь, возможно — почему нет? — этот платок, будь он не ладен, с прекрасной головы и сорвут. Кстати, с чьей? Как связана любовь к безрукой победе с необходимостью бреда? И с какого боку тут зачумленная зима — автор ее тоже полюбил? «Но, если… корабельный лес — высокие дома, — я полюбил тебя, безрукая победа…» То есть, если корабельный лес — невысокие дома, или вообще что-то другое, то извини, безрукая победа, автор тебя не полюбил. И кто этот забавный человек, которого автор видит на площади с броневиками? Судя по всему, человек хороший, ведь он пугает каких-то волков. (Каких?) В чем суть коллизии "волки и броневики", или волки на автостоянку забрели случайно, претензий к броневикам не имеют, а человек с факелом гоняет волков, потому что работа такая, сторож? И вот автор, поналепив как вздумается и чего ни попадая, «больше не может». Или «больше не может» по иным причинам? В финальной коде автор ставит вопрос ребром: «зачем солнце Александра сто лет тому назад сияло всем?» Но хотя бы на этот единственный и сакраментальный вопрос «зачем», ответить все-таки можно: затем!

Гораздо труднее понять, почему слово «классик», идущее в наборе с какой-нибудь фамилией, парализует мозг читателя. Разве не бросаются в глаза очевидные косяки Мандельштама даже в хрестоматийных текстах?

 

За гремучую доблесть грядущих веков,

За высокое племя людей

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей,

Запихай меня лучше, как шапку, в рукав

Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,

Ни кровавых кровей в колесе,

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе,

Уведи меня в ночь, где течет Енисей

И сосна до звезды достает,

Потому что не волк я по крови своей

И меня только равный убьет.

 

Если Мандельштама рассматривать без излома рук и радужных пузырей, то и грязца с рифмованным песцом бросается в глаза, и прочая патетичная неразбериха. Но больше всего в этом произведении интригует знаменитая авторская теза, ведь если не волк он, Мандельштам, по крови своей, то что из этого следует? Ну, чисто физический аспект — крупнее Мандельштам от этого, или мельче? Если мельче, то равным ему получается какой-нибудь песец, который Мандельштама-то и убьет, но к чему тогда мужественная поза? А если же он явно крупнее, то есть, плевать хотел на волкодава, то к чему причитания про шапку?

И еще. Из текста совсем не явствует, как автор видит гремучую доблесть грядущих веков, из-за которой он всего лишился. А понять/почувствовать хотелось бы, чтобы сформулировать свое отношение к его жертве.

Регулярно цитируемый век-волкодав — что за характеристика? Положительная, или отрицательная? Определиться тоже хотелось бы, ведь если функция у века правильная, почему Мандельштама приняли за вредного хищника? Обознались? А в случае негативной оценки и неприятия века во всем его уродстве, неизбежен вопрос, почему Мандельштам обозначил ситуацию так выспренне и героически — век все-таки давит волков. И, в конце-то концов, кто ж эти волки? С Мандельштамом, понятно, ошибочка, Мандельштам не в счет.

«Запихай меня лучше, как шапку, в рукав» просит Мандельштам кого-то. Кого? Волкодава, который на него набросился? А больше-то вокруг никого. Или он риторически просит кого-то абстрактного? Избранницу, соратника по борьбе, судьбу? Можно предположить каждого из трех, но совершенно недостаточно информации — хотя бы в виде импульсов, эмоционально окрашенных жестов, интонационных намеков.

И в каком же месте у степи рукав, тоже хотелось бы знать. «Рукав жаркой шубы сибирских степей». Понятно, автор воспринимает сибирскую степь, как шубу. Ну, хорошо, пусть воспринимает. А рукав в этом контексте что? Ладно, не пришей степи рукав.

Но Мандельштам просит, чтобы его запихнули в рукав, «чтоб не видеть труса». А где место трусу? Не в рукаве? Нет, в рукаве, понятное дело, хлопцы другого калибра. Поэтому Мандельштам (лишенный чести), трусов видеть не хочет. Трусы отдельно, Мандельштам отдельно.

И, кстати, как Мандельштам чести лишился? Да и голубые песцы в своей первобытной красе — всю ночь ему сияющие — тоже настораживают.

…Когда Мандельштам получил наконец отдельную квартиру в Москве (словно государственное лицо, с телефоном, но с поганым каким-то, застывшим, как лягушка), Осип Эмильевич сел за стол и написал благодарное стихотворение. За какие заслуги он получил квартиру, знает только сам Осип Эмильевич, а вот коннотации текста любопытны.

 

Квартира тиха как бумага —

Пустая, без всяких затей, —

И слышно, как булькает влага

По трубам внутри батарей.

Имущество в полном порядке,

Лягушкой застыл телефон,

Видавшие виды манатки

На улицу просятся вон.

А стены проклятые тонки,

И некуда больше бежать,

А я как дурак на гребенке

Обязан кому-то играть.

Наглей комсомольской ячейки

И вузовской песни бойчей,

Присевших на школьной скамейке

Учить щебетать палачей.

Какой-нибудь изобразитель,

Чесатель колхозного льна,

Чернила и крови смеситель,

Достоин такого рожна.

Какой-нибудь честный предатель,

Проваренный в чистках, как соль,

Жены и детей содержатель,

Такую ухлопает моль.

Пайковые книги читаю,

Пеньковые речи ловлю

И грозное баюшки-баю

Колхозному баю пою.

И столько мучительной злости

Таит в себе каждый намек,

Как будто вколачивал гвозди

Некрасова здесь молоток.

Давай же с тобой, как на плахе,

За семьдесят лет начинать,

Тебе, старику и неряхе,

Пора сапогами стучать.

И вместо ключа Ипокрены

Давнишнего страха струя

Ворвется в халтурные стены

Московского злого жилья.

 

А поскольку в благодарственном стихотворении Мандельштам собрал всех — и комсомольскую ячейку, и палачей, и коктейль из чернил с кровью, и честного предателя, и даже какого-то фантастического колхозного бая, явно дистанцируясь от всего этого, стоит в очередную годовщину смерти самого измученного советского поэта вспомнить некоторые факты его скорбной биографии.

 

…Весь — откровенность, весь — признанья медь

И зоркий слух, не терпящий сурдинки.

На всех, готовых жить и умереть,

Бегут густые хмурые морщинки.

 

Вот таким величественным, с морщинками, вошел Иосиф В. Сталин в душу и в творчество Мандельштама.

 

Он свесился с трибуны, как с горы.

Бугры голов. Должник сильнее иска.

Могучие глаза решительно добры,

Густая бровь кому-то светит близко.

И я хотел бы стрелкой указать

На твердость рта отца речей упрямых,

Лепное, сложное крутое веко — знать,

Работает из миллиона рамок.

 

Однако, посветив густой бровью, Сталин сам указал Мандельштаму стрелкой — аккурат на Дальний Восток. Впрочем, Дальний Восток был не сразу, отношения двух гениев имели определенную эволюцию. Однажды, написав свой знаменитый — диссидентский! — стих про горца, Мандельштам стал с выражением читать этого «Горца» везде и всем. Почитал. Арестовали. «Кто посмел арестовать Мандельштама?» написал на докладной Сталин. После того, как онемевший в телефоне Пастернак собрата не защитил, Мандельштаму дали бумагу и попросили составить список слушателей. Попросили «стрелкой указать» тех, кто реагировал как-то особенно.

Тоже арестовали. Особо опасным слушателем оказался юный Лев Гумилев (спасибо, Осип Эмильевич). От самых радикальных последствий Гумилева спасла резолюция Сталина «освободить и доложить». И хотя «Горца» принято считать роковым произведением О.Мандельштама, как раз тогда, в 1934 году, все более-менее обошлось.

А именно.

Мандельштама после ареста выслали в Приуралье, в Чердынь, что на Каме. Подумав, разрешили с женой. Еще подумав, разрешили выезжать куда угодно, и Мандельштам, лично ткнув пальчиком в Воронеж, перебирается в Воронеж. Проблем с билетами нет, зато есть какая-то бумажка от «самой влиятельной организации». Покупают билеты, на зависть остальным, в привилегированных кассах. Едут на пароходе, Осип в тишине читает Пушкина.

В Воронеже Мандельштам выступает по радио, а ссыльные, общаясь с Мандельштамом, тщательно подбирают слова и, вообще, стараются говорить меньше. Чуток погодя, дабы оптимизировать процедуру поездок в Ленинград и Москву, Мандельштам переезжает в Калинин. Через год после рокового «Горца» у Мандельштама выступление в ленинградской Капелле. Чтобы восполнить творческую энергию, Мандельштам ездит по путевке на курорт.

Драматург Александр Гладков пишет в своем дневнике: «Мандельштам имел прямые контакты с Дзержинским, Бухариным, Гусевым. (Гусев С.И. в 1919 году возглавлял разведку. — прим. А.Е.). Ему помогали Молотов, Киров, Енукидзе. Он имел персональную пенсию чуть ли не с 30-летнего возраста. Когда он ехал на Кавказ, туда звонили из ЦК и просили о нем позаботиться. Вернувшись, он ходил снова на прием.... Его посылали в привилегированные санатории и дома отдыха».

Тогда-то как-то сами собой и слагаются возвышенные строки, а строки слагаются в огромные стихотворения, в оду.

 

И я хочу благодарить холмы,

Что эту кость и эту кисть развили.

Он рос в горах и горечь знал тюрьмы.

Хочу назвать его не Сталин — Джугашвили!

 

Сталина, похоже, эта высокая поэзия не восхищает. Его зоркий слух, не терпящий сурдинки, кажется, не на шутку оскорблен фонтанирующим пафосом. Все эти бегущие морщинки, светящиеся брови, могучие глаза со сложными веками, все эти узнавания отца и астматическая склонность «задыхаться, почуяв мира близость», умиления у Сталина не вызывают. И особенно раздражают ритмические сбои.

В общем, хочет Мандельштам благодарить холмы — пусть благодарит. Во Владивостоке у нас есть холмы, Лаврентий Палыч?

Строго говоря, поехал Мандельштам к холмам не после диссидентского «Горца», а четыре года спустя, после подобострастной «Оды».

Но еще за двадцать лет то того знаменитый Яков Блюмкин, имевший — хоть и левый эсер, — колоссальный вес в ленинском правительстве, был арестован после кремлевского банкета в связи с доносом (своевременной инициативой) Мандельштама. Мандельштам на том банкете пил мало, налегая на икру и пирожные, Блюмкин же выпил крепко, ну и достал кое-какие документы. Выделывался, говоря языком сегодняшним. А человек Блюмкин был не простой, и документы у него соответствующие. Кстати, расстрельные списки утверждал именно Блюмкин. В общем, на следующий день Феликс Эдмундович тряс руку Осипу Эмильевичу со скупыми словами благодарности за проявленную бдительность. Арестовать-то Якова арестовали, но, к ужасу мандельштамову, отпустили. Ибо для революции Яков Блюмкин был фигурой знаменательной. Но конфликт с Блюмкиным не стал для Мандельштама роковым. Впоследствии даже произошла встреча суперагента с поэтом, но без последствий. Осип только побледнел, как лебедь, а Яков зло потрогал щетину на щеках и протянул руку уважения. Ведь не всегда Блюмкин с Мандельштамом враждовали: еще до конфликта Яков предлагал Осипу работу в одном учреждавшемся учреждении, которое, по словам Блюмкина, станет очень важным учреждением.

Говоря о беззащитности советских поэтов перед властью, уместно вспомнить один эпизодец из жизни самого беззащитного. Как-то брат Мандельштама набедокурил и был арестован. В самое страшное учреждение Осип пришел без особого страха с ходатайством, предлагал взять Женьку на поруки, под свою ответственность. Ему отказали. Вопрос, впрочем, был решен через пару дней, когда включился Бухарин, но любопытна сама формулировка, с которой Мандельштам получил первоначальный отказ: «Нам неудобно будет Вас арестовать, если Ваш брат совершит новое преступление».

А что тут неудобного — взять, да арестовать. Все-таки НКВД.

Из воспоминаний Эммы Герштейн можно узнать о странных предложениях Осипа, от которых Эмма — подруга семьи — отказалась. А предлагал он ей участие в неких перформансах: изображая ужас, она выбегает на улицу с криком «НКВД мучает великого поэта», в то время как Осип изображает сердечный приступ.

О.Ваксель: «Как человек, Мандельштам был слаб и лжив».

А судьба сложная. То в разгар революции, когда население Петрограда с голодухи да от репрессий сокращается в пять раз, Мандельштам по несколько раз на дню принимает ванны в «Англетере» и в номер ему приносят молоко, то белые офицеры — как-то в Коктебеле — его ставят к стенке. То в литературном пайке от Максима Горького не обнаружит штанов, лишь одинокий пиджак, то снова снимает номер в «Англетере», но уже для встреч с любовницей (жена тогда сильно болела). То в Киеве его арестовывают за спекуляцию яичком, то вдруг, моложавый и трудоспособный, самый печатаемый (после Маяковского), но никогда не работавший и при советской власти книг не издавший, он начинает получать пенсию с уникальной формулировкой «за заслуги в русской литературе». (Пенсию назначил Молотов по ходатайству Бухарина, к которому Мандельштам по-дружески захаживал на чай.) А то, из соображений, должно быть, социального равенства, Мандельштам норовит что-нибудь скрасть. Причем, как у посторонних, так и у своих. На зоне же такая хроническая тяга к социальному равенству не оставляет шансов дожить до амнистии. И нет в зоне ни народного комиссара внутренних дел и петроградского главы Зиновьева, с покровительством да ваннами — Григорий Евсеевич к тому времени сам оказался бешеным троцкистом и политической проституткой, — ни Волошина с Кудашевой, с их способностью успокаивать белых офицеров, ни прочего тенниса. Теннис тут помянут к тому, что в теннис — на курорте — Мандельштам играл не просто так, а с Ежовым.

После того как судьба Ежова была решена, и Мандельштам отправился во Владивосток.




Евгений Антипов, 2024

Сертификат Поэзия.ру: серия 3980 № 179968 от 17.01.2024

-5 | 69 | 635 | 04.03.2024. 14:30:37

Произведение оценили (+): ["Александр Питиримов"]

Произведение оценили (-): ["Ирина Бараль", "Ева Михайлова", "Семён Эпштейн", "Александр Владимирович Флоря", "Александр Закуренко"]


Кто такая Ольга Ваксель мы не знаем...

Не расстраивайтесь. Многие не знают и все остальные имена, фигурирующие в статье.

Да это не я, это Анна Ахматова "расстроилась"

Что касается Анны Ахматовой, то да, это был необразованный и сильно безграмотный человек. Она здесь приведена как образец невежества?

Понял, понял, Осип Эмильевич девушек обманывал, а Анна Андреевна двух слов связать не могла...

Необразованный - значит, без образования. Безграмотный - делающий многочисленные орфографические ошибки. А вязать слова - это совсем иная ипостась. 

Значит, таки могла... Вы меня успокоили, а то я чуть было совсем не расстроился по поводу всех ипостасей

А какие основания для такого рода расстройства Вы обнаружили? Ахматову я даже не упоминал. Хотя материал, согласен, очень богатый.

Так это Вы упомянули образованную О.Ваксель, а мы, как говорится, академиев (Института благородных девиц) не кончали, и, глядя на крушение кумиров, чуть было не расстроились, но Вы взбодрили, и мы воспряли

Была процитирована характеристика Мандельштама, о котором статья. Если Ваксель всем давала такие характеристики, тогда смысл ее нивелируется. Но причем тут Ахматова, которая не знает О. Ваксель? Ахматова вообще не хотела знать никого, кто мог составить ей конкуренцию на любом поприще. И, кстати, зачем Вы процитировали незнающую Ахматову?

А что, нельзя? 
Кстати, Вы, лично, девушек никогда не обманывали,
а записки сочиняете с Библией под мышкой?
Вопрос риторический. Точка

Разумеется, можно. Можно все, что не запрещено законом. Но я-то полагал, что Вы это сделали с каким-то смыслом. Что касается обманутых мною девушек, то таких не припомню. Да и записочек, вроде, не сочиняю. А Библия, действительно, источник интересный. 

Будучи рядовым читателем, я терпеть не могу Мандельштама. В качестве филолога терплю его, хотя с трудом.
Я антисталинист, но бездарный пасквиль на Сталина считаю омерзительным. Такая "критика" идет лишь во вред собственным целям.
И всё же плевать на могилу человека, тяжело расплатившегося, недостойно.

Ни на чьи могилы я, вроде бы, не плевал. А в чем плевки выражаются? Я вполне индифферентно отношусь к Мандельштаму и мне глубоко без разницы, кто и как к нему относится. Но я убежден, что каждому (если речь о судьбе) воздается по вере его. И цели у меня, у педагога со стажем, простые: обучать оболтусов мыслить самостоятельно. Я привел факты, мне известные (кстати, известные, полагаю, многим, кто интересовался литературной жизнью той поры). Что касается сочувствия тем или иным  персонажам (в том числе историческим), то я это делаю самостоятельно, а не за компанию. То есть, полагаюсь на свои выводы. Мне они почему-то представляются логичными. Но могу и заблуждаться. Мандельштам в 1905 году кричал "ура!" поражению при Цусиме (так и во время ВОВ делали, и сегодня делают многие подонки), а революцию воспринимал как дело доблести. и писал соответствующие стихи. Ну, ладно, юноше такая реакция свойственна. Но ему вторит и Цветаева "Неужели эти улицы никогда не потеряют своего мирного вида? Неужели эти стекла не зазвенят под камнями?" Когда стекла зазвенели, многие, призывавшие революцию получили по полной. Мне их не жаль, потому что кроме них за эту экзальтированную глупость заплатили десятки миллионов простых граждан (кстати, тружеников, в отличие от). Как неплохо знающий историю, к Сталину отношусь с большим пиететом, пасквилей (тем более, бездарных) о нем не писал и считаю его спасителем страны. Да, для этого пришлось избавиться от огромного объема грязи, а в работе экскаватора аккуратность редка. И уж сочувствовать какому-нибудь Чикатиле с революционными идеями не собираюсь на том лишь основании, что он тяжело расплатился. Вы Мандельштама терпите. Ну, терпите, это Ваш выбор. Возможно, у Вас есть какие-то страхи, или какие-то обязательства. Только я-то ерундой восторгаться не намерен. 

Евгений, Сталин безусловно был великой личностью. Но величие правильно брать по модулю. И лучше эту тему не трогать, если родовой кровью ради спасения страны земля не удобрена. Из уважения к памяти тех, кто по неаккуратности экскаватора удобрял. Извините. Эмоций много.

Дело в том, что сферой моих профессиональных интересов является как раз история. И трогаю я именно те темы, в которых разобраться просто необходимо. А поскольку эмоции не лучший помощник в этих делах, а уж эмоции, умноженные на незнания - тем более, поэтому буду действовать, согласно своим убеждениям и знаниям. Дело в том, что ввиду определенных слабостей человечьего мозга и психики, человечьей массой-то и манипулируют. Полемика под данной публикацией - типичнейший пример. Заметьте, никто разумного контраргумента не привел, а фырканья сколько. Просто им сказали когда-то, что надо действовать именно так, вот и фыркают. Заметьте, фыркают даже те, чей организм бормотуху вроде бы не переносит. В этом смысле я демократичен: если кто-то любит пить жидкость для мытья стекол - пусть себе пьет. Если кто-то не любит, но пьет за компанию - пусть пьет. А вот если кто-то не любит и не пьет - радуйтесь. Вам больше достанется. Только не надо прикидываться сомелье, выглядит это комично.

Обоих прадедов по отцовской линии 1937 год коснулся. Одного нквдшник гнал по степи в мороз, пока до смерти не загнал. 28 лет ему исполнилось, две коровы (за них и взяли), четверо детей. Второго на радиоактивных работах до язв сгноили. По доносу. Шестеро детей. Сейчас пытаюсь выяснить место захоронения. Я не сомелье и не человек знающий, но по-другому не посмотрю. Потому что не хочу. Мне прадеды ближе, чем идеи. И хотелось бы, чтобы исторический взгляд был более детализирован. Из космоса Земля - прекрасная голубая планета. Но есть и нюансы, и они наша жизнь, а не вид из космоса. Так есть. 
Спорить я не собиралась. Просто высказала мнение. Примите его или не принимайте.   

Так и я ведь с Вами не спорю. Просто акцентировал, что эмоции всегда сильнее разума. И кто-то на этом играет. А нюансы есть даже в Вашем кратком изложении о прадедах. 1. Мы всегда убеждены, что "мой дядя самых честных правил". Но преступления кто-то совершает, чей-то дядя. 2. По доносу. То есть, кто-то и с какой-то целью этот донос написал. Упомянутый нквдшник лишь выполнял приказ (иначе бы и его погнали в мороз). 3. Нквдшник мог быть и подлецом - не исключено. Но в этом смысле интересно проследить его биографию.Не исключено, что он тоже ответил по полной. И вот пока вся цепочка причинно-следственных связей не выстроится, суммарную оценку дать сложно. Но и в цепочку фактов обязательно будут вмешиваться эмоции.

Так и я говорю не о конкретных людях, а о системе, с помощью которой спешно спасали страну. Немецких солдат вон как обрабатывали, да не всех обработали. И этих служителей внутренним делам тоже. Но и там не всех. А мои прадеды обычной жизнью жили. Второй чуть более денежную должность, чем остальные, занимал. Кому-то понадобилась. Тогда это запросто было. Самый младший сыночек помнил, как в доме на верёвочных качельках качался, так вместе с ним эти качельки с потолка сорвали. Была ли в таком поступке необходимость? Способствовало ли это спасению страны? Ну как бы есть у меня причины думать своё. А эмоций у самого отца народов всегда было много, это тоже факт известный. Только он их сразу сублимировал.

Ничего мы про эмоции отца народов не знаем. Это только Радзинский знает, что Наполеон/Николай/Сталин чувствовали в тех, или иных обстоятельствах, и о чем думали в тишине. Мы же не знаем, о чем думал нквдшник, срывая детские качельки на веревочках. Нам удобнее думать, от злобы, что возможно. Однако в КПЗ у арестантов отбирают ремни и шнурки, чтобы исключить суицид на эмоциональной (опять же) почве. А если говорить не о качельках, но о системе, так возникла она именно из-за революции с гражданской войной, как завещал великий Ленин. И приближали эту революцию со всеми производными всякие поэты-писатели, которым при самодержавии жить было ну совсем невыносимо.

Так он качельки вместе с качающимся на них маленьким ребёнком сорвал. Если бы пустые, тогда были бы варианты. Хотя, есть вариант, что нквдшник по-человечески попросил слезть, а малец умышленно замешкался, поставив спасение страны под угрозу по причине простоя во времени организованных мероприятий. И по теории вероятностей такой вариант действительно есть. Но я за него не проголосую. Мне он не кажется убедительным в общем контексте повествования.

А как Вы считаете, что проще (физически легче) забрать ребенка, или забрать ребенка вместе с качелями, вырвав веревочки, которые, надо полагать, закреплены были надежно. 
Помню, в период перестройки, когда мы восстанавливали молодежную секцию Союза писателей Ленинграда, я как председатель, до последнего дня не оповещал о дне ключевого заседания, поскольку предыдущее было грамотно, даже виртуозно сорвано. А на состоявшемся заседании некая девушка возмущалась, что ее проинформировали только за день.

Там просто зашли и сорвали. Никто не ожидал, растерялись. Пока ахали, видимо — качели были сорваны. Ребёнок ударился (забыла уточнить), поэтому, главным образом, хорошо помнил. А так — согласна. Каждую ситуацию необходимо рассматривать индивидуально. В некоторых случаях действительно имеет место быть малооправданный саботаж.

Важнее другое. Что в результате известных метаморфоз к власти пришли некие античеловеки, которые действовали в альянсе с античеловечками. То есть, могло быть, что угодно. И с этим надо было что-то делать. Сделали. Сопротивлялись античеловеки? Вредили? Естественно. Остались ли реликты? Конечно. И распространяют ужасы о том, как погибали истинные большевики. Из-за ужасного Сталина. Кстати, число жертв гражданской войны и Большого террора несоизмеримы.

Евгений, у меня личность вождя не есть нечто единое. Она делится на товарища Сталина, который с определённой точки зрения действительно был отцом народов и «за нас», и на того, кто не особенно вникал, как именно работает выпущенный на поля экскаватор. У меня нет к нему никакой ненависти. Да и ни к кому нет. А Ваше видение мне не понравилось. Потому что субъективно расставлены акценты. Вы сказали, что машина очищала от грязи, делала благое дело, ну а там не без щепок. А могли бы сказать, что благую идею пришлось реализовать чудовищным образом, и неизвестно, стоила ли игра таких свеч. Однако, сказали иначе. В любом случае, спасибо за дискуссию. Несмотря на разногласия, мне импонирует, что Вы человек адекватный.

Благое дело реализовывали не чудовищным образом, просто кому-то нужно было сделать из этого чудовищный образ. Хотя борьба не на жизнь, а на смерть всегда жесткая. Но ведь и идею материнского капитала можно довести до такого, что это станет воплощением цинизма и подлости. Причем, играя на человечьих свойствах исполнителей и на задачах дискредитировать главу государства. Опишите все уродство с эмоциями и за гранты, станете популярны, о Вашем творчестве клевреты будут писать многочисленные статьи, называть улицы Вашим именем. И станете неприкасаемым классиком.

Евгений, с одной стороны, активность Джугашвили в деле революции, с другой - "всякие поэты-писатели, которым при самодержавии жить было ну совсем невыносимо". Вклад несопоставим. Это к вопросу о распределении "пиетета" и упрёков в приближении революции.
Добрый день. 

Есть такая евангельская формула: по делам их узнаете. А что касается деятельности Джугашвили во времена дореволюционные, там много интересного. Даже неясного. В ходу пока мифы.

Относительно разбора стихов сразу вспоминается Б.Пильняк с его незабвенным «Кому — таторы, а кому — ляторы»... Печально.

А я вот читаю Ваш комментарий и мне печально, что Вам вспоминается Б.Пильняк. А что у Вас с собственными мыслями? Или Вам достаточно чужих?

Евгений, мои мысли по данному поводу настраивают на куда более печальный лад. Не хотелось бы Вас настолько огорчать, да и в целом не вижу смысла в дискуссии. В любом случае Вы сообщите, что делаете, как считаете нужным. И будете в этом по-своему правы, если не привязываться к обозреваемым результатам Ваших усилий.

Вы меня ничуть не расстроите, озвучив свои мысли. Людей, чьи мысли состоят из штампов, очень много. 

Цитата из сочинения г-на Антипова: «После того как Ежов был арестован, и Мандельштам отправился во Владивосток».

Никола́й Ива́нович Ежо́в (1895-1940). В августе 1938 года первым заместителем Ежова по НКВД СССР и начальником Главного управления государственной безопасности был назначен Лаврентий Берия, к которому с этого момента стало переходить фактическое руководство наркоматом. В 1939 году <Ежов> негласно арестован, а спустя год также негласно расстрелян по ряду обвинений. Известно письмо Ставского Ежову от 16 марта 1938 года, в результате которого продолжились гонения на поэта Осипа Мандельштама. В ночь с 1 на 2 мая 1938 года Осип Эмильевич был арестован. 2 августа 1938 Особое совещание при НКВД СССР приговорило Мандельштама к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. 8 сентября 1938 года Мандельштам был отправлен этапом на Дальний Восток. 27 декабря 1938 года поэт скончался.

Очевидно, Мандельштам погиб до того, как Ежов был арестован. Весь текст г-на Антипова основан на подобных передержках и подтасовках. Факты в данном сочинении используются как постмодернистский пунктир, внутри которого расположены горы «авторской» фальши, им ли самим сконструированной или где-то читанной (источников своего злопыхательства оный автор, как всегда, «точно не знает») – неважно. Как говаривал булгаковский персонаж: «Врать не надо!»

Вот Вы, Александр Владимирович, сразу заметили. Автору данного опуса, похоже, невдомек, о чем собственно речь.

Ну, что Вы, Игорь Белавин Песни, все я прекрасно понимаю. Просто не хочу по мелочам и раньше времени обижать оппонента, который считает себя умнее - в данном случае, автора. Пока наблюдать это интереснее.

За поправку спасибо. Некоторое расхождение в датах обусловлено тем, что статья была написана задолго до Интернетов, а дата ареста Ежова была засекречена. И правильней было бы так: когда судьба Ежова была решена, и Мандельштам отправился во Владивосток. (Сейчас исправлю). Если же по существу поправки, то имею сообщить следующее. С осени 1937 года Берия проводит чистки в руководства Грузии, Азербайджана, Армении. С начала 1938 года он член Президиума Верховного совета СССР. То есть повышается в статусе и полномочиях. В августе 1938 назначен замом Ежова, чье смещение прочитывается. Причем, смещение не с целю перевода на другую партийную работу, а стой, которая известна. Любое смещение таких фигур начинается с вычищения креатуры. В чем же подтасовка? А про «авторскую фальшь» хотелось бы аргументированней, иначе такой прием развязывает руки для более жесткой терминологии в полемике.

Я не сторонник переходить на личности или критиковать человека за его взгляды. Какие в Вас, мне несимпатичны, но это дело Ваше. Сама методика подобного рода опусов открыта (как ящик Пандоры) покойным Юрием Карабчиевским. В этом же ключе пишет Дм. Быков. Возможно, к их лагерю Вы себя не причисляете. Но методика та же.
Вы не сможете привести цитату и указать источник фразы "Нам неудобно будет Вас арестовать, если Ваш брат совершит новое преступление», хотя факт о Бухарине, заступившемся за Александра Эмильевича, общеизвестен. И так многажды. Однако у меня нет ни времени, ни желания выводить Вас на чистую воду. Или вступать с Вами в полемику. Живите, как хотите, публикуйтесь, где хотите, мне это без разницы. Я просто зафиксировал факт. Надо будет - найду еще 10.

Карабичевского не читал и даже не знаю. Ящики Пандоры не открывал, что пишет Дм.Быков меня не интересует. То, что Вы многого не знаете, не удивляет. Живу, и публикую - согласно Вашим заветам - так, как считаю нужным. 

"Но еще за двадцать лет то того знаменитый Яков Блюмкин, имевший — хоть и левый эсер, — колоссальный вес в ленинском правительстве, был арестован после кремлевского банкета в связи с доносом (своевременной инициативой) Мандельштама." - Евгений, а можно подробности? По какому поводу был банкет, кто участвовал, что было написано в доносе, дату ареста.
А то, знаете ли, как-то сомнительно выглядит: собрался в Кремле правительственный банкет, нагулялись вдоволь, а один из мелких случайных участников написал на одну из главных персон донос за поведение на этом банкете. И оную персону на основании этого доноса арестовали. Вам не думается, что арестовали бы при таком раскладе доносчика?

Ну вот же, голос не мальчика, а почти что мужа. Вопрос абсолютно логичен. Правда, я бы еще добавил, что "мелких случайных участников" на Кремлевских банкетах не бывает. А за ответами могу послать Вас, куда заслужили - к Г.Иванову ("Петербургские зимы") и к Н.Мандельштам, которые Кремлевский банкет упоминают, хоть и с разными коннотациями.

И там же написано и про донос Мандельштама на Блюмкина, и про арест Блюмкина из-за этого доноса?

Я уже вижу, что Вы умудрились вывернуть наизнанку написанное Г.Ивановым. И это уже давно не удивляет.

Вот и замечательно. Итак, эпизод в Кремле был. Источники, которым Вы доверяете, это подтверждают. Изучайте. При Ваших навыках у Вас все получится.

Во-первых, "эпизод в Кремле" - это Ваша выдумка и переиначивание фантазий Г.Иванова. Который "Изобразить эту или подобную ей попойку не могу по простой причине: не бывал. Но вообразить не трудно"
Во-вторых, Н.Мандельштам оценивала мемуары Г.Иванова весьма скептически именно в плане достоверности.
В-третьих, мне непонятно, что Вы подразумеваете под "источниками, которым я доверяю".

Г.Иванов и Н.Мандельштам эпизод упоминают? Они его выдумали? А дальше так. Коли Вы проявили мыслительные навыки и задались вопросом, почему после инцидента не был арестован О.Мандельштам, не останавливайтесь и задайте вопрос следующий, почему Мандельштаму выделили квартиру, да с телефоном, почему Мандельштам захаживал на чай к Бухарину и по поводу остальных фактов тоже задайте вопросы. Может, что-то получится. Полагаю, при Вашем упорстве - обязательно. 

У Н.Мандельштам я ничего похожего не нашёл. У Г.Иванова эпизод выдуман. Ваш пересказ фантазий Г.Иванова ещё бредовее. Как и в случае с уголовным делом и штрафом Л.Т., где Вы умудрились перепутать прямой угол с температурой кипения воды. И себя проявлением мыслительных навыков до сих пор не запятнали. :о)

То, что Вы невежда, к тому же туповатый, я знаю.Поэтому рекомендую изучать самостоятельно.

Кстати, о невежестве: такого понятия, как "теория вероятности", не существует. Существует "теория вероятностей". Это Вам любой мало-мальски грамотный человек подтвердит. :о)

Сергей, у меня та же ошибка. Спасибо, что обратили внимание. Исправила. Теперь точно запомню)

Екатерина, не за что. Всегда к Вашим услугам. :о)

Замечательно. Вооружайтесь этой теорией и действуйте. Возможно, Мандельштаму квартиру и пенсию выдали согласно этой теории. Тоже версия.

Возможно, что вероятность встретить на улице динозавра Вы оцениваете в 50%, как та блондинка из анекдота (или встречу, или не встречу).
Но утверждать, что квартиру с телефоном и пенсию Мандельштаму выдали за донос на Блюмкина после кремлёвской попойки в стиле "там сидела Мурка в кожаной тужурке, а из-под полы торчал наган", это сильно: прообразом притчи о сидящем на столбе Гоголе не Ваши ли изыскания послужили? :о))

Вы опять разочаровали. Укажите место в тексте, где автор утверждает, "что квартиру с телефоном и пенсию Мандельштаму выдали за донос на Блюмкина". Получите 1000 биткоинов. Все-таки общение с олигофренами дело безнадежное.

После того, как Вы укажете, где Г.Иванов говорит о правительственной попойке в Кремле и колоссальном весе Блюмкина в этом правительстве.
А что касается олигофренов - так я всего лишь воспользовался Вашей методикой интерпретации сплетен и слухов. Так что это Вы даже не в монитор, а в зеркало плюнуть изволили. :о)))

То есть, Вы сами формулируете за меня тезу, она Вас интригует, Вы требуете удовлетворения Вашей любознательности и дискутируете в конечном итоге с собой? То-то я все время чувствовал себя лишним в этой переписке. Ну, не буду мешать. 

Вот это правильно. Заткнитесь и попытайтесь уже разобраться, за что Л.Т. был назначен штраф. А то до сих пор уверены, что это был такой приговор по делу об убийстве вынесен. И это не олигофрения. :о))

Ну, давайте про олигофрению, раз это интересно. Итак, Вы до сих пор убеждены, что два этих события (гибель крестьянина и штраф) не связаны? Так я же и ссылку на скан документа присылал. Впрочем, ладно. Не буду Вам мешать.

Давайте. Вы до сих пор убеждены, что штраф был назначен Л.Т. по делу о смерти крестьянина, которого забодал бык. А это не соответствует действительности ни в малейшей степени. Будете возражать?

Читайте авторский текст, потом читайте скан документа и рассуждайте о чем хотите.

Ну, что же. В таком случае вернёмся к месту Вашего предыдущего преступления. :о)

Э, нет, зачем мне развлекать этот скучающий Annus?

Обещаю что-нибудь и с другой стороны, а пока хотел бы поговорить о принципиальном. Итак, идею рассматривать наследие ушедших великих писателей через призму их личных недостатков и неприглядных фактов их биографий Вы не находите верной. И тут я вижу, как минимум, два пункта аберрации. Пункт первый. Часто из писателя/поэта делают кумира и обязывают грядущих пионеров ровняться на (дальше список имен). И, как правило, пионер даже не догадывается о том, кто и с какой целью навязывает этот список. В этом смысле ехидство моих высказываний очень даже обосновано. Если же все это грязное белье не принципиально в контексте гениального творчества, то и ладно бы. Караваджо, Челлини, какая мне разница, как они жили. По крайней мере, в моей системе ценностей эта сторона их жизни не девальвирует их искусства. Тогда почему же Вы боитесь за Мандельштама и прочих? Объясню: потому, что рушится миф, за счет которого и держится величина той, или иной фигуры. И тут возникает пункт второй. Для обывателя миф "великой фигуры" является чем-то вроде формы психического расстройства. Обыватель смотрит на эти фигуры снизу и, соответственно, не способен замечать очевидного. Я же на всех этих великих смотрю перпендикулярно. Юношеский нигилизм мне не свойственен, потому что это форма выпендрежа, а это всегда моветон. Моему вкусу это претит. Но так сложилось, что с юных ногтей я формировался в среде "великих людей разной величины". Причем, параметр их величины был вполне объективным и не зависел от чьего-то мнения. То есть, объективный взгляд, хотя бы в рамках моей ментальности, но уже без наставлений завуча Мариванны способен составить. Равно как и представление о значимости для искусства той, или иной фигуры. По крайней мере, явные косяки вижу (как и многие), с той лишь разницей, что спокойные вопросы относительно этих косяков могу озвучить. В свое время, молодым человеком, я прошел через ряд когнитивных стрессов. Например, в 1979 году был почти травмирован «творчеством» Ильи Глазунова, в 1996 году уже под иным углом взглянул на его деятельность, а в 2002 году, при личном знакомстве свое мнение в лучшую сторону изменил. Хотя художником лучше он от этого не стал. Иначе говоря, его бэкграунд (в нашей терминологии, белье) сработал в плюс. А белье Л.Толстого, Мандельштама и т.п. работает в минус. . Мне чужд пафос Данко, я не намерен себя кому-то противопоставлять, и выкрикивать «обыватель!» больше необходимого. И еще есть один аспект моей мотивации. Так сказать, третий пункт аберрации. Поскольку я неплохо знаю и историю искусств, говорю со всей решительностью: масса великолепных художников-поэтов-музыкантов, не бивших стекол, не скандаливших по пьяни, не умерших от наркотиков, остались за кадром общественного (то есть, обывательского, да) внимания. Умниц, талантливых, добропорядочных. Но нет – на устах все какие-то макаревичи, гребенщиковы, шемякины, земфиры. Малевичи, одним словом.

"Я же на всех этих великих смотрю перпендикулярно" - если Вы себя считаете стоящим на одной ступеньке с Л.Т., Караваджо и Челлини, то это всего лишь говорит о непомерности Ваших амбиций. И ни о чём другом. При том, что Вы в сравнении с ними - не более, чем горничная, меняющая бельё на их постелях и выше сплетничанья с кухаркой об этом белье подняться не способная.
"масса великолепных художников-поэтов-музыкантов, не бивших стекол, не скандаливших по пьяни, не умерших от наркотиков, остались за кадром общественного (то есть, обывательского, да) внимания" - и поэтому вместо того, чтобы рассказать об этих художниках-поэтах-музыкантах, Вы предпочитаете копаться в грязном белье для ниспровержения тех, кого обыватели считают великими? Это тоже повадки горничной. Причём горничной вороватой, злобной и мстительной.
Привет Вашим ученикам. Надеюсь, они сюда заглядывают.

Это Вы ничего не поняли. Вы призываете меня вернуться на уровень Ваших открытий в старших классах? Так я эту эволюцию прошел. Стихи Мандельштама говорят за себя. И что говорят-то? О неспособности совладать даже с техникой? Я ж для чего про Глазунова рассказывал? Только для иллюстрации упомянутой эволюции. Полно поэтов, достигающих вершин без навязчивой помощи Мариванны. Вполне возможно, что Вы действительно получаете наслаждение от графомании. Почему нет? Я Вас не разубеждаю. Справедливости ради должен отметить, что не всегда Мандельштам графоман, но ведь и приведенные примеры остаются в силе. Кто-то слушает Макаревича и Гребенщикова. На здоровье. Только меня-то увольте. Молясь на дурновкусие, Вы обкрадываете себя, потому что множество прекрасных поэтов (впрочем, я это уже говорил). Вы упомянули Парщикова и жданова, как бы намекая на широкий диапазон Вашил литературных интересов. Но это ведь тоже графомания и дурновкусие, только изощренное. Вот Вы самостоятельно что-то для себя сформулировали и высказали: но почему-то ровно то, что написано в методичке Мариванны.