Память

%d0%a5%d0%b0%d1%82%d0%ba%d0%b8%d0%bd%d0%b0 7

Наталья Хаткина

2 сентября 1956 г. - 14 августа 2009 г.

          Наталья Хаткина – хрупкая женщина-поэт, прожившая большую часть жизни в Донецке, 14 августа 2009 года покинула этот мир, ушла тихо, во сне… Осталось великое множество стихотворений, разрывающих сердце, пророческих текстов: о любви и войне, которая и началась-то только через пять лет после смерти Натальи, но Хаткина высмотрела её приближающуюся скорбную смертельную фигуру на донбасских дорогах:

 

          Воздушная тревога. И в какой

          подвал сойти со шкаликом чадящим,

          немеркнущей лампадой спиртовой?

          Присядь, скрипя, в углу на старый ящик

          и слушай вой. В ушах? Над головой?

          В тревоге воздух. Медный купорос –

          голубизны отравная истома.

          Придёшь домой – воронка вместо дома,

          и только ветер треплет, точно пёс,

          какие-то листки из старого альбома…


          «Наталья успевала писать не только стихи, но и прозу, пьесы, журнальные и газетные статьи, была в эпицентре культурных событий не только Донецка, но и Москвы, Киева, Одессы, зарубежья, – вспоминает Светлана Куралех. – Чтобы выжить, Наталье приходилось писать километры заказных текстов, но в любой литературной работе она оставалась профессионалом, Литератором с большой буквы. Из её стихотворных экспромтов можно было бы составить отдельную книжку… Главное – стихи, в которых слышится дыхание Серебряного века, пульсирует боль отпущенного ей времени... А ещё есть сказки и проза. Её рецензии бережно хранят художники, актёры, музыканты, поэты, звучат песни на её слова, в театрах идут спектакли по её пьесам. Натальи нет, а перед юными зрителями порхает придуманная ею Стрекозесса-поэтесса, квакает Жаб Жабыч – обыватель, и маленькая героиня на ниточках судьбы ищет дорогу к своему счастью…»

Semen gudzenko 01

Семён Гудзенко

5.3.1922 - 12.2.1953

         Гудзенко был высоким, широкоплечим, спортивным парнем. В июле ему удалось записаться в ОМСБОН: Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения. При отборе ценилась не только физическая выносливость, но и самообладание, творческий склад ума, способность быстро принимать решения. Студент второго курса литфака Гудзенко обладал этими качествами.

         2 февраля 1942 г. Гудзенко был ранен в живот осколком мины. Кто-то из друзей потом заметил: «пушкинское ранение»…

         21 апреля 1943 г. - вечер Гудзенко в столичном Клубе писателей. Об этом вечере потом рассказывали легенды. В зале собралась тогда вся литературная Москва. Представляли 21-летнего поэта Антокольский и Эренбург. Опытные литераторы, люди, много повидавшие на своем веку, чрезвычайно волновались - это чувствуется по сохранившейся стенограмме. Когда он заговорил, в зале установилась мертвая тишина. Молоденький парень, вчерашний студент, рассказывал такие вещи, о которых фронтовики предпочитали не вспоминать и много лет спустя после войны.    Уже после того, как Семён прочитал стихи, одна писательница сказала: «Как будто с человека содрана кожа…»

         С 9 мая 1945-го прошли считанные месяцы, а Гудзенко с горечью пишет в дневнике о том, что скоро развеют по России «пепел фронтового братства»…

         Его упрекают в том, что он задержался на войне, призывают сменить интонацию. Редакторы откладывают новые стихи Гудзенко в сторону. Они боятся их. В 1943 году на вечере в Доме писателей однополчанин Гудзенко сказал: «Стихи Гудзенко обладают большой взрывчатой силой».

         Война прошла. Взрывчатая сила осталась.

Tihomirova

Александр Тихомиров

2. 2. 1941 - 18. 1. 1981

           Александр Тихомиров родился в 1941 году и погиб, сбитый электричкой, в 81-м, немного не дожив до сорока.

           Сегодня не Сашино время. Но и «вчера» – в 1960–1970-е – было не его время. А значит, он вне времени. Или же все времена – его. Он нужен всегда… А ведь это самое трудное – говорить тихо, но так, чтоб тебя слышали.

            Отчего голова поседела?

           Вроде б не с чего ей поседеть.

           За меня вся родня отсидела –

           Так что мне не придётся

             сидеть…

            Из чего эти стихи? Из тихих слов и глагольных рифм, но ничего другого не надо. Все сказано... Слов мало, но вполне достаточно, чтоб перехватило дыхание. И плох тот мир, который не способен услышать такие стихи… А тем более сегодня, когда децибелы шума таковы, что ничего не стоит потерять слух. Сашины тихие стихи могут помочь его вернуть. Вообще он знал, с кем быть на «ты»: с березой, с коровой. Короче, с фауной и флорой, для которой он тоже всегда был своим…

            Во сыром бору-отчизне

           Расцветал цветок,

           Непостижный подвиг жизни

           Совершал, как мог…

            Вот в какое интимное окружение поместил поэт высокие слова «подвиг жизни». В этом весь Саша – не греметь словами, не бряцать. Авось, услышат и так. Очень хочется, чтоб услышали...

3685

Владимир Переверзев

14. 3. 1947 - 25. 3. 2009

       Из всех, встреченных мною в жизни ценителей поэтического слова, Владимир Переверзев был, пожалуй, одним из самых остро чувствующих, схватывающих в слове то самое сокровенное и неуловимое, что делает стихотворные строки подлинно поэтическими: 

       …Что если смотреть, не мигая,
       Сквозь эту болотную мгу,
       Почудится, верно, другая
       Россия на том берегу.
       У ней в рукавах по жар-птице
       И в синих цветах сарафан,
       С которым, наверно, сравнится
       Один мировой океан.
       У ней драгоценный кокошник
       И русые косы у ней, –
       У той, что не топит, не крошит,
       Не душит своих сыновей.

       …Переверзев работал редактором на орловском телевидении и подготовил целую программу для фильма о поездке с нами по памятным литературным местам: Спасское-Лутовиново, Клеймёново, Никольское-Вяземское… Тургенев, Фет, Толстой… А в Орле – музеи Лескова, Андреева, Бунина…  Довелось мне с ним и путешествовать на Монерон, на Курилы, на маленькую таёжную речушку в предгорьях Сусунайского хребта. И всё-таки для меня несомненно: в этих наших вылазках и даже вовсе без них он был не путешественником, а странником. Путешественник возвращается в итоге в то же самое место, откуда вышел. А со странником ничего не известно. Он может и остаться где-то или продолжать странствовать, кочевать, не помышляя о возвращении. Владимир Переверзев не был путешественником: родился и умер в Орле, прожив несколько лет на Сахалине. Но «странником по звёздам» он точно был…

%d0%95%d0%a0%d0%a8%d0%9e%d0%92 1024x683

Владимир Ершов

1.07.1949 - 1.11.2018

           Ангажированность для таланта литературного смерти подобна, и те, кто шёл на компромисс с господствующей идеологией, расплачивались потом за это всю жизнь. Но Заозёрная школа возникла не как кружок ниспровергателей и нонконформистов - сам факт её существования являлся отрицанием тоталитарной литературы, пускай и в отдельно взятом регионе…
           С годами "Заозёрная школа" и археологический музей Танаис стали синонимами. И, как синонимы, они записаны в скрижалях российской контркультуры, упорно не замечаемые штатными литературоведами и критиками, которые в угоду конъюнктурному эстетству и заумной псевдоинтеллигентской вкусовщине пестуют и подсаживают невесть откуда взявшихся литературных выкидышей и отморозков.

           В "Заозёрную школу" невозможно "вступить", как в союз писателей, или быть из неё исключённым; она - как древний клан, как маленькое племя, и выбыть из неё можно только в мир иной. Но и там твою грешную усталую душу то и дело будут окликать отсюда оставшиеся, будут читать твои стихи и рассказывать про тебя всяческие небылицы…  Как же всё-таки всем нам повезло друг на друга: ни деньги, ни бедность, ни слава не смогли разорвать наш круг. Мы стали со временем видеться реже, но невидимая дольнему миру связь между нами со временем становилась всё крепче…