Год две тысячи двадцать второй

на планете Земля, очевидно, и я мчусь

сквозь пространство и время, несусь

в межгалактических полётах, сканируя частоты.

Погода, в основном, космическая морось,

а медиа, в основном, небесная ересь,

Но вот уже целых сто лет я ловлю станцию

Би-би-си. И несмотря на случайные

помехи

и огрехи

я испытывал вибрации глубокие

в мозгу, в смешных костях и в слезных протоках.

И добавочным мне подарком -

от нее раздражаются тираны и магнаты.

Но что это такое, эта Би-би-си, эта корпорация,

которую и высечь не за что, которая душа нации?

Если хочешь узнать о ее любимом миропорядке,

в этом преуспеешь ты вряд-ли:

только недавно я всё узнал, что нужно знать

о сексуальной жизни

жабы наттерджек,

потом я побывал свидетелем войны,

потом изучал значение смысла жизни,

потом нырял под антарктические льды.

Потом смотрел, как стая гордых львиц

на стадионе, газон футбольный превращает, играя,

в среду своего естественного обитания.

Над заблокированными радиоволнами

и каналами, забитыми шумами и помехами,

я настраиваю свои часы и рулю отлично

по сигналу, который пульсирует ясно, размеренно и

энергично.

*  «Смешная кость» вовсе не кость. На самом деле это нерв, который проходит по внешней стороне локтя. Его называют локтевым нервом. Нерв этот расположен рядом с костью, которая называется по-латыни «гумерус» (плечо), что может звучать как «юморист».

Стихотворение поэта-лауреата Саймона Армитиджа “Отчет о передаче”, посвященное 100-летию Би-би-си

Transmission Report

It’s the year two thousand and twenty two

on planet Earth, apparently, and I’m careering

through time and space, careening

between galaxies, scanning the frequencies.

The weather is mostly cosmic drizzle,

and the media mostly celestial drivel,

but for a century now I’ve picked up a station

called ‘the BBC’. And despite occasional  

interference

have experienced

deep vibrations

in my brain cells, tear ducts and funny bones.

As a bonus,

it annoys the hell out of tyrants and moguls.

But what is it, this BBC, this corporation

with nothing to flog, this soul of the nation?

If there’s some world order it’s trying to favour

then it’s a complete failure:

just recently I learnt all there is to know

about the sex life

of the natterjack toad,

then witnessed war,

then considered the meaning of meaning of life,

then deep-dived beneath Antarctic ice.

Then watched a pride of lionesses

make a football stadium’s grassy plain

its natural terrain.

Above gridlocked airwaves

and channels jammed with cross-talk and static

I set my clock and steer

by a signal that pulses keen and measured and  

clear.