Свернул паруса я на легком своем, подобном листку, челноке,

У южного берега остановился на чуской реке.

Из города слышен вечерний рожок,

                                  и где-то свирель тихо плачет-поет.

Бескрайне-безбрежные воды,

                                  на отмели дикие гуси

                                                                    в тревоге взлетели вразброд.

Туман развернулся, подобно расписанной ширме,

                                  и в роще осенней повис.

И горы, чернея, как брови красавиц, вдали

                                   едва поднимаются ввысь.

Легко оставлял я родные края,

                                  с годами скитаться становится мне все трудней.

Служить на чужбине еще тяжелей,

                                  тем боле, на склоне дней.

Посмотришь: повсюду постылый пейзаж,

                                   безжизненный, тянется вдаль,

                                                                    тоскою мне мысли круша.

Далек императорский город,

                                   уже не достичь Циньской башни,

                                                                  в смятенье – скитальца душа.

Простерлися вдаль ароматные травы, наполнен

                                   закатным сияньем простор,

И тучек остатки рассеялись, нет от красавицы

                                   весточки мне до сих пор.

вариант для  Vir Variusа:

Снял парус на челноке, 

         ночевать на реке.

Чу, рожок, свирель поет, 

         с берега – гуси вдруг – ввысь вразброд.

Туман ширмой – в роще повис, 

         горы – брови дев – едва ввысь.

Дом свой бросив, в пути все трудней, 

         в чужбине – на склоне дней.

Уныл пейзаж – тоской мне – взор круша. 

         Столица, дева – где? Ах, душа.

В лучах заката – трав простор, 

         вести девы нет – до сих пор.

柳永（987－1053) 《迷神引》

一叶扁舟轻帆卷，暂泊楚江南岸。

孤暮角，引胡笳怨。水茫茫，平沙雁，旋惊散。

烟敛寒林簇，画屏展；天际遥山小，黛眉浅。

旧赏轻抛，到此成游宦。觉客程劳，年光晚。

异乡风物，忍萧索，当愁眼。帝城赊，秦楼阻，旅魂乱。

芳草连空阔，残照满。佳人无消息，断云远。