Райнер Мария Рильке. Ангелы(1. 2. 3.). Китс. Ода Праздности (1. 2.)

1.

Свет душ их чувств не выражает,

у них измученные рты;

порой сквозь сон их искажает

тоска греховная черты..


Однообразны за немногим -

в садах Творца хранят покой;

им несть числа - межзвучьем строгим

в его гармонии мирской..


Лишь в миг эфирного волненья

крылами их - наверняка

от мрачной книги Сотворенья

Бог оторвётся на мгновенья,

сдавив ладонями бока..



2.

Светлы их души не по крою,
уста усталые у всех;
сквозь сон их видится порою
тоска, похожая на грех..

Почти всегда они безлики,
тихи у Господа в саду;
не счесть их в музыке владыки,
как интервалов череду..

Лишь в миг неистового шквала
их крыл, трепещущих слегка - *
Ваятель всякого начала,  -
Бог руки отведёт устало
от мрачной книги Далека...


3.

В их душах пламень сжат бесшовно,

им дан бессилия покой..
порой бесстрастие греховно
сквозь сон их видится тоской..

Почти всегда они безлики,
тихи под сенью райских кущ -
меж нот пробелы от владыки,
кой в сей музЫке всемогущ..

И лишь на краткие мгновенья
с их крыл разверстых ветерка:
ваятель в миг отдохновенья -
являет Бог свои творенья
из тёмной книги далека..

Rainer Maria Rilke "Die Engel":

Sie haben alle mьde Mьnde
und helle Seelen ohne Saum.
Und eine Sehnsucht (wie nach Sьnde)
geht ihnen manchmal durch den Traum.

Fast gleichen sie einander alle;
in Gottes Gдrten schweigen sie,
wie viele, viele Intervalle
in seiner Macht und Melodie.

Nur wenn sie ihre Flьgel breiten,
sind sie die Wecker eines Winds:
als ginge Gott mit seinen weiten
Bildhauerhдnden durch die Seiten
im dunklen Buch des Anbeginns


2015-11-15 13:53:18

Джон Китс. Ода Праздности.

Ни трудятся, ни прядут.

                                  Матф. 6-28

В сандалиях, в хитонах - белых цветом,-
Смиренную, повинную - на глаз -
Из трёх фигур однажды пред рассветом
Процессию я видел в ранний час;
Так шли они, как ходят - круг за кругом -
В рисунке вазы мраморной тела,
И сдвиг сосуда скрывшихся вначале
На свет выводит тЕней друг за другом,
Столь чуждых мне, сколь ваза быть могла
Легенд старинных фидианской дали.

Кто эти Тени, как?... Каким обманом
Передо мной разыгран маскарад?...
Ужель они бесшумно, с тайным планом,
Прочь ускользнут, явившись невпопад
В дни праздные?...В час сладостный и томный,
На облаке блаженной летней лени,
Осыпались цветы с венка из нег,
И взор застыл под мукою фантомной,
И замер пульс... О, почему вы, Тени,
Не растворились в памяти навек?...

И каждой Тени сущность на мгновенье
Мне взгляд на третьем круге приоткрыл; -
Я всех узнал..., я ощутил горенье;
Я рвался вслед и бредил парой крыл -
Прекрасной Девой шла по кругу первой
Сама Любовь, Тщеславие - за ней,
Чей бледен лик, взор утомлен неспящий;
Последней - та, кого люблю сильней,
И грешен в том, что знаюсь с этой стервой, -
Поэзы Демон - девкою гулящей.

Они поблекли явно... Где же крылья?..
Что есть Любовь? И где?... Какая чушь!
Тщеславие из жалкого бессилья;
Короткий всплеск весенней дрожи душ;
Поэзия! - мне не дано в ней, нет -
Ни праздности медовой в поздний час,
Ни сладости полуденной дремоты...
В избавленный досады свой расцвет
Мне не постичь ни смены лунных фаз,
Ни осмысленья здравого заботы.

Они прошли опять - увы!... Доколе?
Был сон мой вязью грёз неясных полн;
Была душа цветной лужайкой в поле -
в лучах цветных и в переливах волн...
С набухших майских век слезою сладкой
Туманным утром дождь не бил в стекло;
Распахнутая створка утопала
в лозе младой, впуская в дом тепло...
Не ждите, Тени, чтоб в подол украдкой
В разлучный миг слеза моя упала...

Итак, прощайте, Призраки! Не вы
Подымете для слёзных велиречей
Сентиментальным фарсом из травы
Главу мою в покорности овечей;
Предстаньте вновь, неспешно скрывшись с глаз,
Античных ваз триадой маскарадной...
Прощальный взгляд!... Есть у меня пока
Полночных грёз полуденный запас;
Фантомы, прочь!... Всплывайте в облака,
Впредь не смущая Праздности отрадной!




"Ode on Indolence"
‘They toil not, neither do they spin.’

One morn before me were three figures seen,
    With bowèd necks, and joinèd hands, side-faced;
And one behind the other stepp’d serene,
    In placid sandals, and in white robes graced;
        They pass’d, like figures on a marble urn,
    When shifted round to see the other side;
They came again; as when the urn once more
        Is shifted round, the first seen shades return;
    And they were strange to me, as may betide
With vases, to one deep in Phidian lore.

How is it, Shadows! that I knew ye not?
    How came ye muffled in so hush a mask?
Was it a silent deep-disguisèd plot
    To steal away, and leave without a task
        My idle days? Ripe was the drowsy hour;
    The blissful cloud of summer-indolence
Benumb’d my eyes; my pulse grew less and less;
        Pain had no sting, and pleasure’s wreath no flower:
    O, why did ye not melt, and leave my sense
Unhaunted quite of all but—nothingness?

A third time pass’d they by, and, passing, turn’d
    Each one the face a moment whiles to me;
Then faded, and to follow them I burn’d
    And ached for wings, because I knew the three;
        The first was a fair Maid, and Love her name;
    The second was Ambition, pale of cheek,
And ever watchful with fatiguèd eye;
        The last, whom I love more, the more of blame
    Is heap’d upon her, maiden most unmeek,—
I knew to be my demon Poesy.

They faded, and, forsooth! I wanted wings:
    O folly! What is Love? and where is it?
And for that poor Ambition! it springs
    From a man’s little heart’s short fever-fit;
        For Poesy!—no,—she has not a joy,—
    At least for me,—so sweet as drowsy noons,
And evenings steep’d in honey’d indolence;
        O, for an age so shelter’d from annoy,
    That I may never know how change the moons,
Or hear the voice of busy common-sense!

And once more came they by:—alas! wherefore?
    My sleep had been embroider’d with dim dreams;
My soul had been a lawn besprinkled o’er
    With flowers, and stirring shades, and baffled beams:
        The morn was clouded, but no shower fell,
    Tho’ in her lids hung the sweet tears of May;
The open casement press’d a new-leaved vine,
    Let in the budding warmth and throstle’s lay;
        O Shadows! ’twas a time to bid farewell!
Upon your skirts had fallen no tears of mine.

So, ye three Ghosts, adieu! Ye cannot raise
    My head cool-bedded in the flowery grass;
For I would not be dieted with praise,
    A pet-lamb in a sentimental farce!
        Fade softly from my eyes, and be once more
    In masque-like figures on the dreamy urn;
Farewell! I yet have visions for the night,
    And for the day faint visions there is store;
Vanish, ye Phantoms! from my idle spright,
    Into the clouds, and never more return!

Оставить комментарий Toggle Dropdown
    Hand up 1

    Владиславу Кузнецову
    Сложное, но интересное и достойное перевода стихотворение; достойный внимания внятный перевод.
    ВК

    Ответить Toggle Dropdown

      Спасибо, Владимир Михайлович.
      Внешне несложно. 6х10... Несколько обезглавленных сонетов. И соединить. Неудобоваримое в итоге...
      Я это долго не показывал.
      Хотелось внятного - спасибо. У Витковского очень замудрено и запутано. И как-то с другими одами созвучно хотелось.
      Что смог...
      Неизменно-неизменно, В.К.

      Ответить Toggle Dropdown
        Edit

        Владислав, так, как - это в стихах лучше не использовать.

        А это вообще детские стихи с глагольными рифмами.

        На миг на круге третьем задержался
        На мне взгляд каждой Тени... Я пылал;
        Они исчезли, я за ними гнался
        И бредил парой крыл,... я всех узнал...


        от Вас не ожидал, увы. Это не совсем Китс, извините.

        Ответить Toggle Dropdown

          Добрый вечер, Александр Викторович.
          Принято... Увы - так увы. Рифмы все банальны.
          Увы - это у мальчика Лермонтова.
          Где он рифмует свищет-скрыпит-ищет-бежит...
          Рифмует действие. Вот и вся глаголь.
          Ну, не от слабости же...
          Пушкин - ...лежит-чернеет-зеленеет-блестит...
          Рифмует движение конной прогулки. Банально.
          Можно и убрать. Я второй раз за десять лет себе позволил. У великих своя органика, у мелюзги своя.
          Великие тоже переписывали...
          На том, что это Китс - настаивать глупо.
          Но это и не ода...
          Есть перевод Евгения Владимировича, который давно всем нравится -
            http://www.eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=678,
           но и он не перевод. Увы.
          Наверное, как-то иначе можно. Посмотрю.
          Благодарно, В.К.
          ....
           "Люди пишут, а время стирает,
          Все стирает, что может стереть.
          Но скажи, – если слух умирает,
          Разве должен и звук умереть?"

          Так рифмовал великий Маршак, но сильно сокрушался от слабой рифмовки Пушкина...
          От бедной его рифмы...



          Джон Китс. Ода Праздности.

          Ни трудятся, ни прядут.

                                            Матф. 6-28

          В хитонах белых, скорби безутешной
          Смиренную молебную игру
          Из трёх фигур процессии неспешной
          В сандалиях, я видел поутру;
          Они скользили кругом бесконечным,
          От лицевой к обратной стороне,
          Тел в мраморе на чаше для показа,
          Вновь возвращаясь с каждым сдвигом встречным
          В знакомых Тенях, столь же чуждых мне,
          Сколь фидианских древних мифов ваза.
          ....................................................................
          Откуда, Тени?... Кто вы?... Неужели
          Напрасен ваш нешумный маскарад -
          Мне не открыть секрета вашей цели,
          Вам ускользнуть, явившись невпопад
          В дни праздные?... Блаженной летней воли
          Небесным часом сладких сновидений
          Венец блаженств ронял свой нежный цвет;
          И замер пульс, и от фантомной боли
          Мой взор застыл... О, почему от ТЕней
          Мой разум не избавился?... Но - нет...
          ................................................................
          Мгновенный взгляд на третьем обороте
          Был каждой Тенью адресован мне;
          Я всех узнал,.. я бредил о полёте,..
          Я рвался вслед,.. я пребывал в огне;...
          Прекрасной Девой в этом строе первой
          Была Любовь; Тщеславие - за ней,
          Чей бледен лик, взор томен беспокойный;
          Последней та, кого люблю сильней,
          И паче - грешен в близости со стервой, -
          Поэзия, мой Демон непристойный.
          .........................................................
          Они поблекли явно... Где же крылья?...
          Что есть Любовь?... И где?... Какая чушь!
          Тщеславный зуд от жалкого бессилья;
          Короткий приступ вешней дрожи душ;
          Поэзия! Мне не дано в ней, нет -
          Ни в полдень сонный сладости пространной,
          Ни сумеречной праздности медовой;
          О, мне не знать защиты зрелых лет
          От ворожбы луны непостоянной,
          Не слышать зова логики здоровой!
          ..........................................................
          Они прошли опять - увы! Как странно...
          В цветастых грёзах росписи по сну,
          Душа моя, как дивный луг, туманно
          В лучах и бликах двигала волну...
          Не дождь - туман тем утром майским сладкой
          Слезою с век ложился на стекло;
          Распахнутая створка листья мяла
          Младой лозы, впуская в дом тепло...
          Не тщитесь, Тени, чтоб в подол украдкой
          В разлучный миг слеза моя упала.
          ...........................................................
          Итак, прощайте, Призраки, увы -
          Я не желаю, велиречей ради,
          В сентиментальном фарсе из травы
          Поднять свою главу, как агнец в стаде;
          Предстаньте вновь, неспешно скрывшись с глаз,
          Античных ваз триадой маскарадной...
          Прощальный взгляд... Есть у меня пока
          Полночных грёз полуденный запас...
          Фантомы - прочь! Всплывайте в облака,
          Впредь не смущая Праздности отрадной!

          "Ode on Indolence"
          ‘They toil not, neither do they spin.’

          One morn before me were three figures seen,
              With bowèd necks, and joinèd hands, side-faced;
          And one behind the other stepp’d serene,
              In placid sandals, and in white robes graced;
                  They pass’d, like figures on a marble urn,
              When shifted round to see the other side;
          They came again; as when the urn once more
                  Is shifted round, the first seen shades return;
              And they were strange to me, as may betide
          With vases, to one deep in Phidian lore.

          How is it, Shadows! that I knew ye not?
              How came ye muffled in so hush a mask?
          Was it a silent deep-disguisèd plot
              To steal away, and leave without a task
                  My idle days? Ripe was the drowsy hour;
              The blissful cloud of summer-indolence
          Benumb’d my eyes; my pulse grew less and less;
                  Pain had no sting, and pleasure’s wreath no flower:
              O, why did ye not melt, and leave my sense
          Unhaunted quite of all but—nothingness?

          A third time pass’d they by, and, passing, turn’d
              Each one the face a moment whiles to me;
          Then faded, and to follow them I burn’d
              And ached for wings, because I knew the three;
                  The first was a fair Maid, and Love her name;
              The second was Ambition, pale of cheek,
          And ever watchful with fatiguèd eye;
                  The last, whom I love more, the more of blame
              Is heap’d upon her, maiden most unmeek,—
          I knew to be my demon Poesy.

          They faded, and, forsooth! I wanted wings:
              O folly! What is Love? and where is it?
          And for that poor Ambition! it springs
              From a man’s little heart’s short fever-fit;
                  For Poesy!—no,—she has not a joy,—
              At least for me,—so sweet as drowsy noons,
          And evenings steep’d in honey’d indolence;
                  O, for an age so shelter’d from annoy,
              That I may never know how change the moons,
          Or hear the voice of busy common-sense!

          And once more came they by:—alas! wherefore?
              My sleep had been embroider’d with dim dreams;
          My soul had been a lawn besprinkled o’er
              With flowers, and stirring shades, and baffled beams:
                  The morn was clouded, but no shower fell,
              Tho’ in her lids hung the sweet tears of May;
          The open casement press’d a new-leaved vine,
              Let in the budding warmth and throstle’s lay;
                  O Shadows! ’twas a time to bid farewell!
          Upon your skirts had fallen no tears of mine.

          So, ye three Ghosts, adieu! Ye cannot raise
              My head cool-bedded in the flowery grass;
          For I would not be dieted with praise,
              A pet-lamb in a sentimental farce!
                  Fade softly from my eyes, and be once more
              In masque-like figures on the dreamy urn;
          Farewell! I yet have visions for the night,
              And for the day faint visions there is store;
          Vanish, ye Phantoms! from my idle spright,
              Into the clouds, and never more return!

          Перевод Е. Витковского -   http://eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=678

          Оставить комментарий Toggle Dropdown
            Hand up 1

            Владислав, доброго Вам дня.
            Текст Вашего перевода воспринимается как вдохновенный, правда, - таким он получился.
            Но огорчает лаконизм эпиграфа...)
            На мой взгляд (в смысле, "вкус"...), полный глоток Нагорной - здесь не испортил бы весьма велеречивой оды. Велеречивой - в самом лучшем смысле слова.
            Она, можна сказать, з а с л у ж и в а е т этих лилий, то бишь такой одежды.
            Cпасибо.
            L.

            Ответить Toggle Dropdown

              Спасибо, Нина.
              Нагорной - да, правда...
              Это-таки перевод. Я не могу быть там.
              Но если я в чём и маниакален - так это в кружении призраков... У меня их не счесть.

              Ответить Toggle Dropdown
                Edit

                Влад, я мыслю картинками и скажу, что некий прерафаэлитский touch Вам удалось прекрасно передать - все зримо, вплоть до прожилок старинного мрамора.

                Вдруг подумалось, а, может, это и есть главное в переводе - чтоб читателю привиделась именно та картинка, которую созерцал автор, когда сочинял эти строки..
                Похоже по духу на картину Джона Уотерхауса "Магический круг". Ну это лично моя ассоциация, конечно).



                Ответить Toggle Dropdown

                  Добрый вечер, Манечка.
                  У Джона - самая-самая... Я натащил в этот текст всякого... Например - первой-первой-первой-стервой-стервой-стервой... Это Евтушенко.
                  Всего-то, краля в архангельских кабаках. Но ведь - в АРХ-АНГЕЛЬСКИХ... Нашим редакторам я это объяснить не смогу.
                  И КРУГ объяснить не смогу. Всякая законченная форма ассоциативна смерти. Круг идеален.
                  Ушёл от нас гений мяча. Мяч идеален.
                  Но мёртв в отсутствие творца. Или сир...
                  Мяч круглый, но и сирота круглый.
                  Я знаю как любили Марадону. Я сам был марадончиком много лет. Меня так и звали.
                  Триада - более относится к кельтской аллегории жизни. Живописцы пользовали Триаду весьма-весьма...Прерафаэлитский touch  Китса - кто знает...
                  Ничего ниоткуда не берётся...
                  И арахниды тоже. Миф не история.
                  Спасибо, Манечка. Надо двигать...




                   


                  Ответить Toggle Dropdown
                    Edit

                    Владислав, перевод не совсем получился. Есть неточности, есть стилистические ляпы. К примеру.

                    Тел в мраморе на чаше для показа,
                    Вновь возвращаясь с каждым сдвигом встречным
                    В знакомых Тенях, столь же чуждых мне,
                    Сколь фидианских древних мифов ваза.


                    Что за строка такая? Корявая просто. Здесь речь о мраморной урне с изображениями людей. Можно назвать ваза, но античные вазы - это глиняные кувшины с росписью (краснофигурной или чёрнофигурной). Но суть в корявости фразы.


                    фидианских древних мифов ваза. - здесь речь вот о чём. В прекрасном переводе покойного Е.Витковского этот момент опущен. Скорее всего он не знал в чём суть.

                    Дело в том, что в это время, когда писались оды Китса лорд Элджин привёз в Англию скульптуры и метопы Парфенона, разрушенного во время осады Афин венецианцами. Художник Хейдон считал, что статуи и рельефы работы Фидия. Но другие отрицали этот факт. Китс этим спором был заинтересован, как восхищавшийся античностью, и потому упомянул эти "Phidian lore", фидиевы знания, то есть знания, предположения об авторстве Фидия. Никакой это не миф.


                    Далее


                    И паче - грешен в близости со стервой, -??? причём здесь стерва?unmeek с 13 века имеет значение not meek, то есть не послушная, не кроткая. Посмотрите на тот же перевод Витковского. Никакой непристойности нет. Так переводит дебильная программа-переводчик Гугля.Не надо ею пользоваться. Или уточняйте по нормальным словарям, например,  Merriam-Webster.


                    У Вас много ненужных архаизмов и бытовухи нашей. С одной стороны - паче, велиречей ради , с другой стороны - Какая чушь! Язык 17 века (русский) соседствует с разговорным русским бытовым 20 века. Так не пишут, кошмарная разностилица.

                    Античных ваз триадой маскарадной... в оригинале In masque-like figures on the dreamy urn, фигуры, похожие на тех, что в масках. Никакого маскарада ваз нет.

                    Много ещё там ляпов разных. Работайте над текстом и языком. Неудачный перевод. Увы.

                    Ответить Toggle Dropdown

                      Добрый вечер, Александр Викторович.
                      Я принимаю все замечания.
                      Исправлю, что смогу.
                      Если Вы полагаете, что я не знаю перевода Витковского... Если считаете его перевод прекрасным...
                      Я поставлю сноску.
                      Благодарно, В.К.



                      Ответить Toggle Dropdown
                        Edit

                        Владислав, Вы, конечно, читали перевод Витковского. Я не считаю его прекрасным, я считаю его грамотным. Это хороший русский стих, отражающий в целом китсовскую эстетику. Поэтический перевод потому и называется поэтическим, что в его основе лежит грамотно написанные стихи, что в них есть элемент русской поэзии. А уж потом перевод. Хорошая поэзия на языке оригинала должна передаваться такой же хорошей поэзией на русском языке. Хотя бы. Я не говорю уже, что Китс большой поэт для Англии. Он как наши романтики, Лермонтов, Баратынский для России. С точки зрения языка.

                        Ответить Toggle Dropdown

                          Александр Викторович. Я всё принял.
                          Необычная ода. Пока мы просто играем.
                          Кто знает, как я буду передавать китсовскую эстетику.
                          Предложений не было.
                          Всегда всё можно переписать.

                          Ответить Toggle Dropdown
                            Edit

                            Владиславу Кузнецову
                            Стиль, патетика, ритмика, настрой, общее звучание перевода мне показались оправданными, удачными.
                            Есть хорошая основа для доработки, если возникнет
                            такое желание. В последней строфе нужно выбросить
                            слово "велиречие". Правильно "велеречие". Есть смысл поискать замену. ВК

                             


                            Ответить Toggle Dropdown

                              Добрый вечер, Владимир Михайлович.
                              Немножко отвлёкся...
                              Можно и переписать... Можно исправить.
                              Велиречие - от преподобного Евлогия...
                              От гордыни многословия - отсыл к непоняткам....
                              ...Повесть в «Лавсаике» о пресвитере Евлогии, обладавшем даром узнавания мыслей и намерений, с какими монахи подходили к жертвеннику и святым дарам, и призывавшем их к покаянию и очищению мыслей прежде, чем приступать к Таинствам, в монастырской жизни никогда не утрачивала своей актуальности. Существует редакция «Патерика Скитского» второй четверти XVI века, в которой рассказывается не о «прозорливом даре» Евлогия, а о видении им ангелов, соприсутствующих на всенощной службе и раздающих различные дары инокам по степени их подвижничества. Смысл назидания выражен в заглавии этой версии повести: «Иже на всенощных бдениях полезно души и благоугодию пред Богом не расслаблятися ленностию».
                              «не хвалитеся и не глаголите высокая в гордыни своеи ниже да изыдет велиречие из уст ваших» ...

                              Я ещё подумаю...
                              неизменно, В.К.

                              Ответить Toggle Dropdown
                                Edit

                                Владиславу Кузнецову
                                Владислав ! Большое спасибо за подробный, содержателный и убедительный ответ.
                                ВК

                                Ответить Toggle Dropdown

                                  Владислав, доброе утро!
                                  Позволю себе несколько замечаний :
                                  Сплошные инверсии, которые иногда украшают тексты, в данном переводе не совсем удачны. К примеру, в самом начале "я видел поутру" появляется в четвёртой строчке, а перед ней :
                                  В хитонах белых, скорби безутешной
                                  Смиренную молебную игру
                                  Из трёх фигур процессии неспешной
                                  В сандалиях, ....;
                                  И это, простите, не понятно. "Скорби безутешной" трудно отнести к фигурам. Или она к игре относится? У Китса текст начинается "One morn before me were three figures seen," - и всё ясно. Зачем так усложнять. Я не говорю, что нужно начинать с "я видел поутру", но с этой строфой нужно поработать.
                                  Далее следует набор слов, который даже любителям импрессионизма в поэзии покажется странным.
                                  "От лицевой к обратной стороне,
                                  Тел в мраморе на чаше для показа".
                                  И, если уж говорить о впечатлении, то здесь его нет. "Короткий приступ вешней дрожи душ" - ?
                                  Я понимаю, что Вы отшутитесь в очередной раз. Не нужно. Вам бы ещё поработать. То, что Вы выставили, это набросок. Простите. Разве художники наносят сразу краски на холст?



                                  Ответить Toggle Dropdown

                                    Добрый вечер, Наташа.
                                    Короткий всплеск весенней дрожи...
                                    Ладно, не шучу.
                                    Однажды я сделал переводку на анжамбеманах...
                                    На каком-то нашем Конкурсе.
                                    Хотелось вращением формы подхватить вращение содержимого. Конечно, почти не понято... почти почти...
                                    Но были интересные отголоски.
                                    В этом тексте не только внешнее вращение. Но и внутреннее смятение. Как это передать...
                                    Чем... Инверсия на инверсии.
                                    Я набросков не делаю. Черновиков не пишу.
                                    Это не заказная работа, когда нужно предъявить то, что от тебя ожидают.
                                    Другой вариант всегда возможен.
                                    Художники пишут всем и всяко. Творцы слова не записывают. Меня несколько смущает -
                                    ...В прекрасном переводе покойного Е.Витковского...
                                    - от Александра Викторовича.
                                    Может, напрасная затея...
                                    Думаю, Наташа. Спасибо.

                                    Нет, Райнеру Мария Рильке

                                    не повезло наверняка:

                                    толмач ему обрезал крылья,

                                    сдавив ладонями бока.

                                    У Рильке Райнера Марии

                                    нет повода для истерии..

                                    У Юры есть в тяжёлый час

                                    ещё две пары про запас...

                                        Рыльке- крылья-достойно...