…там облако, как ангел падший. Аркадий Шляпинтох

https://poezia.ru/works/192310

 

Доверие, с которым автор обращается к читателю, желая поделиться размышлениями, создаёт иную критериальную мерность, где на первый план выходят переживаемые чувства. Картина этих чувств ясная и близкая. Время, подведённое к моменту высказывания, несёт в себе напряжение, подобное предновогодним дням. Оно привычно концентрируется в пространстве, предлагая в единицу времени гораздо большее количество символов и составленных из них сюжетов, нежели в обычном режиме. Глубокие и выразительные сравнения работают подобно живым магнитам, чьё поле не имеет видимого горизонта.

В этом стихотворении образ оторванного осеннего листа подобен образу солнца, которое дважды в сутки отрывается от ветви-окоёма, условно проходит через землю и вновь воспарят с противоположной стороны. И этот процесс характерен не только для самой человеческой жизни, но и для многих алгоритмов, включая социальные. Богатая эмоциональная палитра переживаний главного героя, немедленно и в то же время спокойно реализованная через ближайшие объекты культурной картины мира, представляет собой ментальное полотно, в котором концептуальный и художественный компоненты вращаются вокруг общего центра, представленного отдельно взятой человеческой судьбой.

Образ уставшего ангела, не имеющего возможности принимать полноценное участие в текущем моменте, ситуативен, как, в общем-то, и объект сравнения – облако: ангельская суть сгущается при необходимости, но не определяет себя сама. И здесь можно предположить параллель с переживаниями главного героя: он на время условно исчезает для событий, которые по какой-то причине не выходит контролировать и сосредотачивается на том, в чём есть сила, в том числе и его собственная.

В финале прослеживается дуальность переживаний, обусловленная возвращением в реальность и обнаружением невозможности нивелировать чёткость эмоционально-пространственной границы. На этом фоне восклицание звучит как несогласие с одной из сюжетных схем жизни. И в самом этом отвержении «необходимости» – осторожная, но настойчивая попытка реинтеграции внутренней силы, принадлежащей главному герою по праву рождения.

У Элизабет Гилберт в её книге «Ешь, молись, люби», балинезийский хилер говорит главной героине, что «…нужно перестать воспринимать мир через голову. Сердце должно стать твоими глазами. Только тогда ты познаешь Бога». Так вот в каждом из своих стихотворений Аркадий Шляпинтох говорит именно об этом. Разные слова, удивительные, не похожие друг на друга фабулы, а глубинный образ – единый, о видении сердцем, о важности этого навыка.

 

 

На бэк-вокале чайник. Наташа Корнеева

https://poezia.ru/works/192360

 

Замечательное, мудрое стихотворение-настроение, к финалу которого раскрываются две важных потребности главной героини: потребность в тепле, подобном материнскому, и в одновременном ощущении себя внутренне центрированной и независимой, как кошка, у которой не может быть хозяина.

Сам процесс пробуждения полон осязаемого физического напряжения и эмоционального стресса. Словно в тему природы, готовящейся к регулярному сну, вклинился организованный хаос. Средина напоминает срез. Словно срезали цветок, который будет доживать вдали от корня. Интересно, что нагружен лишь сам момент прерывания сна. Далее пробуждённая реальность вновь стремится к условному продолжению сна. Это отражено в игре образов, от звука будильника, скользящего по ветвям жизненно-философской параболы, до акустически подстроившегося пара из чайника и образа живого удовольствия у тёплой печи, в котором тонет неуютность пасмурного утра.

Отдельное внимание привлекает образ разбуженного огня. Он полифоничен. И одной из его тем является тот самый образ символической кошки, внутренняя суть которой тоже являет собой чистое пламя. Образ печи с мягко потрескивающими в ней дровами, непрерывно рождающей и отдающей тепло, созвучен пробуждению внутреннего огня главной героини. В образе греющейся и довольной кошки заключена точно такая же печь, способная, благодаря своей естественной гармоничности, согревать ближнего. Поэтому финальная картина тяготеет к резонансному эффекту, к единству обеих носительниц укрощённой стихии.

Удивительно, что тепло заключительных строк словно поднимается к началу текста, меняя общую соматосенсорную палитру. Неумытость, необихоженность теряют характерную отдельность и, пропитываясь общим полем, становятся его конструктивной частью. А на упомянутом ранее метафорическом срезе обязательно обнаруживаются молоденькие корешки. В этой связи примечательна строфа

 

Ну, что ж - пора, как мне того ни жаль,

пора нарушить первозданность лени.

Не открывая глаз, как будто в даль

далёкую бреду в бреду к поленьям.

 

Подобное человеческое переживание смены периодов можно экстраполировать и на пробуждение природы после зимнего сна. Сам момент смены состояния аналогичен родам и рождению. Перемещение с закрытыми глазами к поленьям и следующее за ним пробуждение огня открывают читателю простоту и мощь божественного замысла, реализованную в обычном дне, буднично – и одновременно ритуально.

 

 

Долго ли. Алёна Алексеева

https://poezia.ru/works/192196

 

Иногда отражение может быть информативнее источника. С другой стороны, они почти всегда пытаются соединиться, т.е. остановить друг друга. Процесс такого взаимного проникновения представляет собой путь от полярности к единству. И почти всегда сопровождается внутренней музыкальной темой. Образный конфликт разрешается постепенно. В зависимости от его напряжённости, увертюра может приобретать абсолютную самостоятельность и полностью передавать основную мысль. А может оставаться за кадром.

В приведённом стихотворении постепенность не переходит в кульминацию, а ею становится. Оба состояния определяются достаточно чётко. Причём сам момент перехода как будто умышленно рассредоточен, что позволяет пережить опыт условного отсечения, не делая выбор и не деля дар между прошлым и настоящим (будущим). Т.е. отсутствует образ жертвенности. Вместо этого есть выбор, вследствие которого блага распределены поровну.

Оттенённый временнЫм рисунком, образ места, где творение встречается с Творцом, усилен яркостью интегрального переживания. А краткость форм прилагательных в данном случае тяготеет к принадлежности, что конкретизирует и в определённом смысле уплотняет художественный образ, делая его более насыщенным и зримым.

Относительная формальная вольность, которой автор чуть смещает рамки классической формы, играет в пользу дополнительного эмоционального потока, позволяя читателю полнее погрузиться в собственно авторское чувство и размышление.

Написание с прописной буквы, позволяет интерпретировать образ Луны в совокупности с образом глазницы как сакральный источник и одновременно пещеру-святилище. В связи с этим можно говорить о самодостаточности системы, которая, однако, не является замкнутой, благодаря чему становится возможным конструктивное взаимодействие творения и Творца.

Некоторая провокативность стихотворения заключает в себе вызов привычным критериям, в том числе и внутренним, реализуясь в пространстве гуманистической парадигмы, из-за чего интеллектуально-эстетический аспект авторского посыла остаётся в эффективном напряжении даже в финале.

Из текста неявно считывается идея об отсутствии добра и зла. А сочетание второй и третьей строф при более детальном рассмотрении вырисовываются в пару инь-ян, где Луна и вечность противопоставляются закатному небу, по сути своей подобному огню умирающей листвы.

В этом стихотворении в естественных условиях раскрывается удивительно живой и богатый внутренний мир автора, неотделимый от социального контекста с одной стороны и совершенно свободный в своём поиске – с другой.

 

 

Рыбы. Светлана Ефимова

https://poezia.ru/works/192864

 

Всматриваясь и вслушиваясь в это стихотворение, усваивая его уникальный ритм, мистичный, подобный сердечной аритмии, в какой-то момент начинаешь внутренне зеркалить изображённую автором картину и проживать обе роли: объекта и наблюдателя. Сама вибрация текста, обусловленная его структурой, этому способствует, напоминая то ли обережную песню, то ли плач.

Сам по себе образ рыбы амбивалентен и имеет богатую символику. И в стихотворении в полной мере представлены обе ипостаси. Но в отражении, т.е. в реакции на них. Причём фокус идентификации ближе к объекту.

В эмоциональном поле наиболее проявлен вектор печали. В описываемой им траектории прослеживаются локальные кульминации диффузного характера (в силу особенностей среды обитания объекта). Глубинная эмоциональная многозначность перекликается с диффузностью семантической. И прежде обозначенного автором социального противоречия читатель в полной мере переживает противоречие внутреннее.

Важно отметить равнозначность бога и рыбака. Здесь чувственный план уступает место анализу и вытекающей из него коллективной ответственности, наряду с предопределённостью. Строфико-лексическая анафора поддерживает интонационный поток, но не направляет его к конкретной точке, а закольцовывает в режиме, не предполагающем оптимального решения. И это согласуется с внутренним миром и его процессами, со всеми ценностями, чувствами и желаниями, вытесненными и вытесняемыми в силу разных причин, с попыткой выявить истинную суть первичного бульона.

Со стороны социального аспекта – «Рыбы» побуждают задуматься. Признание существования сверхъестественных сил наряду с личными возможностями человека формирует у последнего ответственность за его собственное бытие, включающее уязвимость природных объектов (одним из которых является он сам). Важно это признать.

И – стихотворение из тех, о которых периодически вспоминаешь: такова особенность его строения и цикличность образного ряда, влияющих главным образом на бессознательные структуры путем формирования в них многопланового эмпатического отклика.

 

 

Мир за кулисами. Галина Бройер

https://poezia.ru/works/193374

 

Под неожиданный этот мотив антрактный

хочется просто выстоять, уцелеть.

 

Яркое, живое, откровенное и психологически содержательное стихотворение само по себе напоминает стихию. Из элементов силлабо-тонической структуры выстраивается сложный дольник, стремительный и чувственный по художественному наполнению. Возникает образ прекрасной женщины, играющей на рояле во время ночного шторма. Её изящные требовательные пальцы с силой тревожат клавиши, пытаясь извлечь из привычной мелодии желанный ответ.

Характеристика мотива – антрактный – образна и информативна. Во время антракта, реального либо условного, внутрисистемная энтропия повышается. Попытка выстроить т.н. «автокефальную» траекторию затруднена. Наработанный за время предыдущего действия эмоциональный потенциал может показаться невостребованным в наступившей суете. Но в противотоке главная героиня обнаруживает духовное величие и неодолимость. Её внутренняя сила соперничает с силой внешней грозы, не препятствуя, однако, осознанному принятию обстоятельств и собственных чувств.

Образный ряд невероятно насыщенный. Но не перегруженный. Каждый литературный троп гармонично вписан в поэтическое полотно. Угловатая ночь-тень; недовольное до запальчивости небо; мысли, обжигающие лицо слезами; застывшее в безумном такте время – всё это дышит жизнью и верой:

 

Ночь – это только шаг до преображенья,

если за тьмою всё же придет рассвет.

 

Вдохновенный, страстный монолог-обращение женщины происходит не в отрыве от бури, а в унисон. Образ самой героини неоднозначен, но не противоречив. Созвучен и очищающей буре, и очищаемой природе, справедлив и чист, как названный мир за кулисами.

 

 

Конь-огонь. Мира Валдай

https://poezia.ru/works/193486

 

Конь-огонь по кругу мчится,

Строит чудо-крепостицу.

Раз – и высится стена,

Два – и башенка видна.

 

Три – и замкнуты ворота.

Очень быстрая работа!

Враг, Смоленск теперь не тронь!

Кто наш зодчий? Фёдор Конь!

 

Это небольшое стихотворение-загадка в союзе с замечательным рисунком – культурный вклад в карту памяти любого читателя. В нескольких простых, но содержательных строках автор раскрывает гениальный дух удивительного Мастера, отражает важность такого труда для народного самосознания. Метафорический огненный конь является тем внутренним пламенем, которое способно противостоять чужой горячности, а также – источником энергетического вдохновения для современников и потомков.

 

 

Ты не знаешь огня, ты не знаешь воды. Александр Закуренко

https://poezia.ru/works/192198

 

Замечательное во всех отношениях стихотворение. Общая картина живописно-притягательна. Магическая неспешность и умеренная интенсивность разностопного анапеста оказывает мягкое суггестивное воздействие на читателя. Причём концептуальная совокупность раскрывается постепенно, позволяя выбрать что-то одно и на этом остановиться.

Интересна и притягательна сюжетная символика.

 

Ты не знаешь огня, ты не знаешь воды,

твои дни сочтены…

 

В этих строках фигурирует некто, кого как будто миновали препятствия и удары судьбы. А образ славы явлен весьма необычно:

 

…гость на бревнышко сел и в тростинку дудит.

Это ангел пришел за тобой.

 

И слава эта тихая, словно божественная, посмертная. Путь к ней проходит через обычную, мало примечательную для социума жизнь. Однако внутренняя её сторона является насыщенной и горячей в глазах Господа.

Свиристящий за стеной кузнец – это может быть и кузнечик, символ бережности ко всему сущему, терпения и духовного возрождения. Его дополняет и возможный образ кузнеца, символизирующего непрестанный, не всегда приметный, труд, осуществляемый в уединении.

 

созревает в душе необманчивый скит

 

Надёжное, искреннее пространство, созревающее в человеческой душе, может быть истолковано и как пространство, угодное Господу, где можно «…преклонить голову».

Жужжание пчёл в улье, продолженное гудением одной части бытия в земной утробе и пением другой его части в пространстве небес, становится объединяющим центром, уподобляясь миру упомянутого ранее человека, непрестанно трудящегося во славу божественного замысла.

Также примечательна и звукопись, напоминающая гул поющей чаши. Благодаря ей в рамках выбранного метра красиво реализована чистота божественного гласа и т.н. шаг божественного проявления в материи. Потому стихотворение не только содержательно и мелодично, но и терапевтично.

 

 

ДМБ. Евгений Иванов

https://poezia.ru/works/193226

 

О чём бы ни говорил в своих стихотворениях Евгений Иванов – всё пропитано природным оптимизмом и жизнелюбием. Читаешь – и ощущаешь позитив и лёгкость, словно тебя приветствует ободряющая улыбка. Даже в темах, призывающих читателя «взгрустнуть», грусть светлая и не безысходная.

В стихотворении «ДМБ» читателя встречает бурная весна, дурманящая, как приворотное зелье, опасное, но желанное. Атрибуты эксклюзивно меткого образа перегонного куба фиксируют пьянящую атмосферу апреля даже для читателя, далёкого от далёкого от технологических нюансов. Куб символизирует устойчивость и безыскусную гармонию, а также относительную простоту замысла о времени и пространстве (ну и армейский порядок, безусловно).

Куб-апрель глубок и фундаментален. В приведённом стихотворении он ещё и энергетический трансформатор, непрерывно преобразующий в промышленном масштабе (как сама природа). Свободно и ярко, но при этом деликатно автор живописует происходящее, разворачивая перед читателем всё великолепие естественной метаморфозы, художественно укрывая в нём вполне понятное желание ЛГ расслабиться. 

Согласно наиболее вероятной интерпретации фабулы, молодой человек, отслуживший срочную службу, возвращается домой. И первое, что его охватывает - ощущение свободы, в которой угадывается вкус новой жизни (и очень хочется это отметить). Весна с её многочисленными лужами, звонкими ручейками и бесподобным воздухом действительно опьяняет. Всякое напряжение безоговорочно капитулирует. Всякое чувство отдается во власть силе очередного возрождения. Жар весенней крови, живительная пламенность воодушевления - все это автор щедро дарит читателю.

Жёсткая форма в лирике Евгения Иванова - явление довольно частое. В данном случае она смягчена как строфическим чередованием окончаний, так и пиррихиями. И сама четырёхстопная ямбическая строфа, полная эмоционального изобилия, напоминает тот самый ритмичный и мощный пульс весны, о котором говорит автор.