Канун Рождества

     Под Рождество, Устаккьо, у портала  

палаццо, виллы - бди, коль не до сна:

к подъезду - монсиньора, кардинала -

народ ломиться будет дотемна.

     Нуги коробка, рёбра кабана,

икры бочонок, шмат с прожилкой сала,

каплун, пулярка, доброго вина

бутыль - в пыли паучьего подвала.

     Грибочки, масло, агнец, козинаки,

оливки - мёд, дары Фольянских вод -  

тунцы, копчёный угорь из Комаккьо.

     До самой ночи будет крестный ход, -

тогда поймёшь, маэстро мой Устаккьо,

как набожен романский наш народ.

Фольяно - озеро в Понтийских болотах (связанное каналом с морем), богатое рыбой

Комаккьо - город в Италии в регионе Эмилия-Романья в дельте По

Giuseppe Gioachino Belli

La viggija de Natale

     Ustacchio, la viggija de Natale
tu mmettete de guardia sur portone
de quarche mmonziggnore o ccardinale,
e vvederai entrà sta priscissione.

     Mo entra una cassetta de torrone,
mo entra un barilozzo de caviale,
mo er porco, mo er pollastro, mo er cappone,
e mmo er fiasco de vino padronale.
             
     Poi entra er gallinaccio, poi l’abbacchio,
l’oliva dorce, er pesce de Fojjano,
l’ojjo, er tonno, e l’inguilla de Comacchio.
             
     Inzomma, inzino a nnotte, a mmano a mmano,
tu llí tt’accorgerai, padron Ustacchio,
cuant’è ddivoto er popolo romano.

1832

Рождество

    Всенощно бдят каноники-бедняги -

отсохнет, припеваючи, язык:

и пой, и славь! когда ж конец бодяге,  

канторий, боже, каторжный рудник!  

    Бедняги! употели их сермяги,

ещё чуть-чуть - настал счастливый миг!

Живительный глоток дубовой влаги

бодрит, целя нарывы от вериг.

    На всенощной сошло с них сто потов:

в их ризнице кипел котёл священный,

в бульоне млели грудки каплунов.

    Представь, Урсула, службу: второпях

пропев псалом, дежурный клирик пену

летит снимать с Даров - на всех парах.

Кантория - аналог клироса в католическом храме

Giuseppe Gioachino Belli

Er giorno de Natale

     Sti poveri canonichi stanotte
nun hanno fatto antro c’una vita:
canta che tt’aricanta! eh a ffasse fotte
sta galerra, per dio, cuann’è ffinita!

     Povera ggente! tanto bbrave e ddotte,
si ddureno un po’ ppiù, pe’ llòro è ita!
Bbono che ppoi c’è er zugo de la bbotte,
pe’ rrimetteje er zangue a la ferita.

     Anzi, stanotte, ciaripenzo mone,
sempre è stato a bbullì ccerto callaro
pieno d’acquaccia e petti de cappone.

     E ppe’ cquesto hai veduto, Orzola mia,
che, de sti preti sciorcinati, un paro
ne curreva ogni tanto in zagristia.

1832