Иоахим Рингельнац. Моряцкая верность

Дата: 26-02-2021 | 12:14:30

Nafikare necesse est. – Увы!

Помню лучше всех невест Альвину.

Желатин очей ее невинных

Соком стал кладбищенской травы.

Она любила петь, ломая пальцы:

«Я жду тебя, охотник из Курпфальца»,

 

В веселье постоянна, как пассат.

Воскресным днем ее похоронили

На пустоши, где в первый раз любили

Друг друга мы, и вереск был наш сад.

 

В четверг я выкопал ее,

Мне показалось – у нее

Ушные мочки как-то шли вразлад.

 

А в пятницу опять зарыл мой клад.

 

На пустошь пробирался, словно тать я,

Во вторник снова вырыл, и от платья

Отрезал желтый шелковый лоскут.

Его потом мои носили братья,

Порвав на галстуки – всем  по куску.

 

Я преданно копал и не сдавался.

Ужасный вид ночами открывался:

Довольно было сырости сгуститься –

Альвина начинала вдруг светиться.

А я привязан к ней был навсегда,

Хотя местами из нее сочиться

Уж стала синеватая вода.

 

Из гроба. В гроб. Из гроба. В гроб. Недели,

Как воронье над падалью, летели.

Шел неприятный запах от Альвины.

Изъели  черви нос наполовину.

Воняло, как из тысячи утроб,

И я блевал, как в качку, прямо в гроб.

 

Простите за подробности. Но к лету

Осталась только чистота скелета.

Кости рассыпались, блестящи и нежны,

И стали вдруг мне больше не нужны.

 

И вот креплю я шкот на грота-гике

На шхуне, отходящей на Икике,

 

И никогда не возвращусь опять –

На вересковой пустоши копать.

 

Невесты мертвые должны спокойно спать.

 

 

 

 

 

 Joachim Ringelnatz. Seemannstreue

 


Nafikare necesse est.
Meine längste Braut war Alwine.
Ihrer blauen Augen Gelatine
Ist schon längst zerlaufen und verwest. –

Alwine sang so schön das Lied:

„Ein Jäger aus Kurpfalz“.

Wie Passatwind stand ihr der Humor.
– Sonntags morgens wurde sie bestattet
In der Heide, wo kein Bäumchen schattet,

Und auch ihre Unschuld einst verlor.


Donnerstags grub ich sie wieder aus.
Da kamen mir schon ihre Ohrlappen
So sonderbar vor.

Freitags grub ich sie dann wieder ein.

Niemand sah das in der stillen Heide. –

Montags wieder aus. Von ihrem Kleide,
Das man ihr ins Grab gegeben hatte,
Schnitt ich einer Handbreit gelber Seide,
Und die trägt mein Bruder als Krawatte. –

 

Gruslig war’s: Bei dunklem oder feuchten

Wetter fing Alwine an zu leuchten.
Trotzdem parallel zu ihr verweilen
Wollt ich ewiglich und immerdar.
Bis sie schließlich an den weichen Teilen

Schon ganz anders und ganz flüssig war.

 

Aus. Ein. Aus; so grub ich viele Wochen.

Doch es hat zuletzt zu schlecht gerochen.
Und die Nase wurde blauer Saft,
Wodrin lange Fadenwürmer krochen. –

 

Nichts für ungut: das war ekelhaft.  –

Und zuletzt sind mir die schlüpfrigen Knochen
Ausgeglitten und in lauter Stücke zerbrochen.

Und so nahm ich Abschied von die Stücke.
Ging mit einem Schoner nach Iquique,

Ohne jemals wieder ihr Gebein

Auszugraben. Oder anzufassen.

Denn man soll die Toten schlafen lassen.

 

Какой отталкивающий сюжет. Даже не представляю, что может подвигнуть взяться за перевод такого опуса. В первом "куплете" запуталась в ритме.

      Добрый день, Ирина. Возможно, Вам не приходилось углубляться в немецкий экспрессионизм, а ведь он всего в двух культурно-исторических шагах от столь любимого Вами Бодлера и на одной полке с Ницше и Рильке.

      Хорошо. Чтобы «ушку девичьему в колечках волоска» еще немного  разалеться, тронуту, приведем выдержку из великого Готтфрида Бенна, недавно упомянутого в нашем Литсалоне:

 

 

Рот девушки, долго лежавшей в осоке,
был обгрызан.
Когда вскрыли грудь,
пищевод оказался дырявым.
Под диафрагмой
натолкнулись на выводок крыс.
Одна из сестричек успела уже умереть.
Другие кормились почками и печенкой,
пили холодную кровь,
провели здесь счастливое детство.
Счастливой и быстрой
и смерть их была:
их бросили в воду.
Как малютки визжали!
(Счастливое детство. Пер. В. Вебера)

 

Спасибо, Андрей. Впечатлений мне хватит надолго теперь. Бедные малютки. Так и будет теперь их плач звенеть в моих ушах.
Будь он неладен, сумрачный германский гений.

      Вот что видим в журнале "Иностранная литература" 2005, №8
Автор статьи - Вальдемар Вебер :

 

 

      « Анкета берлинского журнала «Литературен» недавно засвидетельствовала, что большинство немецких писателей нового поколения именно Готфрида Бенна - наряду с Рильке и Валери - считают важнейшим европейским поэтом прошлого столетия.

…….

      Брехт назвал однажды Готфрида Бенна наркоманом смерти, подчеркивая его патологическую тягу к смерти, но это только на первый взгляд так.»

 

      На второй взгляд это уже не так. А на третий…

Андрей, я оценила. На второй взгляд. А на третий взгляд дошло, что после первой строчки "жить не так уж необходимо" зашифровано в тексте стихотворения.  У Бенна смерть кормилица ошеломляет. 
Спасибо.

      Наталия, добрый день! Но Бенн и Рингельнац  это очень разные дарования. Я думаю, переведенное здесь стихотворение – самое «некрофильское» из всего Рингельнаца. Но и оно как-то легко играет буффонадой и абсурдом. Если стереть языковые границы  (а мы этим и занимаемся), то Рингельнац ближе к Хармсу и ОБЭРИУТам, чем к Бенну.

А мне он ближе и по одной из его профессий – морской. Я много раз ходил Бельтами, где он когда-то стоял свои вахты.

Да, пожалуй, к Хармсу очень близко. Но оттенок другой: последовательная фиксация на деталях без сопровождающих умозаключений, как у Хармса.
А я, кажется, припоминаю, что Вы где-то уже писали, что Вы моряк. Я как-то этот момент упустила, а теперь буду помнить )

      Помнить совсем не обязательно, если это не отражается на текстах. Но иногда мне легче понять и перевести какие-нибудь «маринистские» стихи. В отличие от Куттеля Даддельду моя каюта всегда была набита словарями. И вот пригодилось.

Здравствуйте, Андрей!

Отмечу, что основные реалии оригинала в переводе переданы. Можно и нужно отметить незатасканные точные рифмы, скажем, «тать я – платья» или «грота-гике – Икике» (исправлено в 10-38, – В.М.). Можно критиковать несоблюдение в переводе авторской схемы рифмовки, использование рифм там, где автор от них (полагаю – с умыслом) отказался, применение неточных рифм, хотя в оригинальном тексте все рифмы – точные. Можно не соглашаться с умножением в переводе числа «братьев» и т.д. Можно ожидать, что переводчик не согласится ни с одним из этих замечаний. Но есть момент, который, на мой взгляд, нужно обязательно исправить в переводе. Это – «невесты» в заключительной строке. Их нет и не могло быть в этой строке оригинального текста, поскольку в предыдущих  двух строчках текста автор говорит: «С этим делом покончено навсегда» и выходит далее на обобщение, что такого принципиально не должно быть. Никогда.

 

Пожалуйста, Андрей, уберите «невест» из заключительной строки перевода. Тем более, что с «Denn…» искать-то ничего особенно не надо: «Поскольку мёртвые должны спокойно спать».


Ich werde nicht enden zu sagen:
Meine Gedichte sind schlecht.
Ich werde Gedanken tragen
Als Knecht.

Ich werde sie niemals meistern
Und doch nicht ruhn.
Soll mich der Wunsch begeistern:
Es besser zu tun.

1910

Вячеслав, спасибо за детальный и суровый разбор текста. Внимание квалифицированных читателей дорогого стоит.  Похоже, что истинных ценителей поэзии так же мало, как и поэтов. Может быть, это вообще одна и та же субстанция. Но с Вашего позволения я оставлю «в покое» и невест последней строки – они замыкают смысловую рамку. Кроме того, суть Вашего замечания им, кажется, и не противоречит – они подводят итог чуть другими словами. Гик – это такая дубина, к которой крепится нижний край (шкаторина) косого паруса. Кик – это пинок, за который и спасибо. Замыкающее стихотворение Вашего комментария стоит первым в моем антикварном берлинском сборнике. Читаем дальше Рильке, Бенна и Рингельнаца. И всех остальных, кого успеем.

О гике и кике.  Вы не дадите мне соврать, Андрей, что несть числа примерам, когда от удара (кика) гиком люди (в том числе, опытные), в лучшем случае, становились "просветлёнными", в худшем - отправлялись в мир иной.

Что касается невест - воля Ваша. Боюсь только, что при таком подходе всякое обсуждение переводов теряет смысл. Вовсе не потому, что мне так хочется (думается, видится), а потому, что у автора заключительная  (и значимая) строка совсем не такая, как в переводе (upd. 12:08. А у переводчика есть возможность сказать то же самое и (редкий случай!) практически теми же словами).  Будет время и подходящий случай, расскажу Вам о "Циолковском". 

Просветление? Да уж… Как писал поэт Вадим Шефнер, «возможен, возможен летальный исход, а может быть стану совсем идиот». Остается надеяться на милосердие гика. Ну и на шкот, которого в оригинале тоже не нашлось. Обсуждение бессмысленно потому, что не принято Ваше предложение? Но это был бы диктат. Обсуждать надо, чтобы выявить разные точки зрения. Я понял Вашу, она достойна внимания, но пока не кажется мне соответствующей данной «вариации», делает ее более банальной, несмотря на полную адекватность оригиналу. Но поскольку я возвращаюсь к текстам время от времени,  все Вами сказанное обязательно будет учтено «на следующем витке». Так что, очень не бессмысленно. Для меня, по крайней мере.  Спасибо.