Роберт Сервис. Заблудившийся

Дата: 02-12-2018 | 12:57:55

Из сборника «Ballads of a Cheechako» (1909)

«Небо черно, а земля бела, -
(Ветер, снег, и метёт метель!)
Бога моли, отец, чтоб была
Ночью у сына тёплой постель».

«Мать, кручиниться нет причин;
Над Арктикой светит луна,
Жив и здоров, в хижине сын, -
Спи, скоро утро, а ты без сна».

«Мгла наползает внезапно; странно, ну и дела!
Куда меня чёрт занёс? Глухая могильная тьма.
Я думал, рядом наш лагерь, к нему тропинка вела, –
Нет ничего! Лишь долина - сумрачна и нема;
Сизый, густой, как перья, падает снег, - не пройти;
Злобная ночь глумится, - видно, я сбился с пути;
Мороз, похоже, за сорок, - пронзает острей ножа;
И стужа меня пробирает до самых костей.
Беснуется лютый ветер, вздымая снег и кружа;
Он, с вопля на стон срываясь, становится чуть слабей.
Его ледяные лапы хватают меня, слепят
И треплют, и бьют. О Боже! Не ночь, а кромешный ад.

Отдых закончится смертью у завирухи в плену, -
Смерть обмануть стараясь, себе говорю: иди.
Господи! если прорвусь я и до утра дотяну,
Вспомню молитвы, что слушал у матери на груди.
Как видно, хожу по кругу, а лагерь - рукой подать.
Чей же я слышал голос? И видел ли свет?
Неужто мне показалось? На помощь придётся звать;
Хрипя и глотая ветер, сдаваться резона нет!

Друзья, меня ожидая, все у костра собрались.
Ещё до рассвета каждый на выручку мне пойдёт.
Что же они увидят, найти им меня доведись, –
Белую руку в сугробе, твёрдую, будто лёд.
Знаю, что их повергнет эта картина в шок,
Застывшую маску трупа ..., - к чёрту, не будь дураком!
Ставь на последнюю карту, играй до конца, игрок;
Бейся без всяких яких. Не трусь, иди напролом.

Я с этой напастью справлюсь; я до утра простою;
Согнуть меня не удастся метели в бараний рог.
Я буду ползти на карачках, но останусь в строю.
Так сильно я жизнь люблю, что и представить не мог.
Лицо обморожено, знаю, - мёртвым рукам не помочь;
Едва волочу я ноги, силясь метель одолеть;
Меня убить захотели: чернее чёрного ночь,
Бритвой кромсающий ветер и снега тугая плеть.
Не спотыкайся, дурень, торить продолжая след!
Снег окаянный мешает, - он, словно золото, лёг
И чашу весов склонил; он похож на пушистый плед;
И мягкий он, как перина, он тёплый, как сена стог.
Мои проклятые ноги, устали они ступать;
Хирургу будет работа, поднять я их не могу;
Пускай отдохнут немного, - какая же благодать!
Зароюсь глубже от ветра и подремлю в снегу».

«Слышу, отец, кто-то кричит,
Он во мраке ночи один.
Но почему так сердце щемит?
Мне кажется, это наш сын".
"Мать, это раненой птицы стон,
В закрытой лагуне она; –
Нужен отдых и крепкий сон,
Спи, ты всю ночь без сна»

"Кто говорит про сон? Клянусь, что минуту назад
Кто-то меня за плечо тормошил ; бывает ли так?
Забавно, кажется, ноги кому-то принадлежат,
А вовсе не мне, с натугой даётся им каждый шаг.
Меня, как кеглю с помоста, ветер бросает вспять;
Шатаюсь, падаю и ползу, в сугробе тону по грудь.
Сумею ли, загнанный в угол, я его обыграть?
Нокаут готовит вьюга, стремясь оборвать мой путь.
Голод и боль ушли. Уютно в тепле дремать!
Прилягу лишь на минуту; какая нега в груди!
Ха! что со мной? - Клянусь, меня тормошили опять;
Кто-то шептал: «Мой мальчик, встань, до конца иди».
Надо бороться, - отдых смерть приближает мою;
Смерть, но что значит смерть? – спасенье от всех невзгод.
Жизнь меня не щадила, но стоя у тьмы на краю,
Я обязан бороться за всё, что жизнь воздаёт.

* * * * *

Кажется, вижу сон! Старая тропка к дому ведёт;
Свет мерцает в окошке; как узнаваем он!
Клевером пахнет воздух; за оградой пасётся скот.
С дойки идёт отец; на ужин зовёт колокольный звон.

* * * * *

Мама, твой мальчик плачет, - замёрз он в глухой ночи;
Впусти меня, умоляю, я буду хорошим теперь;
Мне плохо, прости, родная, - прошу тебя, не ворчи –
О как же нужна ты сыну .... Мама, открой мне дверь…»

«Было, отец, минуту назад
Лицо в окне! - Навсегда
Запомню я горестный взгляд;
Но исчезло оно без следа!»
«Мать, это ветер сметает снег
С веток клёна под нашим окном,
(Ветер рыдает, как человек!
Старые мы, долго живём), –
Утка ранена, стонет она, –
Спи, ты всю ночь без сна»



Lost - Poem by Robert William Service

"Black is the sky, but the land is white--
(O the wind, the snow and the storm!)--
Father, where is our boy to-night?
Pray to God he is safe and warm."

"Mother, mother, why should you fear?
Safe is he, and the Arctic moon
Over his cabin shines so clear--
Rest and sleep, 'twill be morning soon."

"It's getting dark awful sudden. Say, this is mighty queer!
Where in the world have I got to? It's still and black as a tomb.
I reckoned the camp was yonder, I figured the trail was here--
Nothing! Just draw and valley packed with quiet and gloom;
Snow that comes down like feathers, thick and gobby and gray;
Night that looks spiteful ugly--seems that I've lost my way.
"The cold's got an edge like a jackknife--it must be forty below;
Leastways that's what it seems like--it cuts so fierce to the bone.
The wind's getting real ferocious; it's heaving and whirling the snow;
It shrieks with a howl of fury, it dies away to a moan;
Its arms sweep round like a banshee's, swift and icily white,
And buffet and blind and beat me. Lord! it's a hell of a night.

"I'm all tangled up in a blizzard. There's only one thing to do--
Keep on moving and moving; it's death, it's death if I rest.
Oh, God! if I see the morning, if only I struggle through,
I'll say the prayers I've forgotten since I lay on my mother's breast.
I seem going round in a circle; maybe the camp is near.
Say! did somebody holler? Was it a light I saw?
Or was it only a notion? I'll shout, and maybe they'll hear--
No! the wind only drowns me--shout till my throat is raw.

"The boys are all round the camp-fire wondering when I'll be back.
They'll soon be starting to seek me; they'll scarcely wait for the light.
What will they find, I wonder, when they come to the end of my track--
A hand stuck out of a snowdrift, frozen and stiff and white.
That's what they'll strike, I reckon; that's how they'll find their pard,
A pie-faced corpse in a snowbank--curse you, don't be a fool!
Play the game to the finish; bet on your very last card;
Nerve yourself for the struggle. Oh, you coward, keep cool!

I'm going to lick this blizzard; I'm going to live the night.
It can't down me with its bluster--I'm not the kind to be beat.
On hands and knees will I buck it; with every breath will I fight;
It's life, it's life that I fight for--never it seemed so sweet.
I know that my face is frozen; my hands are numblike and dead;
But oh, my feet keep a-moving, heavy and hard and slow;
They're trying to kill me, kill me, the night that's black overhead,
The wind that cuts like a razor, the whipcord lash of the snow.
Keep a-moving, a-moving; don't, don't stumble, you fool!
Curse this snow that's a-piling a-purpose to block my way.
It's heavy as gold in the rocker, it's white and fleecy as wool;
It's soft as a bed of feathers, it's warm as a stack of hay.
Curse on my feet that slip so, my poor tired, stumbling feet;
I guess they're a job for the surgeon, they feel so queerlike to lift--
I'll rest them just for a moment--oh, but to rest is sweet!
The awful wind cannot get me, deep, deep down in the drift."

"Father, a bitter cry I heard,
Out of the night so dark and wild.
Why is my heart so strangely stirred?
'Twas like the voice of our erring child."
"Mother, mother, you only heard
A waterfowl in the locked lagoon--
Out of the night a wounded bird--
Rest and sleep, 'twill be morning soon."

Who is it talks of sleeping? I'll swear that somebody shook
Me hard by the arm for a moment, but how on earth could it be?
See how my feet are moving--awfully funny they look--
Moving as if they belonged to a someone that wasn't me.
The wind down the night's long alley bowls me down like a pin;
I stagger and fall and stagger, crawl arm-deep in the snow.
Beaten back to my corner, how can I hope to win?
And there is the blizzard waiting to give me the knockout blow.
Oh, I'm so warm and sleepy! No more hunger and pain.
Just to rest for a moment; was ever rest such a joy?
Ha! what was that? I'll swear it, somebody shook me again;
Somebody seemed to whisper: "Fight to the last, my boy."
Fight! That's right, I must struggle. I know that to rest means death;
Death, but then what does death mean? -- ease from a world of strife.
Life has been none too pleasant; yet with my failing breath
Still and still must I struggle, fight for the gift of life.

* * * * *

Seems that I must be dreaming! Here is the old home trail;
Yonder a light is gleaming; oh, I know it so well!
The air is scented with clover; the cattle wait by the rail;
Father is through with the milking; there goes the supper-bell.


* * * * *

Mother, your boy is crying, out in the night and cold;
Let me in and forgive me, I'll never be bad any more:
I'm, oh, so sick and so sorry: please, dear mother, don't scold--
It's just your boy, and he wants you. . . . Mother, open the door. . . .

"Father, father, I saw a face
Pressed just now to the window-pane!
Oh, it gazed for a moment's space,
Wild and wan, and was gone again!"
"Mother, mother, you saw the snow
Drifted down from the maple tree
(Oh, the wind that is sobbing so!
Weary and worn and old are we)--
Only the snow and a wounded loon--
Rest and sleep, 'twill be morning soon."

Нина Николаевна, блестяще.

Спасибо, Александр Владимирович!

Сервис настоящий. Сегодня имела возможность ещё раз убедиться в этом, когда посмотрела британский документальный фильм «Касаясь пустоты» (Touching the void. 2003). Фильм снят по одноимённой книге известного альпиниста Джо Симпсона, которому невероятном образом удалось выжить в 1985 году. Меня поразило то, насколько похожее психологическое состояние испытывали и  реальный человек, оказавшийся в экстремальной ситуации, и герой Р. Сервиса. Сервису веришь.

Возможно, я тупой и примитивный, но я не вижу никаких ритмических сбоев.
А Джека Лондона мне напомнило еще словечко "чечако" в заглавии.

Александр Владимирович,
не наговаривайте на себя ;), просто я уже поработала над текстом. Сервис был в тех же самых местах, что и Джек Лондон. Когда золотая лихорадка пошла на спад, он, клерк Канадского Банка Торговли, добился перевода на Юкон, где проработал восемь лет. Рассказы старожилов тех мест, восхищение красотой северной природы и богатое воображение стали источником для его баллад, которые по остроте сюжета ни в чём не уступают рассказам Д. Лондона.

Дело в том, что я изначально не видел там никаких сбоев. Нормальный тонический стих.

Да, Нина, впечатляюще! Физически ощущаешь... Помню, такие же физические ощущения происходящего у меня были, когда я читал "Голод" Кнута Гамсуна. Но там голод, а здесь холод... 
С БУ,
сш

Спасибо, Сергей!
Эмоционально тяжело дался мне этот перевод, как матери взрослого сына.
С уважением,
Н.П.

Нина, у Вас есть нарушение ритма размера. Например: 1 строка

«Мгла наползла внезапно; / странно, ну и дела!

здесь чётко всё. 7 слогов окончание женское и 6 слогов после цезуры

и все строки в основном так и построены

 2 строка  у Вас

Куда меня чёрт занёс? Глухая могильная тьма.

перед цезурой уже 6 слогов с мужским окончанием, после цезуры 8 слогов.

у Вас встречаются такие строки. Они несколько сбивают ритм.

вот строка странная, цезура разрывает слова "за плечо", которые не должны разрываться. А если их не разрывать при чтении, то цезура смещается

Кто-то меня тормошил за / плечо; бывает ли так?

Кто-то меня тормошил за плечо;/  бывает ли так?

особенно сильно заметно в этих строках

Впусти меня и прости /, я буду хорошим теперь;
Я очень болен, мне жаль /; мама милая, не ворчи –
Я твой сын, и ты мне нужна /…. Мама, открой мне дверь…»

они должны быть по ритмике как и первая строка, с женским окончанием до цезуры

Мама, твой мальчик плачет, / - замёрз он в глухой ночи;

А так перевод хороший. Но неровный всё же по ритмике.

Александр Викторович,
справедливые замечания. Думаю, всё поправимо. Ещё вернусь к этому переводу.
Спасибо.

Здравствуйте, Нина Петровна! Давно не читала Ваши переводы на сайте, да и захожу к вам нечасто. А сейчас вот прочитала Ваш перевод Р. Сервиса " Заблудившийся" и… обомлела.

Понимаю, как трудно дался Вам этот текст: у самой взрослый сын.

Говоря пушкинским слогом, некоторые картины потрясают каким-то "пиитическим ужасом", вместе с тем правдивы психологически (Вы совершенно верно писали об этом), почти документальны, но никак не лишены своеобразной смысловой и образной наполненности сюжета.

Вспоминаются и рассказы Д. Лондона, и аксаковский "Буран", и баллада Гёте в переводе Жуковского с её, конечно, романтическим колоритом, но сходной, по-моему, с Вашим текстом какой-то роковой неизбежностью обстоятельств, даже особой сакральностью, с градацией волнообразно нарастающего драматизма и трагической развязкой.

Спасибо за столь интересное и необычное произведение, так мастерски исполненное.

PS. Понравились пояснения Лукьянова по поводу ритма и метра текста: просто, зримо и понятно даже мне, стихотворцу, не слишком искушённому.

С уважением. Вера.

 

Вера, здравствуйте!

Спасибо за чуткое восприятие переводной поэзии и литературные аналогии. Роберта Сервиса называли канадским Киплингом, сравнивали с Джеком Лондоном и великим Робертом Бернсом. Думаю, что благодаря таланту, богатому воображению и хорошему знанию жизни, Сервис писал столь убедительные стихи. Хоть Сервис и не был золотоискателем во времена золотой лихорадки, он работал на Юконе в отделении банка, где всё ещё оставались золотоискатели. И, конечно же, находился под впечатлением от суровой северной природы.

Если говорить о пояснениях, или замечаниях, я тоже предпочитаю, чтобы они были изложены по существу, без лишней эмоциональной окраски.

P.S. Вера, спасибо Вам и за то, что я от души улыбнулась, потому что я никогда не была Петровной и вряд ли уже буду ;); да это и не важно, меня вполне устраивает вежливое неформальное обращение по имени.

С уважением,

Н.П.