Память едва цепляется за слова.
Прошлое колет её плавником ершовым.
Всё, что ни вспомнишь, уменьшилось раза в два.
В детстве казалось мне: всё, что вокруг – большое.  

Время безжалостно к памяти и к вещам.
Дедов пиджак истлел и на ветошь порван,
И позабыт вкус бабушкина борща.
Как рассказать о том, что почти не помню?  

Жизнь у заводов на Яузе – год за два.
Восьмидесятые, бедные и больные.
Это совсем иная была Москва,
Как вы там жили, мои старики родные?  

В комнатах стёрлись обои, сошли на нет.
Стены в прихожей окрашены в цвет казённый.
Помню волшебный скрипучий резной буфет,
В нём вкусно пахло засахаренным лимоном.

Жгли электричества в месяц на три рубля.
Жили, как в склепе — темно и зимой, и летом:
Прямо за окнами старые тополя
В комнату не допускали дневного света.  

За тополями на стрелках гремел трамвай,
Как утюгом заскорузлые стыки гладил.
Грузчики пьяно орали: "Давай, давай",
Да с матерком – за оградой, на винном складе.  

Гам во дворе – мужички дармовое пьют,
Вынесли мимо вахтёра со взглядом цепким.
С Курского поезд степенно ползет на юг
По акведуку за фабрикой Клары Цеткин.

Звать участкового – жёнкам-то не с руки.
Радио сипло вещает: "В рабочий полдень".
Как вы там жили, забытые старики?
Время ушло, я почти ничего не вспомнил.