В течение 2010-20-х гг. ставится вопрос об изучении в средней школе лучших советских фильмов. Пока в школьных программах еще нет «киноуроков», но, возможно, они появятся. И мы не сомневаемся, что в числе изучаемых фильмов окажется «Ирония судьбы, или С легким паром!» Э. Рязанова – один из самых знаковых в советской культурной матрице, но и, как это часто бывает, один из наименее понятых. Его общеизвестность оказывается мнимой. Большинство зрителей воспринимают поверхностный слой культового фильма.

В данной статье мы используем термин «стихотворная драматургия» по аналогии с принятым в кинематографии понятием «музыкальная драматургия». Обычно под этим подразумеваются написанные для фильма песни, которые не просто иллюстрируют и украшают конкретные эпизоды, но составляют некое единство и друг с другом, и общей смысловой системой картины. Но для нашей статьи важны тексты песен, а не прекрасная сама по себе музыка М. Таривердиева. Кроме того, в фильме безо всякой музыки звучит стихотворение А. Кочеткова «Баллада о прокуренном вагоне».

Здесь мы обратим внимание на одну особенность использования Рязановым поэзии, причем не только в песнях. Он нередко сокращает стихотворные тексты. Иногда создается впечатление, что некоторые поэты нужны Рязанову просто как «знаковые личности». Рязанов как будто явочным порядком вводит в свой кинематограф «крамольных» авторов – на самом деле не запрещенных и не потрясающих никаких основ. Например, в «Стариках-разбойниках» в квартире интеллектуала Мячикова висит портрет Пастернака. В «Иронии судьбы» Женя Лукашин поет романс на его стихи «Никого не будет в доме», а в «Служебном романе» Новосельцев начинает читать стихотворение «Любить иных – тяжелый крест», выдавая его за свое. Он успевает прочесть только первое четверостишие, и его разоблачает Калугина: «Вероятно, в ранней молодости вы были намного талантливее, только я не подозревала, что вы творили под псевдонимом Пастернак».

Мы не сомневаемся, что стихотворение выбрано не случайно. Первая причина, так сказать, «техническая». В первоисточнике – пьесе Э. Рязанова и Э. Брагинского «Сослуживцы» – Новосельцев читал стихотворение А. Фета, в котором первая строка может восприниматься курьезно, как бы с легким оттенком безумия: «Я пришел к тебе с приветом». Вероятно, авторы желали вызвать у зрителей реакцию смеха. В фильме Рязанов подобрал текст со строчкой, производящей такой же юмористический эффект: «А ты прекрасна без извилин».

Вторая причина – сугубо кинематографическая. Рязанов наверняка вспомнил культовый фильм М. Хуциева «Июльский дождь», в котором герой цитирует то же стихотворение, и тоже отрывок, но только финал, где высказан главный смысл:

Легко проснуться и прозреть,

Словесный сор из сердца вытрясть

И жить, не засоряясь впредь,

Все это – не большая хитрость.

Эти слова не формальны, они оказывают влияние на сюжет: героиня начинает жить в соответствии с ними и отказывает очень хорошему, а, вернее, слишком положительному, жениху, которого по-настоящему не любит.

У Рязанова это стихотворение цитируется вне его смысла. Подлинный смысл стихотворения, заключенный в конце, в фильме не оглашается, хотя эта сентенция выражает смысл и самого фильма: прозреть, очистить душу «и жить, не засоряясь впредь». Текст Пастернака используется как знак принадлежности Новосельцева к определенной культурной традиции. (К его изумлению, к этой же традиции относится и Калугина, и это пробуждает у него первый интерес к ней.)

Аналогичную функцию имеют стихи, а, вернее, авторы, отобранные Рязановым для «Иронии судьбы»: «неканонические» поэты М. Цветаева, Е. Евтушенко, Б. Ахмадулина, В. Киршон, расстрелянный в 1938 г. Важная деталь: действие фильма, судя по «Соломенной шляпке», которую показывают по телевизору, происходит в ночь на 1 января 1975 г., но стихи Е. Евтушенко и Б. Ахмадулиной относятся к концу 1950-ых гг., т. е. к периоду «оттепели». Эти песни поют «шестидесятники», пережившие свою эпоху. Кстати, пьеса Э. Рязанова и Э. Брагинского «С легким паром!» была написана в 1969 г. Фильм относится уже к периоду так называемого «застоя» и призван возбуждать у единомышленников Рязанова ностальгию по «оттепели».

Эти имена функционируют как знаки. Тексты поэтов нередко сокращены, что иногда существенно влияет на их содержание. Зрители, не знающие этих стихов, – а таковых в 1970-е гг. было большинство – вряд ли понимали их по-настоящему. Это тем более удивительно, что Рязанов тем или иным способом указывает на неслучайный характер песен, важность их для нарратива фильма.

Особенно показательна песенка «Вагончики» на слова М. Львовского. Ее задорно исполняют Надя Шевелева и ее подруги, у которых она почему-то «любимая». То есть автор сигнализирует зрителям, что песня эта не проходная и, по-видимому, имеет важный смысл.

У нее есть свой культурный контекст: пьеса М. Львовского «Друг детства» (1962) (заметим, что эта песня тоже отсылает нас к эпохе «оттепели»). Пьеса была поставлена В. Сергачевым в «Современнике» и Р. Быковым в «Ленкоме». К песне «Вагончики» в первом спектакле написал музыку Г. Гладков, а во втором – М. Таривердиев. Именно последний вариант поют героини фильма. Интересно, что в Москве чаще пели Таривердиева, а в Ленинграде – Гладкова [1]. В фильме, наоборот, у ленинградок любимая песня не только из спектаклей московских знаковых театров, но и та версия, которую предпочитали москвичи. Но это малоактуально для зрителей фильма – разве что для киноведов, исследователей творчества Рязанова.

Зрители воспринимают фильм проще. Подруги исполняют задорную песню, которая им нравится. Почему – остается загадкой. В ней нет ничего особенного, тем более что в фильме из нее выпадает второй куплет:

Одна в окошечко гляжу негрустная,

И только корочка в руке арбузная.

Ну что с девчонкою такою станется?

Вагончик тронется, перрон останется.

Лирическая героиня едет одна (далее говорится, что она с кем-то «распрощалась»), но не грустит по этому поводу. (Уместно задать школьникам вопрос: одинаков ли смысл у слов «веселая» и «негрустная»?) В руке у нее арбузная корочка – образ «обглоданного» прошлого, которое скоро будет отброшено – может быть, даже выброшено в это «окошечко».

Теперь понятно, что учительницы «бальзаковского возраста» хотят ненадолго сбросить флер солидных педагогов и превратиться в шальных «девчоночек»-авантюристок. Но главное – это серьезное дополнение к образу Нади, которая изъявляет готовность свернуть с надежной колеи, разорвать прежние связи и броситься в новое путешествие – сесть в «вагончик» и умчаться в неизвестное. Для нее это, оказывается, легко.

Ее песня звучит в pendant к приключению Жени Лукашина, который свернул с намеченного пути и прилетел на самолете в Ленинград. Его, впрочем, пребывающего в невменяемом состоянии, на эту дорогу вытолкнули друзья, а он лишь потом воспользовался новым положением. Надя же готова изменить свою жизнь сама.

Очень интересно и оригинально использованы песни на стихи Евтушенко и Пастернака. Первая песня – «Со мною вот что происходит» – открывает фильм и обозначает его основную тему, о которой Рязанов высказался так: «Хотелось рассказать о том, как в суматохе дней, их суете и текучке люди часто не замечают, что довольствуются не подлинными чувствами, а их суррогатами, эрзацами. О том, как важно найти в жизни настоящую любовь» [2]. Лирический герой песни чувствует, что проживает ненастоящую жизнь, что к нему приходит «совсем не та» женщина, и, еще не зная подробно об отношениях Жени и Гали, мы догадываемся, что это неподлинная любовь. Вслед за этой песней мы видим Павлика, друга Жени, идущего к нему, а за кадром звучит голос Павлика, произносящего вступительный текст. У зрителей может установиться связь между песней и Павликом (возможно, это и есть тот самый «старый друг», который не ходит к герою, за исключением 31 декабря, когда друзья детства по свой «традиции» посещают баню). Однако связь Павлика с этой песней окажется глубже.

Затем появляются Женя и Галя, между ними происходит нечто отдаленно похожее на объяснение в любви. Галя задает Жене вопрос, когда люди поют. Тот не может ответить, и Галя навязывает ему ответ: «Когда они счастливы». Прозревший Женя, до сих пор не знавший о том, что он счастлив, соглашается и запевает романс «Никого не будет в доме», завершающийся «пророческими» словами:

Но нежданно по портьере

Пробежит вторженья дрожь.

Тишину шагами меря,

Ты, как будущность, войдёшь.

Ты появишься из двери

В чём-то белом, без причуд,

В чём-то впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.

Песня звучит как серенада. Герой не сомневается, что эти слова обращены к Гале и обозначают их ближайшее будущее.

Затем Женя провожает Галю, смотрит в зеркало, скорчивает гримасу, лучше всяких слов говорящую о его счастливом самочувствии… После этого приходит Павлик, чтобы пригласить друга в баню. Павлика выпроваживает мать Жени, т. е. Женя его даже не видит, но идет в баню – и начинается волшебная цепь авантюр новогодней ночи.

Таким образом, песня на стихи Пастернака, по мнению главного героя, адресованная Гале, к которой он питает мнимую любовь, проявляет свой подлинный, но скрытый смысл. На самом деле не Галя войдет в дом и в жизнь героя, «как будущность», а Павлик – как вестник и провокатор (трикстер) этой «будущности». Причем появится он как бы в ответ на зов главного героя из песни на стихи Евтушенко:

О, кто-нибудь,

приди,

нарушь

чужих людей соединённость

и разобщённость

близких душ!

Вот Павлик и приходит и нарушает эту постылую картину.

И во всём этом проявляется ирония судьбы, ставшая более точным названием этой истории, чем прежнее название пьесы. Ирония в том, что герои подразумевают одно, а получают другое. В том, что нарушаются планы самого Павлика, собиравшегося лететь в Ленинград и не попавшего туда именно из-за того, что он позвал Лукашина в баню.

Особого внимания заслуживает песня, которую Надя поет Ипполиту: «По улице моей который год». Ипполит спрашивает: «Чьи это стихи?», а Надя с легким снобизмом отвечает: «Ахмадулиной», как будто само собой разумеется, что культурный человек должен это знать. Это в самом деле весьма известное стихотворение, даже знаковое, настолько, что В. Аксенов включил его в свой бездарный роман о «шестидесятниках» «Таинственная страсть», причем само название романа взято оттуда же. Вернее, из текста, не вошедшего в романс Таривердиева, звучащий в «Иронии судьбы»:

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх

вас, беззащитных, среди этой ночи.

К предательству таинственная страсть,

друзья мои, туманит ваши очи.

Повторяется ситуация со стихами Пастернака: подлинный смысл стихотворений выявляется и становится важным в другом произведении (в фильме Хуциева, в романе Аксенова), но в романсах из «Иронии судьбы» эти важные смыслы отсутствуют. В лучшем случае подразумеваются «посвященными» в культурный контекст.

Впрочем, в сокращенном виде, т. е. в неясном контексте, песня приобретает туманный смысл, даже едва ли не «крамольный»:

По улице моей который год

звучат шаги – мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

той темноте за окнами угоден.

Что это такое – «темнота за окнами»? И куда «уходят» друзья? В могилу? (От чего: от цирроза печени или худшего?) В лагеря? В психбольницы? За границу? Эти друзья – подпольные диссиденты, «невидимки», распространяющие Солженицына?

(В этой связи двусмысленно звучит «Баллада о прокуренном вагоне» А. Кочеткова которую, на наш взгляд, не очень кстати читают Женя и Надя. Это стихотворение тоже имеет устойчивый культурный ореол. Оно получило новую жизнь во время Великой Отечественной войны, когда каждое свидание с любимыми в самом деле могло оказаться последним. Разумеется, само стихотворение говорит о хрупкости человеческого счастья, но этот новый контекст от него уже неотделим. Может быть, строка – одна строка – уместна как заглавие пьесы А. Володина «С любимыми не расставайтесь». Но всё стихотворение целиком, суровое и аскетичное, не подходят для благополучных обывателей рязановской комедии, которые не занимаются ничем опасным.

Это стихотворение цитируется также в одном из наихудших фильмов Рязанова – в «Предсказании». Эта картина выглядит как «перевертень», или, лучше сказать, карикатура на «Иронию судьбы». Персонаж – писатель, но по образованию врач – как Лукашин. В фильме есть поездка в Ленинград, хотя не бегство и не в самолете, а в поезде, которым отказывался ехать Лукашин. Есть и любовный треугольник, т. к. писатель уводит невесту у мафиозо. Есть и мотив судьбы, но как мрачного фатума, а не забавной игры случая. «Предсказание» – это анти-«Ирония судьбы», деградация рязановской тематики и эстетики, но данная тема заслуживает отдельного разбора.)

При желании песню Нади можно воспринять как намек на связь с какими-то диссидентами. Но Ахмадулина не имела в виду ничего крамольного. Друзья питают «таинственную страсть» к предательству высокодуховной – т. е. богемной – жизни. От поэзии посиделок с «мятежной» болтовней они уходят в прозу быта:

Запущены моих друзей дела,

нет в их домах ни музыки, ни пенья

(т. е. бардовских песен, курсив наш — А. Ф.),

и лишь, как прежде, девочки Дега

голубенькие оправляют перья.

То есть остается лишь память о прежнем «поэтическом» времяпрепровождении. Люди, хотя и опозданием, взрослеют, обзаводятся семьями, находят респектабельную и благонамеренную работу.

Лишившись возможности по-прежнему предаваться фрондерской болтовне на «высокие темы», оказавшись в одиночестве, героиня поневоле приобщается к миру культуры (к тиши библиотек и строгим мотивам концертов) и природы, раскрывающей свои секреты. «Бунтарское» прошлое сама героиня, прозревшая и приобретшая мудрость, называет «бедным невежеством», а «друзей ее прекрасные черты» на мгновение появляются и растворяются снова. То есть они (такие друзья) больше ей не нужны. Это мало относится к реальному положению дел («шестидесятники» в целом сохраняли прежние связи), да и Женя с Надей не рвут отношений с друзьями и подругами. Это экзистенциальный текст о судьбе людей, которым приходится рано или поздно изживать свою инфантильность, прощаться с затянувшейся молодостью, и приобщаться к одиночеству, и в этом состоянии воспитывать свою душу. Процесс трудный, но благотворный.

«Таинственная страсть» друзей к предательству косвенно отражается в песне «Я спросил у ясеня» на стихи В. Киршона, где друг уводит у лирического героя любимую (характеристики друга – «единственный», «преданный», «искренний» – воспринимаются как еще один вариант иронии, у которой есть точное имя: антифразис). В этом сюжете звучит перекличка с историей из юности Лукашина, который был влюблен в Иру, а она вышла за Павла.

Заметим, что эта песня составляет единство с песней «Со мною вот что происходит». Обе они идут на титрах, играя композиционную, обрамляющую роль: Евтушенко начинает фильм, Киршон завершает. Сюжет обеих песен – вмешательство друга в жизнь лирического героя, связанное с нарушением прежнего порядка, разрывом прежних связей.

Песня «Если у вас нету тети» на стихи А. Аронова – тоже не вставной вокальный номер, что подчеркивается реакцией Нади: «Жизненная песня». Она колоритно характеризует современных людей, не склонных рисковать, поступаться спокойствием и комфортом.

Наконец, очень органично включены в ткань фильма две песни на стихи ранней М. Цветаевой, которые (стихотворения) были написаны в один день и составляют единое целое. Надя поет их Жене, и они выглядят как лирическое объяснение в любви.

Романс «Мне нравится…» («Мне нравится, что Вы больны не мной, // Мне нравится, что я больна не Вами») по смыслу параллелен стихам Евтушенко про «чужих людей соединенность и разобщенность близких душ». Рязанов сократил цветаевский текст на один куплет, развивающий основную тему:

Мне нравится еще, что Вы при мне

Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне

Гореть за то, что я не Вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не

Упоминаете ни днем ни ночью – всуе…

И особенно:

Что никогда в церковной тишине

Не пропоют над нами: аллилуйя!

Возможно, эти слова не прошли по соображениям «самоцензуры», но, кроме того, если бы они прозвучали (в конце концов, классику можно и не сокращать), у зрителя могла бы возникнуть мысль, что герои так и не поженятся.

Впрочем, такое впечатление возникает и без того и держится до самого финала, пока Надя не входит в квартиру Жени. Поэтому вторая песня на стихи Цветаевой воспринимается как прощание навсегда:

Благословляю вас на все

Четыре стороны!

Строго говоря, мы не знаем, поженятся ли герои и надолго ли, поэтому и цветаевские романсы, и песня «Я спросил у ясеня» оставляют некоторое сомнение в их будущем благополучии.

Таким образом, Рязанов не просто украшает свои фильмы песнями на хорошие стихи, но выстраивает из них настоящую драматургию, т. е. систему смыслов, в основном скрытых. Тексты перекликаются друг с другом, составляют гармонию мыслей и образов.

Только в советской культуре возможна была новогодняя комедия, длящаяся более трех часов и насыщенная высокой поэзией и изящной музыкой и при этом любимая миллионами зрителей. Подобное было бы немыслимо в сиквеле Т. Бекмамбетова, на который по неизвестным причинам дал согласие Рязанов.

Список литературы

1. 
   

2. 1. История одного хита. «На Тихорецкую состав отправится» / Инф. подг. Л.В. Рыбаковой [Элек­тронный ресурс]. – Режим доступа: https://nbmariel.ru/content/istoriya-odnogo-hita-na-tihoreckuyu-sostav-otpravitsya.

3. 2. Рязанов Э. Грустное лицо комедии [Элек­тронный ресурс]. – Режим доступа: https://royallib.com/book/ryazanov_eldar/grustnoe_litso_komedii.html.

4. Впервые: Университетский комплекс как региональный центр образования, науки и культуры [Электронный ресурс]: материалы Всероссийской научно-методической конференции; Оренбург. гос. ун-т. имени В.А. Бондаренко – Электрон. дан. – Оренбург: ОГУ, 2026. – С. 2448-2454.