Иногда рожденный ползать может и летать как самолет, и ездить на лимузине, и плавать в Средиземном море.

Потому что «человек» это звучит гордо, жил загадочный босяк Горький на островной вилле — остров Капри, — и там его навещали русские люди. И он к ним тянулся. Очередная спутница-баронесса, агент двух разведок (ах нет, баронесса была позднее, а эта так – будущая комиссарша), заслышав знаменитую букву, вбежала пылко в кабинет, а на своем месте Максима Горького не застала. Застала на другом. Тот, издавая негативные звуки, некрасиво барахтался на полу и тянул навстречу лицо с глазами, полными человечьих слез. О, — снова прошептал писатель обвисшими губами, — о. И пояснил: кухонным ножом, в печень, как это больно.

Б/комиссарша из чувственности собралась уж на пол, но затормозила, быстренько сообразив, что кухонный нож Алексей Максимыч в красках выдумал и по недоразумению вжился. Писатель ж.

Еще в юности Леша обнаружил повышенную внушаемость и нехорошую подвижность психики: написав однажды на листочке «в смерти моей прошу винить немецкого поэта Гейне», он выстрелил себе в грудь. Не попал. Бедолагу отослали в монастырь, где он измучил всех шантажом самоубийства. Молодого человека даже отлучили от Церкви.

Первым духовным наставником молодого Горького был какой-то многоопытный субъект, человек с мужественной бородой на лице. Впрочем, это все, что у него было. Человек сложной судьбы, он ел крысиный яд и пил керосин. Ибо так понимал путь духовного подвига. Проповеднику физической аскезы и самобытному философу Горький предан был, как цуцик. Авторитет же философа в глазах молодого человека был настолько велик, что когда философ издох, объевшись канцелярскими скрепками, Горький, утративший жизненные ориентиры, снова потянулся к нагану.

Позднее встречался Горький и с графом Львом Толстым, но граф Лев Толстой, приняв Горького за мужика из народа, разговаривал с ним нарочито грубо. Горький обиделся и даже вывел графа на чисту воду в образе хитрого голодранца Луки. Еще Горький встречался с Иоанном Кронштадтским, но тот, пообщавшись маленько, погнал его взашей.

Несмотря на невероятные гонорары — в 1911 года Горький за печатный лист получал 640.000 рублей по нынешнему курсу, — эпоху самодержавия клянет с натуральной страстью. Особенно царя. Революцию же Горький хоть и принял всей душой, но катил огромную бочку на большевиков и на Ленина особенно: «Вообразив себя Наполеонами от социализма, ленинцы рвут и мечут, довершая разрушение России, — русский народ заплатит за это озерами крови».

Революционное государство не стало наказывать писателя за политическую близорукость, за грубый тон и ответило писателю пониманием, взаимностью и, главное, почестями: послав отдыхать его на Тирренское море, для встречи по возвращению согнали 150.000 народу.

Со временем имя Горького присвоят чему угодно, но ничего внятного о происхождении Горького и его молодых годах не известно. Свидетелей нет. Все, что известно — с его слов. А там много странностей. Родился Леша в усадьбе деда-купца. Отец работал управляющим большой пароходной конторы. Но Леша рано осиротел. «Буря! Скоро грянет буря!» написал Горький и отправился в ссылку. Перед этим (в конце 1901 — начале 1902 года) набирается здоровья в Крыму. В 1902 году, едва вернувшись из полугодовой ссылки — весна и лето в Арзамасе — 34-летний Горький почему-то усыновляет старшего из сыновей авторитетного нижегородского аптекаря, 18-летнего Зиновия Свердлова, в будущем работника МИД Франции, посла в ряде стран. Н.Берберова в книге «Люди и ложи: Русские масоны ХХ столетия» упоминает о принадлежности Зиновия к масонству. А.Ф.Керенский, масонский лидер и влиятельный член нескольких лож «Великого Востока народов России», наградил З.А.Пешкова (Зиновия Свердлова) орденом святого Владимира IV степени.

Другой Свердлов, Вениамин, станет банкиром с Уолт-стрит, а еще один, Яков, станет главой Советской республики, инициатором Красного террора и убийства царя. Летом 1918-го, когда в белый Омск прибывает Зиновий в качестве важнейшего советника Антанты, в красной Москве на первых ролях был его брат Яков. То есть, куда бы ни качнулась история. она окажется в руках Свердловых. Все называют Якова большевиком, но никто не знает, когда он вступил в эту партию. И да: на случай свержения со­ветской власти и бегства правительства за ру­беж был создан «алмазный фонд Политбю­ро»; отборные бриллианты хранились у Якова.

С того же, 1902 года, литературным агентом Горького становится Парвус — эдакий Борис Березовский своего времени — известный издатель известной газеты «Искра». Гонорары Горького вырастают в восемь раз и превышают даже рекордные показатели Льва Толстого на 20%. В 1902 году Чехов и Короленко громко вышли из Петербургской академии наук, поскольку Горький туда принят не был. Треть жизни, с наездами в СССР, Горький провел за границей, особо предпочитая Капри. Во время событий Русско-Японской войны 1905 года Максим Горький, захлебываясь от эмоций, поздравляет японского императора телеграммой. «До революции 1905 года, — писал Л.Троцкий, — революционное движение финансировалось либо буржуазией, либо радикальной интеллигенцией». Среди жертвователей значительных сумм, от 10 тыс. рублей и выше, был писатель М.Горький. В 1906 году с актрисой Андреевой в роскошной каюте океанского лайнера Горький прибывает в Нью-Йорк. С 1908 года М.Горький — член ложи Великого Востока народов России. В 1909-1911 годах, поражая гостей роскошью, живет на Капри, на вилле с прислугой. В Россию вернулся в 1913-м году. Идеолог богостроительства (богоборчества), автор идеологемы «Социалистический реализм», богатейший писатель своего времени. Имел крупнейшую коллекцию бриллиантов.

После революции судьбу буржуйских ценностей, брошенных на произвол судьбы, определяла специальная комиссия. Какой-то следователь, какой-то Назарьев, выявил «вопиющие факты».

Весной 1919 года некие доверенные лица предложили наркому А.В.Луначарскому приобрести коллекцию для музея. По оцен­ке антиквара Агафона Фаберже, сына ювелира, она стоила одиннадцать мил­лионов рублей. Коллекцию, находившуюся на частной квартире, несколько раз осмат­ривали Луначарский, Горький и Андреева. После экспертизы для покупки были отобраны ве­щи на восемь миллионов рублей. Но 31 мая 1919 года сына Фаберже и этих доверенных лиц арестовали чекисты, а красной ценой коллекции назвали два миллио­на рублей. Правда, кто оценил коллекцию в эту сумму, осталось неизвестным.

Но что же удумал этот, так сказать, Назарьев: «Весь состав экспертно-художественной комиссии во главе с Максимом Горьким и Народным Комиссаром Луначарским привлечь к ответственности за злоупотребление властью». Ага: во Франции создавалась ложа «Дидро-Горький», а тут Назарьев под ногами путается. В общем, ЦК партии, покашливая в кулачок, лишь констатировало факт мо­рального падения Горького.

Но в начале 1920 года Горький получает официальное разрешение скупать частные коллекции для пополнения экспортного фонда. И экспортный фонд начинает пополняться. Но не только экспортный. О личной коллекции основоположника социалистического реализма Зинаида Гиппиус с обидой пишет в своем завистливом дневнике: «Горький жадно скупает всякие вазы и эмали у презренных “буржуев”, умирающих с голоду... Квартира Горького имеет вид музея или лавки старьевщика...» И упоминает о скупке порнографических альбомов, таким пакостным образом пытаясь бросить тень жирного пингвина на силуэт звонкого буревестника.

В том же году члены горьковской комиссии отбыли с секретным заданием в Европу — наладить контакты. М.Ф.Андреева, гражданская жена Горького, уехала в Швецию, затем в Берлин, где помогала устраивать аукционы по распродаже антиквариата и музейных ценностей, в том числе из Эрмитажа. Уезжает из страны и Горький: Берлин, Мариенбад, Сорренто.

В 1932 году Горький приезжает из Сорренто в Москву, его встречают с невероятной помпой и селят в особняке Рябушинского. Только в 1936 году семья Горького обходилась бюджету СССР в 130 тысяч рублей в месяц (зарплата тысячи рабочих). Расходы шли по линии Второго отделения Административно-хозяйственного управления НКВД. Но из страны Горького уже не выпускают. При этом Горький был близок и к Сталину, и к лидерам внутрипартийной оппозиции. Особо близок был Алексей Максимович с собственной невесткой. Все, хорошо знавшие знаменитого писателя, единодушно говорят о его неискренности, то есть о двойственной, даже тройственной природе его личности: в книгах он один, на людях другой, в жизни третий. При этом все сходились на общем знаменателе: честолюбив.

Согласно некоторой информации, Горький причастен к убийству Саввы Морозова, после смерти которого все та же М.Ф.Андреева получила вдруг по сомнительному завещанию 100 000 рублей.

Умер Горький в Горках. Его смерть традиционно приписывают к политическим убийствам и, традиционно, к сталинским. Но в 1938 году в зале суда «кремлевский» врач Лев Левин подробно рассказал, как Ягода подговорил его отравить сначала сына Горького, потом самого Горького и Менжинского, а затем Куйбышева. Его показания подтверждает и дополняет секретарь Куйбышева Максимов-Диковский, который, получал соответствующие приказы от Ягоды и Рыкова.

При таком-то бэкграунде, как у Горького, мотивов для устранения пролетарского писателя найдется у многих. В том числе и у Евсея Григорьевича Зиновьева, которому Горький со своей оценочной комиссией сильно перебежал дорогу в процессе присвоения буржуйских ценностей. Но умер Горький честно. С такими проблемными легкими — как показало вскрытие, — дышать было сложнее, чем не дышать вовсе.

…В день, когда Герострат спалил храм Артемиды, родился Александр Македонский. В день, когда умер Максим Горький, произошло затмение солнца. Таинственный круг замкнулся. Последние свои минуты, уже в бреду, Горький провел, как истинный атеист, жутко матерясь. Причастился, таким образом, и отошел. Ничего не осталось от человека. Так, книги сочиненные, общим тиражом за 243 миллиона экземпляров, и кое-какие коллекции.