Райнер Мария Рильке (1875-1926)
Театр марионеток
(Furnes, Kermes*)

То, как звери в клетке тесной,
мельтешат они рядком,
то под голос неизвестный
кто рукой, а кто мечом,
размахнувшись не на шутку,
сотрясают всё вокруг,
не без ловкости тот жуткий
облекая в действо звук.

Нет суставов и в помине
в их фигурах, вкривь и вкось
на подвесах гнущих спины,
деревянные насквозь;
мирно пляшущих с подругой,
убивающих друг друга,
как от века повелось.

Разум их — в стогу иголка,
нет и памяти ничуть,    
а из внутреннего только
им пожалована грудь.
И порой в неё не к месту
их стучатся кулаки,
благо этакие жесты
нынче всякому близки.

Полнота простит их лица,
неподвижные навек,
и пронзают даль глазницы
(не имеющие век),
будто в вечном пробужденьи
посреди дурного сна,
где на них из зальной тени
льётся хохота волна.
Из толпы, что, не смолкая,
лишь любуется взапой
на их плутни и раздраи
и как, страхом сбиты в стаи,
маршируют на убой.

Но взгляни кто по-другому,
из весёлых вырвись пут —
куклы в пьесе всем знакомой
совершили б Страшный суд.
За все нити дёрнув разом,
из высоких ширм — на свет
извлекли бы руки в красном,
безобразней коих нет.
И хоть верьте, хоть не верьте,
но забили, взвившись ввысь,
эти руки бы до смерти
те, кто куклами звались.

*Furnes (Veurne) — город на западе Бельгии.
Kermes — религиозные праздники в Нидерландах и Бельгии.



Rainer Maria Rilke (1875-1926)
Marionetten-Theater
(Furnes, Kermes)

Hinter Stäben, wie Tiere,
türmen sie ihr Getu;
die Stimme ist nicht die ihre,
aber sie ziehn dazu
ihre Arme und Schwerter
ungemein und weit,
(findige Verwerter
dessen was grade schreit.)

Sie haben keine Gelenke
und hängen ein wenig quer
und hölzern im Gehenke,
aber sie können sehr
töten oder tanzen
oder auch im Ganzen
sich verneigen und noch mehr.

Auch pflegen sie kein Erinnern;
Sie machen sich nichts bewusst,
und von ihrem Innern
gebrauchen sie nur die Brust,
um manchmal darauf zu schlagen
als schlügen sie sie ein.
(Sie wissen, dieses Betragen
ist deutlich und allgemein.)

Ihre großen Gesichter
sind ein für alle Mal;
nicht wie die unsern: schlichter,
dringend und ideal;
offen wie beim Erwachen
mitten aus einem Traum.
Das giebt natürlich Lachen
draußen in dem Raum,
aus dem die von den Bänken
sehn
wie sich die Puppen kränken
und schrecken und an Schwänken
in Bündeln zu Grunde gehen.

Wenn einer es anders verstände
und säße und lachte nicht:
Ihr einziges Stück verschwände
und sie spielten ihr jüngstes Gericht.
Sie rissen an ihren Schnüren
herein vor die kleinen Coulissen
die Hände von oben, die Hände,
die immer versteckten, entdeckten
häßlichen Hände in Rot:
und stürzten aus allen Türen
und stiegen über die Wände
und schlügen die Hände tot.

Aus: Die Gedichte 1906 bis 1910 (Paris, 20. Juli 1907)