АКТ 5
Сцена 1.
Лондон. Или-Хауз.
Входят
КОРОЛЕВА и ФРЕЙЛИНЫ.
КОРОЛЕВА
Король здесь обязательно пройдёт,
Поскольку нет другой дороги в Тауэр,
Что Цезарь нам построил на беду.
Здесь, в каменном мешке, супруг мой будет
Спесивым Болингброком заточён.
Давайте отдохнём — когда возможно
Покой найти в горниле мятежей —
Покой для настоящей королевы,
Супруги подлинного короля.
Входит РИЧАРД II под КОНВОЕМ.
Взгляните: вот он! Впрочем, нет, не надо
На увяданье розана смотреть.
Нет, надо: оживим его — омоем
Слезами состраданья и любви!
Такой была до разрушенья Троя.
Ты Ричарда роскошный кенотаф.
[Пояснение. В оригинале — гробница: thou King Richard’s tomb. Кенотаф — это пустая могила. — А. Ф.]
Ты эталон величия былого.
Зачем в такой блистательный дворец
Ужасное вселится пораженье,
А в кабаке устроится триумф?
РИЧАРД II
Не заключай с моей бедой союза,
Любовь моя, не добивай меня.
Существовали мы в прекрасных грёзах.
От них прочнувшись, видим мы теперь
Картину будущности без прикрасы.
Я подружусь до гроба с нищетой.
А ты вернись во Францию, укройся
В обители. Возможно, благодать
Смирением сумеем мы стяжать.
КОРОЛЕВА
Теперь я вижу: больше ты не Ричард.
Тебя ополоумил Болингброк?
Ужели у тебя он вырвал сердце?
Смиренья не выказывает лев —
Он лапой хлещет землю перед смертью.
Хоть яростью последней он силён.
А ты целуешь розги, будто школьник.
Опамятуйся, будь царём зверей!
РИЧАРД II
Зверей — ты это правильно сказала.
Я нелюдями правил, а не то
Всё так же королём бы оставался.
Недавняя монархиня, езжай
Во Францию. Считай, что я пред смертью
С тобой прощаюсь. И когда-нибудь
У очага таким, как ты, старухам,
Одолевая зимнюю тоску,
О короле низверженном расскажешь.
Они, рыдая, отойдут ко сну.
О да! Ведь ты найдёшь слова такие,
Что и бесчувственные головни,
Обуглятся, залив огонь слезами,
Как трауром, оденутся золой,
Томясь, что ввергнут в прах король законный.
Входит НОРТУМБЕРЛЕНД со СТРАЖЕЙ.
НОРТУМБЕРЛЕНД
Вы в Помфрет переводитесь, милорд.
Вы едете во Францию, миледи.
Так новый государь постановил.
РИЧАРД II
А, новый государь! Для Болингброка
Ты лестницею стал, Нортумберленд.
Ведь он, тебя ногами попирая,
Залез на мой престол. Но ничего:
Ведь ты же скоро лопнешь, словно чирей.
Полкоролевства он швырнёт тебе,
Но этим ты не удовлетворишься.
А у него в мозгу засядет мысль,
Что делать узурпаторов ты мастер,
И, если он прижмёт тебя чуть-чуть,
Поможешь ты кому-нибудь другому
Ворованный венец похитить вновь.
«Сошлись любовно, но любовь их гадка», —
Сказал поэт, наверное, про вас.
[Пояснение. Шутка переводчика. Это сказал В. Тредиаковский. — А. Ф.]
«Любовь» ведь скоро обернётся страхом
И ненавистью — той, что вас сожрёт
Обоих совершенно по заслугам.
НОРТУМБЕРЛЕНД
Когда я грешен, то отвечу сам.
А вы с женой прощайтесь: вас отправят
Немедленно.
РИЧАРД II
Я дважды разведён.
Меня злодеи дважды развенчали:
С короной и супругой. Свой союз
Расторгнем мы с прощальным поцелуем.
Нет, с поцелуем был он заключён.
Меня отправят на студёный север,
Мою жену во Францию, на юг.
Она пришла оттуда светлым маем.
Теперь её мы в осень провожаем.
КОРОЛЕВА
Неужто больше нам не быть вдвоём?
РИЧАРД II
Да, мы сердца и руки разомкнём.
КОРОЛЕВА
Не лучше ли остаться мне при муже?
НОРТУМБЕРЛЕНД
Вам будет лучше, но отчизне хуже.
КОРОЛЕВА
Так посадите с ним меня в тюрьму.
РИЧАРД II
Нет, я подобной жертвы не приму.
Друг дружку мы утешим, вместе воя?
КОРОЛЕВА
В разлуке не утешусь без того я.
На юг дорогу длинную свою
Стократно я слезами оболью.
РИЧАРД II
На север путь короче, но, тоскуя,
Дорогу эту вдвое растяну я.
Вступая с Меланхолиею в брак,
Не будем с ней венчанье длить: и так
Пройдём мы через все её услады.
С тобою нам поцеловаться надо.
Не ей — друг дружке мы сердца вручим.
КОРОЛЕВА
Нет, не вручай, оставь меня с моим:
Своё убить ты этим не позволишь.
Тоскою сердце я сгублю своё лишь.
РИЧАРД II
Тянуть прощанье — только злить жену,
С которой я в мученье жить начну.
[Пояснение. Жену — т. е. Меланхолию, с которой он «венчается». Вариант, который мне нравится меньше: Тянуть прощанье — только злить беду, // С которой в браке жизнь я проведу. — А. Ф.]
Уходят.

Сцена 2.
Дворец ГЕРЦОГА ЙОРКСКОГО.
Входят
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ И ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Вы не дорассказали из-за слёз
О въезде в Лондон родственников наших.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
На чём же я прервал рассказ?
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
На том,
Как высыпа́ли подлые мещане
На Ричарда из окон всякий сор.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Да. В это время Болингброк великий
Пред ними гарцевал на скакуне,
Гордящемся наездником степенным.
Ему орали: «Славься, Болингброк!».
Не только глотки молодых и старых,
Но даже окна. А со стен домов
Крикливые вещали транспаранты:
«Живи и здравствуй! Бог тебя храни,
Наш Болингброк!». Его глазами жрали
Оравы обывателей. А он,
Кивая головою непокрытой,
Склоняясь ниже конской головы,
Всё повторял: «Сограждане, спасибо».
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
А что несчастный Ричард?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Был похож
На всеми нелюбимого актёра.
Когда премьер уходит, роль сыграв,
На лицедея нового взирают
Рассеянно, не слушают его,
Считая нудным. Так же — впрочем, хуже
Воспринимали Ричарда. Никто
Его не поприветствовал. Кидали
В помазанника грязью. Он сносил
Глумленья эти с грустною улыбкой
Сквозь слёзы. И когда бы небеса
Для некой цели неисповедимой
Людских сердец не обратили в сталь,
Тогда могли б и варвары смягчиться.
Однако я безропотно приму
Всё, что рука содеяла господня.
Когда у власти Болингброк сегодня,
Я верен исключительно ему.
Входит ОМЕРЛЬ.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
А вот и сын наш Омерль возвратился.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Он герцогского титула лишён
За то, что был приверженцем тирана.
Он Рэтлендом зовётся. За него
Перед парламентом я поручился,
Когда принёс присягу королю.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Ну, что же, сын мой, как зовут цветочков,
Приветствующих новую весну?
ОМЕРЛЬ
Не знаю, матушка. И нет желанья
Мне с ними процветать.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Вот это зря.
Принять вам должно перемены эти,
Чтоб не были вы скошены в расцвете.
Что Оксфорд? Всё турниры, гром пиров?
ОМЕРЛЬ
Да, вероятно.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Ехать ты готов?
ОМЕРЛЬ
Поеду я, на Бога уповая.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Езжай, развейся… Что там у тебя
Свисает из кармана? Ты смутился?
Печать на нитке? Ну-ка покажи,
Что за бумагу прячешь ты!
ОМЕРЛЬ
Пустое!
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Тогда её и показать легко.
Давай же, я прочесть её желаю.
ОМЕРЛЬ
Простите, не любые пустяки
Показывать приятно. Есть причины…
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Причины есть, чтоб я её прочёл.
Я здесь неладное подозреваю.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Ну, что такого здесь подозревать!
Расписка, может быть. Поиздержался
Наш мальчик на торжественный наряд.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Что? К самому себе расписка? Дура! —
Эй, мальчик! Дай бумагу мне добром!
ОМЕРЛЬ
Я не могу!
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
И всё ж её прочту я!
(Выхватывает из кармана ОМЕРЛЯ письмо и читает.)
Измена! Ты подлец! Предатель! Хам!
[Пояснение. Хам — т. е. предатель отца. Оригинале: раб (slave). — А. Ф.]
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Но что произошло?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Сюда, холопья!
Входит СЛУГА.
Седлай коня! — Какой же сукин сын!
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Да вы о чём?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Подайте мне ботфорты!
Седлать коня! Я должен доложить
Про отщепенца этого!
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Да что же
Тебя взбесило?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Дура, замолчи!
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Не замолчу. Хоть ты ответь мне, Омерль.
ОМЕРЛЬ
Не спрашивайте, матушка: ответ
Я жизнью должен дать.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Неужто жизнью?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Ботфорты мне! Я еду к королю.
Входит СЛУГА с ботфортами.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Пошёл отсюда!
СЛУГА уходит.
Сын мой, что с тобою?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Мне сапоги подайте, я сказал!
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Зачем ты так торопишься обуться?
Не терпится на сына донести?
Ты, может, сыновей зачал так много?
Иль, может, я способна их зачать?
Совсем не быть мне матерью, старухе?
А на тебя он разве не похож?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
От старости совсем ты одурела.
Как заговор могу я утаить?
Двенадцать идиотов сговорились
И самолично подписались в том,
Что в Оксфорде убьют они монарха.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
А нам-то что до этих дураков?
Ведь мы же сына не отпустим в Оксфорд.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
О, бред! Будь мне он сыном двадцать раз,
Но я разоблачить его обязан!
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Ты в муках не рожал его — так что ж
Не быть тебе к нему непримиримым!
Ты возомнил изменницей меня,
А Омерля бастардом? Йорк, опомнись!
Он весь в тебя, со мной не схож совсем,
Но я его люблю! Он не погибнет!
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Жена неуправляемая, прочь!
[Пояснение. В оригинале буквально: Make way, unruly woman! — А. Ф.]
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ уходит.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Он взвился на дыбы! За ним скорее!
Возьми его коня, чтоб во дворец
Явиться прежде этого доноса!
А там пред Болингброком падай ниц,
Вымаливай прощение. Поеду
Я за тобой. При старости своей
Я на коне держусь не хуже Йорка.
А во дворце колени изотру,
Но Болингброк не устоит. Не медли!
Уходят.

Сцена 3.
Виндзор. Тронный зал во дворце.
Входят
БОЛИНГБРОК в королевском облачении, ГЕНРИ ПЕРСИ и ЛОРДЫ.
БОЛИНГБРОК
Да где же этот забубённый сын?
Известно что-нибудь о нём, милорды?
Три месяца его я не видал.
Когда я в чём-то виноват пред небом,
То наказанье божье — это он.
Ищите же его по всем шалманам,
Где он, как мне доносят, каждый день
Якшается с ватагою развратной,
Что грабит обывателей и бьёт
Блюстителей порядка. Он, распутный,
Изнеженный и женственный юнец,
Кичится, потакая этой мрази.
ГЕНРИ ПЕРСИ
Позавчера я сталкивался с ним,
Рассказывал, как молодые люди
Досуг проводят в Оксфорде.
БОЛИНГБРОК
И что ж
Ответил сей любитель приключений?
ГЕНРИ ПЕРСИ
Что он скорей пойдёт в публичный дом,
У потаскухи стащит там перчатку,
Дабы хранить её как талисман,
И лишь тогда отправится он в Оксфорд
И рыцарей сильнейших победит.
БОЛИНГБРОК
Каков затейник! Остроумный малый!
Просверкивают искры в нём порой.
Во что они, однако, разгорятся?
Но кто там?
Вбегает ОМЕРЛЬ.
ОМЕРЛЬ
Подскажите: где король?
БОЛИНГБРОК
Кузен, что с вами? Вы в таком смятенье.
ОМЕРЛЬ
Мы можем говорить наедине?
БОЛИНГБРОК
Оставьте нас, милорды.
ГЕНРИ ПЕРСИ и ЛОРДЫ уходят.
Что случилось?
ОМЕРЛЬ (становится на колени)
Пускай я в пол коленями врасту,
Пусть мой язык навек срастётся с нёбом,
Когда я встану иль заговорю,
Не получив монаршего прощенья.
БОЛИНГБРОК
Ты лишь задумал или совершил
Какое-то преступное деянье?
Когда ты только в мыслях виноват,
Какое безобразье ни замысли,
Не буду я наказывать за мысли.
ОМЕРЛЬ
Тогда позволь мне двери запереть,
Дабы никто не помешал признанью.
БОЛИНГБРОК
Запри, пожалуй.
ОМЕРЛЬ запирает двери.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ (за сценой)
Отопри, король!
Остался ты наедине с убийцей!
БОЛИНГБРОК
Догадываюсь я, что делать с ним!
ОМЕРЛЬ
Король, тебе ничто не угрожает.
Не обнажай оружия!
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Не будь,
Мой государь, таким неосторожным!
Я из любви насилье применю.
Сам отвори, не то я дверь взломаю!
БОЛИНГБРОК отворяет дверь.
Входит ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ.
БОЛИНГБРОК
Что с вами, дядя? Сядьте. В чём беду
Вы видите? Я невредим. Так что же?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Ответ в бумаге этой, государь.
Прочти — я говорить пока не в силах.
ОМЕРЛЬ
Да, государь, но ты мне обещал
Помилование за покаянье.
Я вынужден был это подписать.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Какая сверхъестественная наглость!
Ах, деточка! Принудили его!
Я у него бумагу эту вырвал.
Прощай его, король, но на груди
Себе на горе аспида пригреешь.
БОЛИНГБРОК
Какая грязь! Лояльнейший отец —
И воспитал изменника! Чистейший
Источник породил такую муть!
Разделены вы: всё дурное в сыне,
Всё доброе в отце, но за отца
Помилованье сыну я дарую.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Чтобы добро пособничало злу?
Как мот долги оплачивает златом,
Которое отец копил всю жизнь?
С позором честь отнюдь не заедино.
Отцова честь мертва с позором сына.
Жизнь оставляя злейшему врагу,
Ты убиваешь верного слугу.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ (за сценой)
Молю меня впустить!
БОЛИНГБРОК
С такой ярью
Кто молит, исступлённо вопия?
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Кто? Герцогиня, тётка государя.
Пришла к тебе за милостыней я,
Хотя могла б рассчитывать на милость.
БОЛИНГБРОК
Мать ваша хлопотать за вас явилась.
Трагедия отыграна, даём
Теперь мы фарс о нищей с королём.
Дверь отворите матери.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
И всё же
Изменника тебе прощать негоже.
Гангренный уд да будет удалён,
[Пояснение. Выражение Петра I по поводу царевича Алексея. — А. Ф.]
Иначе весь погибнет органон.
Входит ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
О государь, отвергни бредни эти.
Кому не любы собственные дети,
Любить способен хоть кого-нибудь?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Безумная, ты высохшую грудь
Вновь отдаёшь изменнику-детине?
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Супруг, подумай всё-таки о сыне! —
Меня послушай, добрый сюзерен!
(Становится на колени.)
БОЛИНГБРОК
Нет, поднимитесь, тётушка, с колен.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Увы, пока мой мальчик вне закона,
Я чувствую себя уничижённой.
Верни мне счастье, брата пожалей.
ОМЕРЛЬ (становится на колени)
Тебя я умоляю вместе с ней.
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ (становится на колени)
И мне осталось преклонить колена,
Чтоб не прощал ты, государь, измены.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Нет, страстью он не подлинной влеком.
Мы молим сердцем, он — лишь языком.
Он роль играет: мне поверь, старухе:
Его глаза бесчувственны и сухи.
Мы уповаем — он, наоборот,
Как будто просит, но отказа ждёт.
Он на колени бухнулся для форса,
Под нашими — смотри-ка — пол протёрся.
Взываем мы с душевной силой всей,
А Йорк тебя зовёт, как фарисей.
Ты праведно поступишь, тех жалея,
Что молят искреннее и смелее.
БОЛИНГБРОК
Мадам, вам не пристало так стоять.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Когда прощенья сыну жаждет мать,
Нет ничего, что ей бы не пристало.
Я — помнишь? — на руках тебя ласкала,
И ты сказал: «прощенье», повторя
За мною это слово. Для царя,
Хотя бы и сильнейшего на свете,
Найдутся ли прекраснее слова?
ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ
Да, государь, скажи: pardonnez moi.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Ты милосердье загоняешь в нети.
На языке чужом в игре словес
Тот самый драгоценный смысл исчез.
Вот человек! Откуда столько злобы! —
Нет, государь, я умоляю, чтобы
Ты по-английски это произнёс.
Проникнись только правдой наших слёз.
Не будет беспощадности во взоре,
Ему и сердце покорится вскоре.
Ты скажешь — не устами, всем нутром:
«Прощаю вас» на языке родном.
БОЛИНГБРОК
Так поднимитесь.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Я скорее сгину,
Когда не вымолю прощенья сыну.
БОЛИНГБРОК
Вставайте же смелей: его вина
По-христиански мною прощена.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Он будет жить! Дошли мои моленья!
Какая сила в самоумаленье!
Скажи слова прощения опять:
Последний страх в душе моей изгладь.
БОЛИНГБРОК
Как я его простил, пусть Бог со мною
Поступит так.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Ты божество земное.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ встаёт с колен. За ней — ОМЕРЛЬ.
БОЛИНГБРОК
А с нашей распрекрасною роднёй,
С аббатом разговор пойдёт иной.
С позиции другой на дело глядя,
Мы с вами диалог закончим, дядя.
Вот смерть уже за ними погналась
В обличье вашем. Отправляйтесь в Оксфорд.
Пускай никто от кары не уйдёт.
Клянусь, что будет участь их ужасна…
Ну, с богом. — Вы, кузен, утешьтесь: мать
Вам помогла судьбы их избежать.
ГЕРЦОГИНЯ ЙОРКСКАЯ
Идём, мой сын. Сегодня божья сила,
Надеюсь я, тебя переродила.
Уходят.

Сцена 4.
Виндзор.
Входят ЭКСТОН и СЛУГА.
ЭКСТОН
Ты слышал ли, как говорил король:
«Неужто будет вечный страх со мною?
И друга нет, чтоб истребить его?»
СЛУГА
Да, это говорил он слово в слово.
ЭКСТОН
Про друга он ещё и повторил
И слово подчеркнул произношеньем.
Ведь так?
СЛУГА
И повторил, и подчеркнул.
ЭКСТОН
И так взглянул он на меня, как будто
Хотел добавить: ты мне удружи,
Избавь от страха — явно намекая
На заточенца Помфрета. Идём.
Когда опасность эту успокою,
Монарху стану другом — не слугою.
Уходят.

Сцена 5.
Помфрет.
Входит РИЧАРД II.
РИЧАРД II
Я постоянно думаю: нельзя ль
Сравнить темницу эту с мирозданьем?
Там — сонмища разнообразных душ,
Я в этой камере один — и всё же
Мой ум отцу подобен, и ему
Фантазия приходится супругой.
Они мильоны образов родят,
А те ещё потомство производят.
И вот уже мизерный мой мирок
Уподобляется самой вселенной.
Ведь мысли — это копии людей
И так же пребывают в несогласье.
И в Библии противоречья есть.
Вот сказано: «Придите все» — и тут же:
«Верблюду сквозь игольное ушко
Способнее пройти». У гордых мыслей
Не то: они пытаются достичь
Недостижимого. Хочу ногтями
Я стены каменные разрыхлить
И лаз прорыть на волю. Мысли эти,
Прочувствовав бессилие своё,
В неудовлетворённости амбиций
Изнемогают. И, наоборот,
У мыслей робких логика иная:
В страданиях не первые они
И не последние, что так ведётся
От века. У позорного столба
Колодник утешенье в том находит,
Что многие страдали до него,
Тем самым продлевая их мученья
За счёт своих. Я здесь в одном лице
Играю всех — и нет средь них счастливых.
Вот я король, но править не хочу:
Изменника в любом подозревая,
Захочешь погрузиться в нищету.
Но, погрузившись, от лишений взвоешь,
Предпочитая участь короля.
Ты вновь на троне, но тебя свергают.
Ты снова обращаешься в ничто.
Так, в сущности, любая роль ничтожна,
И лишь в уничтожении — покой.
Музыка.
Что это? Музыка? Не нарушайте
Согласья инструментов. Без него
Мелодия любая безобразна.
Да, в музыке я слышу диссонанс,
Однако я не уловил разлада
Между собой и временем. Увы,
Бессмысленно растрачивал я время —
Теперь оно растратило меня.
В подобие часов я превратился:
Теченье мыслей будто ход минут,
А каждый стон — отдельное мгновенье,
Глаза — что циферблаты, кисти рук —
Две стрелки, утирающие слёзы,
Удары сердца — колокол. И я
Всю жизнь оставшуюся измеряю
Слезами и стенаньями. Пришло
Для Болингброка время золотое.
А я, как бестолковый автомат,
Стою и это время отмеряю
Часами скорби собственной. Устал.
И эта музыка пускай умолкнет.
Хотя нам медицина говорит,
Что исцеляют музыкой безумцев,
Боюсь, она меня с ума свихнёт.
И всё-таки спасибо музыкантам:
Они играли, может, из любви,
Столь редкой в этом мире безобразном.
Входит КОНЮХ.
КОНЮХ
Почтенье вам, реальный мой король.
РИЧАРД II
Я вас приветствую, почтенный нобиль.
[Пояснение. У Шекспира обыгрывается полисемия, связанная с названиями монет: реал и нобль. — А. Ф.]
При том, что нашим званьям грош цена.
Но кто ты, человек, проникший тайно
Туда, куда проходит только пёс,
Подкармливающий моё несчастье?
КОНЮХ
Я конюхом твоим был, государь,
Когда ты пребывал ещё при власти.
А после этого, проездом в Йорк,
С большим трудом добился дозволенья
На старого хозяина взглянуть.
Как сердце у меня захолонуло,
Когда короноваться Болингброк
На жеребце твоём арабском ехал.
А я уж так любил его всегда —
Я про коня.
РИЧАРД II
Вот это любопытно!
И как держался мой любимый конь?
КОНЮХ
Как будто презирал он всё на свете.
РИЧАРД II
Да, всё — за исключеньем седока.
А седоком, конечно же, гордился,
Как прежде мной гордилась эта тварь,
Когда жрала из рук моих люцерну.
Что ж всадника не сбросил гордый конь?
Что же не сломал ему хребет? А прочем,
Прости меня. За что тебя корить?
Ты создан, чтоб возить кого попало.
Но я не жеребец и не осёл.
Что ж запрягли меня для Болингброка,
Со шпорами и яростным хлыстом?
Входит ТЮРЕМЩИК с обедом.
ТЮРЕМЩИК
Ступай, вам больше быть нельзя вдвоём.
РИЧАРД II
Ступай, мой друг, из этого чертога.
КОНЮХ
Сказал я мало, чувствуя так много.
Уходит КОНЮХ.
ТЮРЕМЩИК
Милорд, угодно ль отобедать вам?
РИЧАРД II
Забыл порядок? Всё отведай сам.
ТЮРЕМЩИК
Я не могу. Мне запретил сэр Экстон,
Которого послал сюда король.
РИЧАРД II
Его с тобой к чертям я посылаю!
О, как вы все осточертели мне!
РИЧАРД II бьёт ТЮРЕМЩИКА.
ТЮРЕМЩИК
Спасите! Убивают! Убивают!
Вбегает ЭКСТОН с вооружёнными СЛУГАМИ.
РИЧАРД II
Уже стесняться перестала смерть.
Она теперь груба и откровенна!
Раб! От секиры собственной умри!
РИЧАРД II вырывает секиру у СЛУГИ и убивает его.
А ты сейчас в аду его догонишь.
РИЧАРД II убивает другого СЛУГУ.
ЭКСТОН поражает РИЧАРДА II.
Рука, меня убившая, пылай
В неугасимом пламени геенны!
За эту кровь заплатит целый край.
Земля, владей моею плотью тленной.
Теперь мне ясно: я сидел не там.
Душа моя, взвивайся к небесам.
РИЧАРД II умирает.
ЭКСТОН
Была в нём королевская отвага.
Я умертвил его стране во благо.
Но вот теперь на ум приходит мне,
Что послужил я всё же сатане.
К живому с мёртвым королём отбыть я
Спешу. Рабов убитых погребите.
Уходят.

Сцена 6.
Виндзорский замок. Тронный зал.
Входят
БОЛИНГБРОК, ГЕРЦОГ ЙОРКСКИЙ, ЛОРДЫ и ПРИДВОРНЫЕ.
БОЛИНГБРОК
Враги спалили Сайстер в Глостершире.
Ответите ли, дядя, на вопрос:
За это кару кто-нибудь понёс?
Входит НОРТУМБЕРЛЕНД.
Ну, что там?
НОРТУМБЕРЛЕНД
В Лондон посланы четыре
Главы бунтовщиков. Погибли Кент
И сам граф Оксфорд, Солсбери и Блент.
О битве и плененье их прочтёте
Вы в обстоятельном моём отчёте.
БОЛИНГБРОК
Нортумберленд, за службу — исполать.
Моей награды вам недолго ждать.
Входит ФИЦУОТЕР.
ФИЦУОТЕР
Король, сэр Брокас и сэр Беннет Сили
На эшафоте головы сложили.
Не будут больше бунтовать народ.
БОЛИНГБРОК
И вас, Фицуотер, поощренье ждёт.
Входят ГЕНРИ ПЕРСИ и КАРЛЕЙЛЬ.
ГЕНРИ ПЕРСИ
Мой государь, на суд привёз тебе я
Лишь одного надменного злодея:
Их поводырь — Вестминстерский аббат,
Изгрызен был тоской и смертью взят.
БОЛИНГБРОК
Карлейль, ты мой всегдашний враг, и всё же
Будь жив. Но монастырь найди построже,
Дабы в моленьях от людей вдали
Оставшиеся дни твои текли.
Душа моя порою замечала
В тебе и благородное начало.
Входит ЭКСТОН. СЛУГИ вносят гроб.
ЭКСТОН
Не будет страха вечного с тобой:
[Пояснение. Напоминает Болингброку его слова (см.: акт V, сц. 4), нагло цитируя их прилюдно. Возможно, последующая реакция короля вызвана именно этим. — А. Ф.]
Лежит он под доскою гробовой.
От Ричарда избавлен навсегда ты!
БОЛИНГБРОК
И ждёшь ты благодарности, проклятый!
Запятнана тобою вся страна.
И власть моя уже осквернена.
ЭКСТОН
Но намекали сами же тогда вы…
БОЛИНГБРОК
Не любит яда ищущий отравы.
Живому смерти я желал ему,
Однако умерщвленья не приму.
Я пребываю в неизбывном горе.
А ты не смей и думать о фаворе.
Крадись во мраке с Каином самим,
Но не являйся впредь глазам моим.
Прискорбно мне, что власть мою в начале
Кровавые потоки орошали,
Но кровь, как подобает королю,
Походом я крестовым искуплю.
Покойного проводим с высшей честью.
Наденьте траур, чтоб со мною вместе
Оплакивать печальную судьбу
Того, кто спит в безвременном гробу.
Уходят.
06.01.2025