А.В. Флоря. «ПЛОХОПИСЬ» как учебный материал

Дата: 19-08-2023 | 12:45:03

Флоря А.В., д-р филол. наук, профессор

Орский гуманитарно-технологический институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Оренбургский государственный университет»


 

Термин «плохопись» принадлежит А.К. Жолковскому [2], он сродни «мовизму» В.П. Катаева. Это не дефект (неумение писать), а намеренное отступление от канонов «правильного» письма как художественный эксперимент, поиск новых путей в литературе.

Значительно сложнее дело обстоит с Б.Л. Пастернаком. М.И. Шапир в интересной работе «А ты прекрасна без извилин...» [4] собрал богатый материал самых разнообразных, порою очень грубых, ошибок в пастернаковских текстах. Однако автор статьи считает их не следствием безграмотности, но определенной художественной установкой: сближением с реальностью. Автор завершает свою работу совсем уже небесспорным выводом: «что установка на небрежность, на “плохое письмо”, на писание  “спустя рукава” привела к созданию поэтического идиолекта, в котором всецело стерлись различия между намеренным и ненамеренным: любая ошибка здесь становится правилом, любая возможность – необходимостью, любая случайность – сущностью. И чем случайней, тем вернее...» [4].

И в самой «плохописи», и в ее защите мы видим большой вред, в частности, для филологического образования. Этот вред самоочевиден: безграмотность, порою чудовищная, как бы реабилитируется и даже санкционируется авторитетом «великого поэта» – в противовес «плоской и пошлой», «унылой» правильности якобы бездарных стихов. Создается порочная установка: чем безграмотнее стихи, тем талантливее. В ход идет разнообразнейшая демагогия: Пушкин с его «румяными устами» («Как уст румяных без улыбки, // Без грамматической ошибки // Я русской речи не люблю»), Лермонтов, с его «из пламя и света» рожденным словом, и др. Контраргумент, что мы любим классиков отнюдь не за ошибки, обычно оказывается бесполезным.

Но мы обратимся к пастернаковской «плохописи» иного рода. Для анализа мы взяли фрагмент поэмы «Вакханалия» [3, 474-482]. Это относительно грамотный текст, если не считать вопиющей зевгмы «В третий раз разведенец и дожив до седин» («// Жизнь своих современниц оправдал он один»). Более того, этот фрагмент считается одним из лучших классических текстов Пастернака из-за стихов, ставших хрестоматийными:

Сколько надо отваги,

Чтоб играть на века,

Как играют овраги,

Как играет река,

Как играют алмазы,

Как играет вино,

Как играть без отказа

Иногда суждено.

Многих восхищают и завораживают эти строки, в самом деле прекрасные. Они освящают весь текст, который также принято считать шедевром. Мы же попытаемся доказать, что в целом перед нами очень плохие стихи, где «плохопись» выходит в этическое измерение.

Напомним, что речь идет об игре А.К. Тарасовой в роли Марии Стюарт. Трагедия Ф. Шиллера, переведенная Б.Л. Пастернаком, была поставлена во МХАТе в 1957 г.

Автор этих строк читал «Вакханалию» в юности и имел некоторый иммунитет против модного в то время – в 1980-е гг. – фанатичного поклонения Пастернаку. Недавнего выпускника филологического факультета, удивили строчки

Стрекозою такою

Родила ее мать

Ранить сердце мужское,

Женской лаской пленять.

И за это быть, может,

Как огонь горяча,

Дочка голову сложит

Под рукой палача (…)

Нипочем вертихвостке

Похождений угар,

И стихи, и подмостки,

И Париж, и Ронсар.

Были неприятны общая скабрёзная тональность этих стишков, пошлые словечки «стрекоза» и «вертихвостка». Чувствовалось несоответствие жизненной правде. Шиллер рассказывает о последних трех днях Марии Стюарт. Никаких «Парижа и Ронсара», да еще «угарных похождений» в его пьесе, разумеется, быть не могло: в Париже Мария провела детство и юность. Представить себе, что Мария была «как огонь горяча» в последние часы жизни и в таком состоянии взошла на эшафот, также было невозможно.

Впрочем, у Пастернака были откровения куда более феноменальные:

Словно выбежав с танцев

И покинув их круг,

Королева шотландцев

Появляется вдруг.

Всё в ней жизнь, всё свобода,

И в груди колотье,

И тюремные своды

Не сломили ее.

Нереально, чтобы за три дня до смерти Мария была столь жизнерадостной. Автору этих строк была доступна только телепостановка с Л.М. Сухолинской в главной роли, он не мог видеть А.К. Тарасову в этом спектакле, но ему при чтении Пастернака постоянно хотелось повторять слова учителя Тарасовой – «Не верю!». Пожалуй, это наши главные, почти импрессионистские, впечатления от «Вакханалии», полученные в молодости. Более подробным анализом мы тогда не занимались, проделаем его сейчас.

Обратимся в процитированным выше строкам. Что в них может вызывать возражение? Практически всё. Во-первых, мы уже отметили неуместность упоминания танцев. Конечно, это метафора, но она должна быть чем-то мотивирована. Что-то должно было вызвать у Пастернака ассоциацию с танцами. Неужели великая Тарасова в 60 лет (!) появлялась именно так: выпархивала на сцену, будто сбежав с танцев, и скакала по ней, как попрыгунья стрекоза? Делаем малоприятный вывод: Пастернак упомянул танцы безо всякой художественной необходимости, сугубо формально – ради рифмы: танцевшотландцев. Но курьез в том, что и шотландцы здесь неуместны: Мария Стюарт уже почти 20 лет не была шотландской королевой. В том-то и дело, что она была не королева, а узница Елизаветы Тюдор. Она была бесправной и беззащитной. Это во-вторых.

В-третьих, почему «тюремные своды не сломили ее», если она просила аудиенции у Елизаветы, отреклась от прав на английский престол, более того – произнесла ужасные слова: «Я больше не Мария – тень Марии»? Иное дело, что, дойдя до края унижения, она взбунтовалась и уничтожила единым величественным жестом всё своё смирение. (Этот эпизод с участием Тарасовой был снят, и его мы видели.) Таким образом, Пастернак уничтожает в шиллеровском сюжете всё трагическое, высокую классическую трагедию превращает в балаган с  плясками.

Возьмем теперь, мягко говоря, крайне неумное четверостишие Пастернака: «И за это быть, может, // Как огонь горяча, // Дочка голову сложит // Под рукой палача»). Неприятно выглядит штамп «как огонь горяча». Штампы сами по себе не украшают поэзию. Но здесь возникает ощущение не только формальности, неряшливости, но и лжи. Не должна была Мария Стюарт производить такого впечатления. Кроме того, это сформулировано так, будто Мария оставалась такой и на эшафоте и пыталась соблазнить палача.

Но Пастернак проявляет здесь нечто худшее, чем просто пустословие и формализм. Многие ревнители Художественного театра ходили на спектакль в особенности из-за пятого акта, где Мария Стюарт готовилась к уходу из жизни. А.И. Степанова, игравшая Елизавету, смотрела из-за кулис на игру Тарасовой. Об этом рассказывал В. Вульф в «Серебряном шаре», рассказывала и сама Степанова. Она же говорила, что в этих сценах в рисунке Тарасовой появилась «надмирность». Ясно, что ничего общего с оборотом «как огонь горяча» эта надмирность иметь не может. Получается, что Пастернак не увидел самого главного в этом спектакле, того чуда, ради которого люди ходили на спектакль, что он опошлил это главное!

Кокетливое «быть может» выражает претензию на то, что именно Пастернак разгадал тайну гибели Марии Стюарт. За что – «за это» она сложила голову? Смотрим выше: «Стрекозою такою родила ее мать». Вот, оказывается, за что: она была «стрекозою», т. е. развратницей, и «королева-девственница» Елизавета не вынесла ее аморального поведения!

Никакой «стрекозой» и «вертихвосткой» Мария Стюарт не была, Пастернак явно перепутал ее с королевой Марго. Он выдает желаемое за действительное, повторяя клевету ее врагов. В пьесе Шиллера нечто похожее, но не так вульгарно, пытается говорить Тальбот, и его сразу же обрывают и пытаются пристыдить за повторение сплетен «праздной лондонской толпы».

Мы помним также спектакль театра им. В. Маяковского «Да здравствует королева, виват!» по пьесе Р. Болта, где в финале Елизавета (Т. Доронина) говорит о казненной Марии: «Она была прелюбодейкой. Она была распущенной, развратной девкой. Она была… Мне даже трудно сказать, кем она была. Мне легче сказать, кем она не была». А холуи королевы уточняют: «Она не была нравственной. Она не была добродетельной» и т. п. Понятно, что Елизавета пытается оправдаться, и верить ей нельзя. Впечатление такое, будто Пастернак пришел не в тот театр и не на ту пьесу.

Картина получается непривлекательная. Пастернак пришел как почетный гость во МХАТ, но пишет не о спектакле и даже не о пьесе Шиллера, а излагает биографию реальной Марии Стюарт, причем вульгарно и лживо. (В Париже Марии было не до «угарных похождений»: она получала воспитание и образование в строгой семье герцогов де Гизов, потом была французской королевой. «Угара похождений» не было и позже — в Шотландии. Это глумливый парадокс, но шотландские бароны свергли Марию не за развратное, а за благочестивое поведение – за то, что она вступила в законный брак с графом Босуэллом. Правда, случилось это после убийства ее второго мужа – Дарнлея, в котором обвинили Марию и Босуэлла, хотя у Дарнлея было достаточно врагов.) Из благородной и величественной женщины Пастернак делает примитивную авантюристку и распутницу, каковой точно не была героиня трагедии Шиллера и, тем более, героиня Тарасовой. Впрочем, он-то как раз восхищен именно этими качествами. Благородная и возвышенная женщина ему не нужна.

Какую же цену после этого имеют те самые знаменитые слова «Сколько надо отваги, чтоб играть на века» и т. д.? «Буйство премьерши», о котором говорит Пастернак, «бешенство риска» («То же бешенство риска, // Та же радость и боль // Слили роль и артистку, // И артистку и роль») могут относиться к поведению Тарасовой в «сцене королев», но всё остальное – не про неё. «Стрекозу» и «вертихвостку» она не играла, да и в пьесе Шиллера нет такого персонажа. Получается, что Пастернак составил о спектакле не просто поверхностное, а превратное впечатление, опошлил главную героиню. Видимо, Пастернак ничего не понял в спектакле, да и был к нему равнодушен. Возможно, он обратил внимание только на «сцену королев», а Тарасовой послал дежурный, хотя и блестящий, комплимент. Теми же словами он мог бы восславить, например, Е.Н. Гоголеву, игравшую леди Макбет в его же переводе. (Этот комплимент гораздо более формален, чем юбилейное поздравление А.П. Зуевой: «Талант – единственная новость, // Которая всегда нова». Там он хотя бы довольно точно характеризует типажи, которые Зуева действительно играла.)

Подведем итоги. Пастернак написал поэму о разгуле страстей и вписал в этот контекст собственное произведение – перевод «Марии Стюарт», поставленный во МХАТе. Похоже, что до спектакля ему не было никакого дела, постановка трактована в угодном Пастернаку направлении, выхолощена и опошлена.

Перед нами плохие стихи не только потому, что они рисуют искаженную картину с легким (а может, и более серьезным) идеологическим оттенком: противопоставляют якобы стандартным и неинтересным советским чувствам буйство «общечеловеческих страстей», адресуясь к придуманной Пастернаком авантюристке эпохи Ренессанса. На деле же это довольно грязные эгоистические страсти. Великого и высокого Пастернак видеть не желает. Но плохо и другое, имеющее отношение собственно к поэзии: Пастернак употребляет неподходящие слова и обороты: как огонь горяча, словно выбежав с танцев, королева шотландцев, вертихвостка и стрекоза, похождений угар и проч. По крайней мере, принято считать, что поэт в ответе за слово, а точность словоотбора считается одним из главных достоинств подлинной поэзии. Да и не только ее, но и культурной речи вообще. Перед нами текст безответственный, с множеством проходных, необязательных слов. Текст неряшливый, порою неумный, чтобы не сказать: халтурный.

Весьма полезно разъяснять это студентам-филологам для формирования литературного вкуса и вдумчивого отношения к тексту, для воспитания профессиональной ответственности, о которой писал М.М. Бахтин в своей  работе «Искусство и ответственность». Автор и читатель связаны единством ответственности [1, 3-4]. Писатель должен создавать добросовестные произведения, читатель, не поддаваясь магии знаменитого имени, должен относиться к его творчеству критически, не одобрять, не пропагандировать плохих стихов, а при возможности разъяснять, почему он считает их плохими. Ф.Г. Раневская сказала о театральной жизни 1980-х гг.: беда не в том, что халтурят актеры. «Халтурщиком стал зритель». Читатель тоже не должен быть халтурщиком, и студентов-филологов необходимо приучать к этому.

 

Список литературы

 

1.        Бахтин, М.М. Литературно-критические статьи. М.: Худож. лит, 1986. 543 с.

2.        Жолковский, А.К. Блуждающие сны и другие работы. М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994. 428 с.

3.        Пастернак, Б.Л. Стихотворения и поэмы. М.: Худож. лит, 1988. 511 с. (Классики и современники. Поэтич. б-ка)

4.        Шапир, М. «А ты прекрасна без извилин...» Эстетика небрежности в поэзии Пастернака // Новый мир. 2004. №7 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://magazines.gorky.media/novyi_mi/2004/7/a-ty-prekrasna-bez-izvilin.html.




Редколлегия, 2023

Сертификат Поэзия.ру: серия 339 № 176546 от 19.08.2023

6 | 10 | 501 | 18.06.2024. 12:10:35

Произведение оценили (+): ["Галина Койсужанка", "Сергей Погодаев", "Надежда Буранова", "Бройер Галина", "Светлана Ефимова", "Нина Есипенко (Флейта Бутугычаг) °"]

Произведение оценили (-): ["Наташа Корн"]


Очень  интересная статья.
И очень познавательная.
Александр Владимирович, понимаю, как Вам тяжело приходится в нынешней жизни - бороться  за сохранение русского языка, как на фоне повсеместной автоматизации с интернетом и сотовыми телефонами, с искажениями элементарных правил русского языка и русской речи приходится отстаивать русский язык.       
Мне только одно непонятно, почему Пастернак исказил образ Марии Стюарт? Она историческая личность, все факты известны. Это  небрежность или вольная фантазия?

Спасибо за добрые слова, Вера Николаевна.
Что касается Марии Стюарт, я думаю, это его "идеал" женщины. (А может, и без кавычек.) Лара у него практически такая же.
Это и фантазия, и, конечно, небрежность - особенно в отношении языка.
С уважением
А.В.

Александр Владимирович, у меня лично сложное отношение к Пастернаку.
"Доктора Живаго" не люблю, прочитала роман с трудом, роман показался неудачным, это не та проза, которой можно восхищаться, ткань романа - рыхлая и в плане содержательном, и в плане текстовом, главный герой - отталкивающий своей мягкотелостью и неопределённостью рефлексирующий интеллигент, сам не знающий, что ему нужно в жизни. Шум вокруг этого романа - чисто политический, а не литературный.

Стихи Пастернака трогают далеко не все.
Некоторые трогают частично. Пример: стихотворение "Сон". В этом стихотворении считаю гениальным один катрен:
"Но время шло, и старилось, и глохло,

И, поволокой рамы серебря,
Заря из сада обдавала стекла
Кровавыми слезами сентября."
А весь полный текст стихотворения считаю алогичным. 

Вы, как всегда, предлагаете спорные темы для дискуссий, но чрезвычайно интересные.

С огромным уважением.
В.Н.

Да, это прекрасно.
А у меня любимое стихотворение - "На ранних поездах":
В них не было следов холопства,
Которые кладет нужда,
И новости и неудобства
Они несли, как господа.
И в "Вакханалии" есть замечательные строки:
И великой эпохи
След на каждом шагу
В толчее, в суматохе,
В метках шин на снегу,
В ломке взглядов, симптомах
Вековых перемен,
В наших добрых знакомых,
В тучах мачт и антенн,
На фасадах, в костюмах,
В простоте без прикрас,
В разговорах и думах,
Умиляющих нас.
И в значеньи двояком
Жизни, бедной на взгляд,
Но великой под знаком
Понесенных утрат.
Но я категорически против сотворения кумиров.
Литература для того и существует, чтобы не бухаться перед ней на колени, а мыслить, воспринимать ее живо и критически.
Я настаиваю на том, что Пастернак, пытаясь обогащать поэтический язык новыми возможностями, внес в русскую поэзию много искусственного и вычурного.
Хотя я в общем-то за сложное искусство, пробуждающее мысль. Но не за искусственно сложное.
Перечитайте классическое стихотворение, которое я всегда пытался отстаивать и пропагандировать - "Быть знаменитым некрасиво".
Ведь почти ни слова не сказано в простоте, всё с ужимкой.
С ответным уважением
А.В.

Александр, вот что писал сам Пастернак об этих стихах в сопроводительном письме актрисе Алле Тарасовой: "...пожалуйста, не подходите с меркой прямой точности ни к изображению артистки, ни к пониманию образа самой Стюарт. В этом стихотворении нет ни отдельных утверждений, ни какого бы то ни было сходства с кем-нибудь, хотя  артистка стихотворения, это, конечно, Вы, но в той свободной трактовке, которой бы я ни к Вам лично, ни в обсуждении Вас себе не позволил."  
Так что, Александр, это стихотворение ни о  реальной биографии Марии Стюарт, ни о трагедии Шиллера, ни о спектакле МХАТа, ни об актрисе Тарасовой - это замечательное стихотворение, или, как сказал автор, мистерия, о художнике и времени, об отваге следовать своему дару и в жизни, и в искусстве, да и много, много ещё о чём, в том числе и о том, что
"Состав земли не знает грязи,
Все очищает аромат,
Который льёт без всякой связи
Десяток роз в стеклянной вазе."
 А вы, стараясь "поверить алгеброй гармонию" ( да добро бы алгеброй, а то примитивной арифметикой ), просто-напросто эту гармонию не замечаете, скатываясь к категоричным, уничижительным по отношению и к поэтическому тексту, и к его автору, утверждениям. Откуда столько апломба, если вы не удосужились даже комментарии к этому стихотворению прочитать. Или - что ещё хуже - не заметить. А что касается этого стихотворения - то дай нам Бог всем такое "плохописание"!

Я читал и письмо к Тарасовой, и другие комментарии. К сожалению, это были в основном материалы из Интернета, а я на них предпочитаю не ссылаться из-за мутного положения с авторскими правами. Доступа к бумажным изданиям у меня, к сожалению, нет. Я не выхожу из дома и не бываю в библиотеках.
Я очень скептически отношусь к стремлению художника "отважно следовать своему дару". Давно уже ставлю под вопрос заявление
Цель творчества - самоотдача.
Это если есть что отдавать. Иной раз это надо не отдавать, а прятать поглубже.
Но я думаю, что у творчества другие цели: глаголом жечь сердца людей и чувства добрые лирой пробуждать.
Да, я человек примитивный (видимо, потому что атеист). Верю собственным глазам.
И что?
Вам, я вижу, нечего сказать.
С Сальери меня сравнивают постоянно. Я отвечаю, что был бы счастлив воспитать Бетховена.
До Сальери надо еще дорасти.
А вы, если хотите подражать Пастернаку в безграмотности - подражайте, кто мешает!

"мы любим классиков отнюдь не за ошибки"  ( Вы говорите стихами... так и хочется продолжить, слямзив эту строку:), но мы действительно очень часто  не видим эти ошибки в упор... по разным причинам, но в основном из-за отсутствия элементарной грамотности. Правда, я не могу сказать, что советская школа была настолько плохой... не видим скорее из-за  нежелания вникать в суть, поддаваясь общему течению снобизма. В периодике редко появлялись объективные критические обзоры... больше хвалили, нежели "гнобили", хорошие книги можно было купить только по большому блату.
А сейчас умные книги и статьи тонут в халтуре рыночно-дигитальной. Здорово, что Вы не поддаётесь этим течениям и повезло тем, кто близко с Вами. 

Люблю читать Ваши статьи, Александр Владимирович!

Я вот обратила внимание на то, что в настоящее время очень любят читать википедию...и верят всему тому, о чём там пишется. Конечно, и там за халтурой часто не видят или не хотят видеть правды, но, может, Вам для популяризации Ваших нужных трудов стоит подумать о википедии? П.ру читают, как мне кажется, всё же недостаточно, а хочется чтобы уровень общей образованности подрастающего поколения не
обезнулился полностью.
с БУ

Спасибо, Галина Владимировна.
Я отношусь к Пастернаку достаточно взвешенно.
Думаю, вполне заметно, что в переводе я его последователь, хотя стараюсь избегать крайностей.
Но - что плохо, то плохо.
Я был изумлен, насколько безобразны отдельные страницы "Доктора Живаго", особенно те места, где он пытается выражаться в псевдонародном стиле.
Но может быть и хуже. Его пьеса "Слепая красавица" и вовсе чудовищна. Закрывать на это глаза?
Я искренне считаю, что Пастернак нанес большой вред русской поэзии, в том числе привил многим "вкус" к вымученным грамматическим конструкциям.
А безграмотность всегда плоха для языка, и если она исходит от выдающегося поэта - тем хуже.
А если она демонстративна - хуже в квадрате.
С уважением
А.В.

Александр Владимирович, прошу извинения, но не считайте, пож., моё "обезнуливание" за ошибку... слова такого не существует, но я вкладываю в него смысл: что-то уже на нуле и стало быть опустится ниже планки.

Очень остроумная трактовка - ликвидация нуля, когда опускаются ниже его. (Правильно говорить: ниже его.)