Петербург. Мосты времен.

Дата: 29-04-2013 | 06:52:13

1
Виденье нечетко. Сознанье закутано в шарф.
Cтроений точеные образы. Прозелень бронзы...
В пространстве морозном дрожащие отзвуки арф.
И кони взлетают. И львы как надменные бонзы.

Вот солнце рождается, в талой воде раздвоясь.
И царственной сказкой - в замесе болота и славы -
Дворец возникает, решетки ажурная вязь
И всадник на камне фасада разбитой державы.


2
Ах, няня, позволь постою на чудесном мосту.
Да помню я, помню, что надо мне делать уроки.
Какую б судьба ни достала мне с неба звезду,
Я здесь проведу отведенные Господом сроки,

Лишь в городе этом. Ну, разве вот только война...
Волнуется мама? Наверно. "Ах Коленька, где ты...?" -
Вот вечно кричит мне, как маленькому, из окна!..
А нищий, смотри, на морозе - почти что раздетый...

Мешает мне ранец. Вон дама в промерзлом окне.
Тяжелое солнце, как всплывшая в облаке рыба...
Зачем же сегодня привиделось страшное мне
Во сне нехорошем? Но Богу сказал я спасибо,

За то что ведь сон это был. Только сон... Но какой!
Мне там говорили, что больше я жить недостоин.
И бил по лицу меня дядька, наотмашь - рукой.
Но я был спокоен. Как старый и опытный воин...

Ах, Господи, няня, да что ты все крестишь меня?!
......................................................................
......................................................................
......................................................................
3
Во сне проплывает забытою лодкой весна.
Открылся канал... То есть, пО утру вскрылась Канава.
И Летнего сада нагая стоит тишина...
И в воздухе колокол музыкой медного сплава.

Намокшею птицей нахохлилась Мойка моя.
И в прорези веток скрипит по дороге телега.
Следы от полозьев разлезлись остатками снега.
И плачет зима закипающей струйкой ручья...

И тайные клады свои подымая со дна,
Я ключиком сна отпираю прапамяти ящик.
И прошлого рай воскрешаю в экране окна
Рассеянной роскошью звуков и красок дразнящих.

Там разные борозды жизней моих пролегли.
И питерской строчкой прошили мне личное дело...
Там сердца кораблик в залива промозглой дали
Непрошено реет над рябью тоски поределой.


4
Мой город распаренный солнечной баней весны,
Я вновь осязаю глазами под куполом неба
Колонны твои и виденья пролетов сквозных,
Где былью становится вся моя здешняя небыль.

Проржавлены ванны твоих коммунальных квартир.
Задернуты шторками тайны дворовых колодцев.
Здесь книги читали до пулей оплавленных дыр.
И строчка литая державной стопой отдается.


5
"Наверно, с моста сиганула", - прохожий сказал.
Зачем-то и я будто столб в этой куче народу.
Гляжу как сомнамбула в мутные эти глаза...
Счастливая женщина. Ты обретаешь свободу.

"Ах, кажется немка. Ну что с нее, глупой, возьмешь," -
Вздохнула какая-то дама в толпе за каретой.
Меня пробирает предательски мелкая дрожь.
А лекарь с колена встает, дескать, смысла-то нету...

Она и не женщина. Водка прожгла до нутра.
В обиде запекшийся рот уж не сплюнет упрека...
Орет полицейский, что всем расходиться пора.
И только шарманка с почтеньем замолкла до срока.

6
И вывернул залп на поверхность ущербное дно,
Где город мой стал революций убийственным Родей.
Допросов ночных он цедил чумовое вино
И взводом расстрельным командовал утром на взводе.

Тускнеет реальность на жизни разъемном мосту.
Закутаюсь в шарф, разгляжу у гранитной скрижали
Заветного города гибельную красоту,
Чью славу подонки в кровавое зелье смешали.

7
Полозья саней погребальных по сердцу скребли.
Ресничного инея ветры коснуться не смели.
Всех лучших уже увезли с этой мерзлой земли:
Их время смертей укачало в летальной качели.

Я шарфом своим подбородок тебе подвяжу.
Здесь все наважденье. Здесь нет никакого просвета.
Такую тоску и такую кромешную жуть
Не вспомнят, мой птенчик. И нет за зимой этой лета.

И нас больше нет. Не оттает зима у виска.
Цветочек мой нежный, мой лучший... На всем этом свете
Такая тоска. Ни рубашечки, ни волоска
Уже не поправить. И в стайке детей не заметить.


8
До полночи жгут чернокнижную память мою
Фонарные луны сквозь бисерно-черную морось.
До полдня мне ангелы песню прощально поют
И слово плывет, будто лебедь, рыдающий в голос.

Там женщина плачет без слез. Ее очи сухи.
Она только память и горя обугленный ветер.
Она выпевает немыслимой силы стихи.
И в каждой строке воскресают умершие дети.

9
Закутанный шарфом, свой ранец подросток несет.
И будочник мерзнет. И пушки еще не стреляли.
Шарманка поет о разбитой любви и печали.
Вплывает мой город в последний, тринадцатый год.

Только этот стих не убирайте, пожалуйста!


**
ждал,когда утихнет вся эта возня вокруг Вас,
чтобы сказать :
замечательные стихи, Анна...

удовольствие двойное - и как читателя, и как петербуржца...

спасибо.

Замечательно! Зримо! Спасибо за удовольствие!

Ну никогда не воспринимал и не приму сочетание несовместимых слов "бандитский Петербург".

Замечательно. +10

А.К.

вот, вот, вот...
а я гадаю - дежавю
или склероз у меня в голове...
получается что мы знакомы уже 10 лет?..
должны были бы, во всяком случае... да уж, дошло
наконец и до меня, что пенсию-то
не зря назначают...

:о(bg

PS
A propos, "десятка" же и с меня...
тока печальное очень
сочинение-то...

Местами очень хорошо.

Летний сад теперь в решетчатых загончиках - стараюсь не заходить...
Недавно на Охте, напротив бюста Петру от благодарных охтинцев, топился мужичок... Спрыгнул - мелко, и побрёл вглубь...
Так что тринадцатый год не последний, Анна...