Не бойся, Годива, никто не увидит позора –
Закрыты все ставни, опущены веки и шторы,
Извилины улиц, излучины вьются пустые,
И площадь безлюдная в странном молчании стынет.

По телу бегут струйки мелкой прерывистой дрожи,
Под пылью обочин с тобою дрожит подорожник,
И ветер гудит одиноко в извилинах улиц,
Все ставни закрыты, лишь звонкие птицы проснулись.

В распущенных косах ты так беззащитно красива,
Ты так безупречна, но взгляда не бойся, Годива.
Твоя нагота облекает тебя как доспехи,
Слепя и сверкая, нигде ни единой прорехи.

Ты медленно едешь вдоль улиц, и лавки закрыты,
И ранняя прачка угрюмо склонилась к корыту,
И булочник тесто мешает с опущенным взглядом,
И рынок пустой за углом открывается рядом.

Ты держишься прямо, и, плечи в седле напрягая,
Не только сегодня, всю жизнь проживаешь нагая,
Изранена кожа несчастьем и ближних, и дальних,
И голое сердце не лечится в исповедальне.

Ты вечно несешь на себе наготу, пламенеют стигматы
Её и каверны страдания – знаешь сама ты.
И гордые плечи готовы гореть под бичами,
И гулко копытам коня отзывается камень.