Мой муж? Толстяк слывёт поэтом?

О боже, нет для смеха сил!

И Дон Жуан? Простой при этом

он буржуа – так Бог решил.

Найдёте вы в его книжонках,

как много женщин он познал;

про шёлк волос, платочков тонких,

про похоть, страсть – кто как стонал…

Ах, сёстры, письма позабудьте,

букеты вянущих цветов!

Его во сне не баламутьте,

ведь день и ночь он спать готов.

Лентяй прибавил в весе лишка

и раздражён почти всегда;

с отрыжкой вечной от винишка,

что ждёт его в ведёрке льда.

Вас вижу в чувстве разогретом

я день за днём –  ах! много лет!

Мой муж? Толстяк слывёт поэтом?

По книжкам – да.

А в жизни: нет.

Kurt Tucholsky (1890 – 1935).

Die arme Frau

Mein Mann? mein dicker Mann, der Dichter?
Du lieber Gott, da seid mir still!
Ein Don Juan? Ein braver, schlichter
Bourgeois – wie Gott ihn haben will.

Da steht in seinen schmalen Büchern,
wieviele Frauen er geküßt;
von seidenen Haaren, seidenen Tüchern,
Begehren , Kitzel, Brunst, Gelüst …

Liebwerte Schwestern, laßt die Briefe,

den anonymen Veilchenstrauß!
Es könnt ihn stören, wenn er schliefe.
Denn meist ruht sich der Dicke aus.

Und faul und fett und so gefräßig
ist er und immer indigniert,

Und dabei gluckert er unmäßig
vom Rotwein, den er temperiert.

Ich sah euch wilder und erpichter
von Tag zu Tag – ach! laßt das sein!
Mein Mann? mein dicker Mann, der Dichter?

In Büchern ja.
Im Leben: nein.

November 1918