Суинбёрн-23.1 Виктору Гюго

Дата: 27-05-2020 | 02:20:58

Суинбёрн-1 Виктору Гюго
(С английского).

Уставши от оков,
Народ отверг богов.
Как греки, он достиг свободы
и молнии отнял...
А ты, хотя сиял -
весь в лаврах, не избег невзгоды.
Но, как и Боги, равный им во всем,
и ныне мечешь молнии и гром.

Но вечен ли парад
карьеры и наград ?
И ты теперь у новых берегов
за волнами пролива.
И Аполлон ревниво
глядит, как гаснут молнии богов,
хоть королей, что где-то всё царят,
те молнии пока ещё страшат.

Ты рос в года войны,
не зная тишины.
И ветры раздували дым и пламя.
И Бонапарт пришёл
брать Счастье за хохол.
Республика с горящими ногами
вещала, пробиваясь, как таран,
что даст свободу сотням стран.

Ты видишь явь и суть,
ища надёжный путь.
И дар тебе такой особый дан,
что лавры и грома
для твоего ума
внятны, как свет, как море и туман,
и для тебя эфир не мутен:
звучит концертом лир и лютен.

Лишь только плоть и кровь
рождают в нас любовь.
Ты видишь cмысл таинственных часов.
К твоей руке стремится
застуженная птица.
И ты творишь добро, не тратя слов.
Согрей и накорми - и защебечет,
да и тоску в тебе излечит.

Но более чудесен
иной мир песен.
В нём жар и пламя, дивная краса.
Твои стихи давно
поят нас, как вино.
В них - ночь, гле снег и нежная роса.
В них - сила волн в затопленной пещере,
взбешённых в тесной сфере.

Всегда и без конца
к тебе рвались сердца -
ведь в них твои гнездятся гимны.
В мольбах нет прока.
С коварством рока
знакомы мы с Тобой взаимно.
Не ждём и передышки никакой.
Добьёмся воли. Будет ли покой ?

Надеешься, стремясь
найти святую ясь:
врата Господни или шанс,
чтоб взгляду в небеса
открылась вся краса
и чёткий мировой баланс,
где ныне лишь светила в круговерти
и скрыты тайны бытия и смерти.

Порою мы вольны
и не удручены,
когда вдали жестокая Богиня,
вперяющая взгляд
и прямо и назад,
что ужасала нас доныне.
Хоть нет надежд, не мучат страх
и память о растраченных годах.

Хоть я издалека
и вроде чужака,
бывать в гостях во Франции не прочь.
Мне кажется меня
встречает здесь родня,
она и выручить готова, и помочь.
Здесь беженцев встречают, не хуля.
Здесь добрая и мягкая земля.

Я в мыслях о тебе
изгнанник... - О судьбе...
Мой род был тоже некогда гоним.
Спешу к теплу и свету,
к Великому Поэту.
Стань добрым пестуном моим.
Избавь мои глаза от порчи,
чтоб стали пламенней и зорче.

Любовь моя тверда
и память - навсегда.
Теперь мне Франция - как мать,
с её полями и ручьями
да небом, что над нами.
Отрадно будет вечно вспоминать
Тебя - в той жизни, где гроба
лишь смех шутов да рабская стыдоба.

Algernon Charles Swinburne To Victor Hugo (1866)

1. In the fair days when God
  By man as godlike trod,
And each alike was Greek, alike was free,
  God's lightning spared, they said,
  Alone the happier head
Whose laurels screened it; fruitless grace for thee,
  To whom the high gods gave of right
Their thunders and their laurels and their light.

2. Sunbeams and bays before
  Our master's servants wore,
For these Apollo left in all men's lands;
  But far from these ere now
  And watched with jealous brow
Lay the blind lightnings shut between God's hands,
  And only loosed on slaves and kings
The terror of the tempest of their wings.

3. Born in those younger years
  That shone with storms of spears
And shook in the wind blown from a dead world's pyre,
  When by her back-blown hair
  Napoleon caught the fair
And fierce Republic with her feet of fire,
  And stayed with iron words and hands
Her flight, and freedom in a thousand lands:

4. Thou sawest the tides of things
  Close over heads of kings,
And thine hand felt the thunder, and to thee
  Laurels and lightnings were
  As sunbeams and soft air
Mixed each in other, or as mist with sea
  Mixed, or as memory with desire,
Or the lute's pulses with the louder lyre.

5. For thee man's spirit stood
  Disrobed of flesh and blood,
And bare the heart of the most secret hours;
  And to thine hand more tame
  Than birds in winter came
High hopes and unknown flying forms of powers,
  And from thy table fed, and sang
Till with the tune men's ears took fire and rang.
  Even all men's eyes and ears

6. With fiery sound and tears
Waxed hot, and cheeks caught flame and eyelid light,
  At those high songs of thine
  That stung the sense like wine,
Or fell more soft than dew or snow by night,
  Or wailed as in some flooded cave
Sobs the strong broken spirit of a wave.

7.But we, our master, we
  Whose hearts, uplift to thee,
Ache with the pulse of thy remembered song,
  We ask not nor await
  From the clenched hands of fate,
As thou, remission of the world's old wrong;
  Respite we ask not, nor release;
Freedom a man may have, he shall not peace.

8.Though thy most fiery hope
  Storm heaven, to set wide ope
The all-sought-for gate whence God or Chance debars
  All feet of men, all eyes—
  The old night resumes her skies,
Her hollow hiding-place of clouds and stars,
  Where nought save these is sure in sight;
And, paven with death, our days are roofed with night.

9.One thing we can; to be
  Awhile, as men may, free;
But not by hope or pleasure the most stern
  Goddess, most awful-eyed,
  Sits, but on either side
Sit sorrow and the wrath of hearts that burn,
  Sad faith that cannot hope or fear,
And memory grey with many a flowerless year.

10.Not that in stranger's wise
  I lift not loving eyes
To the fair foster-mother France, that gave
  Beyond the pale fleet foam
  Help to my sires and home,
Whose great sweet breast could shelter those and save
  Whom from her nursing breasts and hands
Their land cast forth of old on gentler lands.

11.Not without thoughts that ache
  For theirs and for thy sake,
I, born of exiles, hail thy banished head;
  I whose young song took flight
  Toward the great heat and light
On me a child from thy far splendour shed,
  From thine high place of soul and song,
Which, fallen on eyes yet feeble, made them strong.

12.Ah, not with lessening love
  For memories born hereof,
I look to that sweet mother-land, and see
  The old fields and fair full streams,
  And skies, but fled like dreams
The feet of freedom and the thought of thee;
  And all between the skies and graves
The mirth of mockers and the shame of slaves.

Примечание.
Публикуемое обращение Суинбёрна к известному во всём мире общественному деятелю, поэту, драматургу и прозаику Виктору Гюго - это панегирик верного и преданного своему наставнику ученика. Суинбёрн и в реальности с обожением относился к великому французу. Но многие современники не смотрели на него как на ученика Гюго. И.С.Тургенев, Н.Г.Чернышевский, Ги де Мопассан считали, что страстный поэтический гений Суинберга намного выше, чем чувства, только декларируемые Гюго -поэтом. В свое время многие были готовы назвать Суинбёрна в числе самых лучших поэтов, писавших на английском языке, где-то рядом с Эдгаром По, с Уолтом Уитменом. Многое роднило Суинбёрна с Китсом, с Теннисоном, с Блейком. В письме Виктора Гюго к Суинбёрну француз называет этого англичанина продолжетелем Байрона и Шелли; и считает не учеником, а своим соратником. Среди русских поэтов на Суинбёрна больше других, как иногда считают, был похож Константин Бальмонт.

Уважаемый Владимир Михайлович, если по поводу ударения в слове обнял еще есть разногласия (обнЯл не рекомендуется или в некоторых словарях вообще отсутствует), то жлобы - однозначно с ударением на последнем слоге.
Впрочем, Гюго вряд ли употребил бы его (даже с учетом арго в "Отверженных"). Это полонизм, заимствованный в русском языке примерно в начале XX в. (в НКРЯ наиболее ранние примеры - конца 1920-х гг.)

Александру Владимировичу Флоре
Александр Владимирович ! Благодарю за Ваше неизменное внимание. "Обнял" или "обнЯл" ? Одни
источники утверждают, как Вы правильно заметили,
что единственная литературная норма - "Отнял". Другие источники допускают оба варианта, что Вы тоже правильно заметили. В данном случае мне выгодно, чтобы не тратить время зря, поверить,
в допустимость обоих вариантов. "ЖлобЫ" - я не спорю с Вами о происхождении, применимости и произношении этого слова. Оно у меня случайное. В оригинале "рабы". Но, на мой взгляд, у Суинберна
ссылка на каких-то рабов здесь безосновательна по смыслу. Если Вы и Александр Лукьянов мне позволите я заменю здесь и "рабов" и "жлобов" на "снобов".
ВК
















- я вот что заметил, напрасно РТВ пыталось переучить новых русских снОбов "снобОв" звонИть, они всё равно звОнят... :о)) - чота уж больно быстро нынче трансформируется русский язык , с некоторых пор он уже не тот "великий и могучий", если вообще и был таковым... 

О.Бедному-Горькому
"Великий и Могучий" действительно был, есть и будет. И у него - по-Ломоносову - есть даже многие
преимущества перед другими языками. Только его
Карамзины, Пушкины, Лермонтовы, Некрасовы,
Толстые, Чеховы... обогащают и украшают, какие-то
другие ловкачи и эквилибристы засоряют. Учёные
сухари пытаются сдержать в узде, а способные поэты
и прозаики способны развивать в верном и надёжном
духе.
ВК




Владимир Михайлович, это же Ваш текст. Почему Вам кто-то должен что-то позволять?

Александру Владимировичу Флоре
Я с большим уважением отношусь ко всем квалифицированным филологам, к настоящим признанным поэтам и переводчикам, к редакторам.
По-моему, они должны именно НЕ ПОЗВОЛЯТЬ всякой халтуры. 
ВК





- ага... НЕ должны позволять, во всяком случае...

- неее, г-н профессор... они не должны таки  позволять, а НЕ ПОЗВОЛЯТЬ  - ОБЯЗАНЫ... :о))

"они должны именно НЕ ПОЗВОЛЯТЬ всякой халтуры"
Себе, Владимир Михайлович, только себе.

Александру Владимировичу Флоре
Себе - прежде всего !  И не снимать с себя ответственности за всё вокруг.  
ВК

Владимир,

подробно не смотрел. Потом.

есть замечание на скидку


Хоть я издалека
и вроде чужака,
бывать в гостях во Франции не прочь.
Мне кажется меня
встречает здесь родня,
она и выручить готова, и помочь.
Здесь беженцев встречают, не хуля

нет последней строки в этой строфе


The mirth of mockers and the shame of slaves.. - здесь slaves - рабы. Жлобы - это скупые, жадные. А Гюго - певец свободы. Заменять рабов на скупых нельзя. Это разные вещи.

Шанс и баланс -слова не поэтические, лучше их не использовать.   Шанс - это калька и французского в русском языке. Случай - вот правильно. О балансе мировом вообще ничего не сказано . - The old night resumes her skies - Прежняя ночь вновь обретёт свои небеса. Это разный смысл. 

Пока так. 





.



Александру Лукьянову
Я опубликовал пока только первую половину обращения Суинбёрна к Виктору Гюго. Вторая половина, на первый взгляд, ещё труднее для перевода. Я мельком прочитал диссертацию 
саратовской скрупулёзной исследовательницы Едены Васильевны Комаровой о русской рецепции Суинбёрна чуть ли не за три четверти века.  Там подробно рассмотрены десятки переводов и выражено общее мнение, что точные переводы
сложных технически виртуозных стихов Суинберна
почти невозможны. Мои переводы выполнены с
большими отступлениями от буквальности. Комарова
отмечает также общее мнение, что в угождение рифме
Суинберн часто затемняет смысл или вообще им
жертвует. В любом случае строгая и разумная редактура всем моим переводам потребуется.
По поводу Ваших и Флори замечаний: "рабов" я
заменил пока на "снобов". Слово "шанс" - это
подлинное слово Суинбёрна. Естественно, к нему
понадобилась рифма. "Шанс" - это не только "случай", это и "возможность", "надежда", "удача",
"счастье". Хочу признаться: строка "Прежняя ночь
вновь обретёт свои небеса" - хоть и подлинная
суинбёрновская - ни о чём особенно существенном
мне не говорит.  Для меня всё не просто...
За помощь - большое спасибо.
ВК



Владимир,

Вы не поняли. Никаких жлобов, и снОбов. Ударение здесь на букву О. Здесь именно рабы, те, кто подчиняется хозяину, как и шуты. Надо следовать точно мысли Суинбёрна (Гюго). Что за привычка менять смысл. 

Комарову я читал. Слабая работа , которая посвящена тому, что мы делаем всегда. Она берёт текст Суинбёрна, потом пишет подстрочник, потом сравнивает с подстрочником переводы разных переводчиков. Обычная работа любого переводчика становится темой диссертации и монографии. Вот так эти умники себе звания добывают. 

И меньше надо слушать этих тёток, которые не понимают поэзии Суинбёрна. У него многое просто завуалировано, и чтобы понять, надо многое у него прочесть. Его взгляды понять, его поэтическую манеру. Которую желательно сохранять хотя бы частично, раз мы поэзию поэзией переводим. 

Я хочу просто донести Вам, Владимир, что Суинбёрн понимал суть творчества Гюго - стремление к Свободе человека. А Вы каких-то жлобов или снобов хотите включить.  Почитайте стихи Гюго или о нём.

Александру Лукьянову
Александр ! Вы меня убедили. Больше нет ни жлобов, ни снобов.
ВК

Кстати, премилая цитата из Д. Быкова:
"Персонажи, подобные Глебу Капустину из рассказа "Срезал", водились и в городской среде, а как раз односельчане, что у Шукшина очень точно показано, этого жлоба ненавидели, хотя и любовались его жлобиадами"

- развёрнутые комменты  в стиле Василия Семи-Булатова участились опять же... не так ли, г-н профессор?..