Рут Падел. Дарвин. Жизнь в стихах. Свиное сало. Сырой лимон. (из гл. 4. Эмма)

Дата: 11-10-2019 | 16:19:23

СВИНОЕ САЛО


Их первый ребенок, Уильям, родился 27 декабря 1839 года.


Она идет  по темной кромке моря, доверяя

страданиям и утешениям Спасителя:

Но это тяжко. Здесь гинеколог, рядом - акушерка,
в руках - кувшин с водою, полотенца, свиное сало.


В беременности первой женщина страшится медосмотра.
Поэтому присядьте рядом и говорите о других вещах.
Ворота плоти - как неподатливые боги. 

Окрашен путь в цвета дымящегося кала. 

Пусть медсестра проверит положение плода.


Она еще от этого переживает. 

Она горит. Слова беззвучно показываются

на ее губах, как у волшебной  рыбки
золотой, и исчезают снова. 

При наступлении схваток,  на поясницу


положите руку, чтобы облегчить боль.

В этом мистерия любви. Над миром

мрак расправляет свои крылья.
В момент, когда опять начнутся схватки,
введите во влагалище два пальца.


Она старается боль воспринять, как милость,
но это как таран, как гильотина внутри себя.
Удостоверьтесь, что проходы открыты, лобковая дуга
естественна.
В ее глазницах пламя; Южной Америки
малиновая  карта.  За нас и за все человечество…


Топор и нож - нащупайте зев матки -
и что-то лезет из нее. Глядит, как акушерка
закутывает в тряпку малюсенькое что-то. 

Ночь за окном - как темно-синие меха аккордеона.

Она пройдет через такое десять раз:


ходить беременной, рожать, и приходить в себя, так
все шестнадцать следующих лет. Она напишет
после пятых родов “ Быть может, мне повезет,
и следующий раз не скоро будет”. Но нет.


Из книги современного акушера Джеймса Бланделла, 1840 год. (курсивом)



                  HOG’S LARD


Their first child, William, was born 27 December 1839.


She’s walking a dark shoreline, trusting

the Saviour’s suffering and comfort:

but it’s hard. Behind the accoucheur,

a midwife with towels, hot water, lard. 


A newly-married woman dreads examination.

Therefore sit by the bed and talk of other things.

Gateways of the flesh like stubborn gods.

Colours of a journey: smoking dung. 

Get the nurse to ask how baby lies. 


This makes her anxious about it.

She’s burning. Words form

On her lips like miraculous fish

bearing a gold ring, and rush away again. 

When a pang comes, put your hand


on the sacrum to relieve pain. 

This mystery of love. Darkness

across the world on stretchy wings.

Next time there is a wave of anguish 

slip two fingers into the vagina.


She tries to feel the pain as kinder

but it’s a battering-ram, a guillotine inside.

Ascertain the passages are open, the pubis arch

natural. Flame in her eye-sockets; a maroon map

Of South America. For us and all mankind….


An axe, a knife - feel for the os uteri -

and something pulling away. She sees the midwife

bind cloth round something tiny. Behind the glass

night pleats an indigo-and-black accordion.

She’s going to go through this ten times:


pregnant, in labour or recovering, in whole 

next sixteen years. After the fifth she’ll write,

‘I wonder if I might have the luck

to escape another soon.’ But no. 



From a book by a contemporary obstetrician, James Blundell, 1840. (in Italic) 


      ------------        


СЫРОЙ ЛИМОН


Жду, как отшельник на столбе

сорок ночей в пустыне

голой. Крики. Чок-чок,

так бьют собаку.


Сценарий черный боли.

Его язык испытывает вкус

лимона горького

из дьявольского кубка.

.

Какой же это ужас -
роды! Я тоже чувствую  

себя беременным,

как Эмма.



      RAW LEMON


Waiting, like a hermit on a pole

forty nights in bare

desert. The cries. Thock thock

like beating a dog.


This black script of pain.

His own tongue

tasting a devil’s cup

of bitter lemon.


‘What an awful affaire

confinement is!

It knocked me up

nearly as much as Emma.’

Елена, интересные и удивительные стихи.
мне не очень понятны остались некоторые, включенные в повествование необычные образы (хотя, пожалуй, непонятны почти все )) но вопросы вызывают некоторые:
Слова показываются на ее губах как чудодейственная рыба с золотым кольцом
может я ошибаюсь, но я увидела образ выброшенной на берег рыбы, беззвучно открывающей рот, нет?
и почему чудодейственной? в чем это чудодействие?
Colours of a journey: smoking dung
- приключение (прогулка) цвета дымящегося навоза?
За окном - ночные складки и темно-синий аккордеон.
может: ночь складывает иссиня-черный аккордеон: образ сдувающихся мехов, когда игра завершена, нет?
В ее глазницах пламя; Южной Америки
каштановая карта.
- почему каштановая? может эти фразы связаны: багровая карта, типа горящая?
но и чисто вкусовое, может что-то Вам приглянется:
проверит предлежание плода. - нужны ли здесь спец. термины? может как лежит ребенок?
Нависла темнота расправленными крыльями
- когда свои крыла над миром расправляет мрак?
просуньте во влагалище
-
 вложите?
Топор и нож - почувствуйте зев матки -
и что-то вылезает из нее.
-
Топор, нож - ощупайте зев матки -
и что-то отделяется от нее?
акушерка обматывает полотно
- перевязывает что-то крошечное (пуповину?)
like, конечно.

Алена, спасибо огромное за замечания и подсказки. Я, оказывается, по невнимательности даже строчку пропустила! 
Кое-что я уже добавила и исправила. Потом ещё подумаю и доработаю. 

Геннадий,  думаю здесь все не так просто. Ни судьба Чарльза,  ни участь его жены. Рожать и хоронить. Даже женщиной быть не нужно, чтобы по-другому на это смотреть