Джон Китс. Ода к Психее

Богиня! Внемли же моим стихам,            

    Нестройным в откровенном поклоненье.    

Прости, что тайны всех твоих саванн                  

    В моей услышишь песне умиленья.    

Мне показалось или видел я              

    Психеи легкокрылой пробужденье?

Раз по лесу брела душа моя, –

    И вдруг явилось милое виденье:

Узрел в траве я ангелов двоих

    Под шепчущими листьев веерами*.

Они природы были чудесами.

          Ручей вдали был тих.

         

Среди благоухающих цветов,

    Расцветших буйством радужных тонов,

Они вдыхали нежный запах трав,

   Касались крыльями, и руки их сплетались.

Их губы, не сходясь, разъединялись,

   Как если б разделял их тихий сон,

Соединял – всех поцелуев сонм.                                                    

    Влюблённого узнал я – Купидона

                  и чародея.

Но кто же эта горлица-Мадонна?

                   Его Психея!

 

О поздняя, чудесная весна

     Увядшей иерархии Олимпа!

Пленительней, чем Фебова Луна

     Иль Веспер. Восхитительная нимфа.

Красивей всех, без храма, без даров,

     без алтаря с цветами,

без хора сладкозвучных голосов,

    звучащего ночами,                                                                    

Без голоса, без лютни, без кадил

     размеренных качаний,

Без места поклонения, без сил  

    Пророка предсказаний.        

 

Прекрасная! Замолкли голоса

    Обетов старины и нежной лиры,

Когда святыми были все леса,

    Вода, огонь и жизни эликсиры.

Но даже в эти славные года

    Я над Олимпом зрю твои крыла

благочестивые. Ты небу так мила.

    Тобою вдохновлён как никогда.

Твоим пребуду я (боготворя

    Тебя) и хором, и полночным пеньем,

И голосом, и лютней, и кадил

    Размеренным движеньем,    

И суммой воплощения всех сил  

    Пророка, и души его смиреньем.

 

Священник твой, – тебе построю храм      

     В нехоженом углу воображенья,

Где мысли всеблагого разветвленья

    Ветвятся, как сосновый Нотр-Дам.

Там, вдалеке, скопления дерев

      Озеленят обрывистые горы.

Под пенье птиц, ручьёв, зефиров, дев

      Дриады будут спать в краю Авроры.

Средь этой тишины, как бахромой,

      Aлтарь украшу розами я твой,

Решёткой самых лучших образцов,

     Бутонами и чудною звездой,

Изысками цветочнейших пиров,

     Hеповторяющихся под Луной.

И только для тебя восторг немой,

      Который может мысль вообразить, –

В распахнутом окне огонь ночной,

      Чтобы любовь впустить.            

 

 

 

 


Ode to Psyche

BY JOHN KEATS

 

O Goddess! hear these tuneless numbers, wrung

         By sweet enforcement and remembrance dear,

And pardon that thy secrets should be sung

         Even into thine own soft-conched ear:

Surely I dreamt to-day, or did I see

         The winged Psyche with awaken'd eyes?

I wander'd in a forest thoughtlessly,

         And, on the sudden, fainting with surprise,

Saw two fair creatures, couched side by side

         In deepest grass, beneath the whisp'ring roof *

Of leaves and trembled blossoms, where there ran

                A brooklet, scarce espied:

 

Mid hush'd, cool-rooted flowers, fragrant-eyed,

         Blue, silver-white, and budded Tyrian,

They lay calm-breathing, on the bedded grass;

         Their arms embraced, and their pinions too;

Their lips touch'd not, but had not bade adieu,

        As if disjoined by soft-handed slumber,

And ready still past kisses to outnumber

         At tender eye-dawn of aurorean love:

                The winged boy I knew;

But who wast thou, O happy, happy dove?

                His Psyche true!

 

O latest born and loveliest vision far

         Of all Olympus' faded hierarchy!

Fairer than Phoebe's sapphire-region'd star,

         Or Vesper, amorous glow-worm of the sky;

Fairer than these, though temple thou hast none,

                Nor altar heap'd with flowers;

Nor virgin-choir to make delicious moan

                Upon the midnight hours;

No voice, no lute, no pipe, no incense sweet

         From chain-swung censer teeming;

No shrine, no grove, no oracle, no heat

         Of pale-mouth'd prophet dreaming.

 

O brightest! though too late for antique vows,

         Too, too late for the fond believing lyre,

When holy were the haunted forest boughs,

         Holy the air, the water, and the fire;

Yet even in these days so far retir'd

         From happy pieties, thy lucent fans,

         Fluttering among the faint Olympians,

I see, and sing, by my own eyes inspir'd.

So let me be thy choir, and make a moan

                Upon the midnight hours;

Thy voice, thy lute, thy pipe, thy incense sweet

         From swinged censer teeming;

Thy shrine, thy grove, thy oracle, thy heat

         Of pale-mouth'd prophet dreaming.

 

Yes, I will be thy priest, and build a fane

         In some untrodden region of my mind,

Where branched thoughts, new grown with pleasant pain,

         Instead of pines shall murmur in the wind:

Far, far around shall those dark-cluster'd trees

         Fledge the wild-ridged mountains steep by steep;

And there by zephyrs, streams, and birds, and bees,

         The moss-lain Dryads shall be lull'd to sleep;

And in the midst of this wide quietness

        A rosy sanctuary will I dress

   With the wreath'd trellis of a working brain,

         With buds, and bells, and stars without a name,

With all the gardener Fancy e'er could feign,

         Who breeding flowers, will never breed the same:

And there shall be for thee all soft delight

         That shadowy thought can win,

A bright torch, and a casement ope at night,

         To let the warm Love in!

 

 

-----------------------------------------------------------------

* Keats’ publishers altered the end of line ten,

which Keats had ended ‘the whispering fan’.

Taylor and Hessey changed it to ‘whisp’ring roof’,

which completely ruined Keats’s rhyme.

 

 

 

 

Добрый вечер, Эдуард.
Мне видится весьма убедительным прочтением.
Цельно, а значит - художественно.
У меня получился пшик. Сделал половину и потерял...
Видимо знак - то ли оставь, то ли начни сначала.
Наверное, это эротическое плетение. 
Летучее желание. Окно в окно... Душа в душу.
Но и тело тоже... Думаю.
Интересно, Эдуард. Спасибо. 

Добрый вечер, Владислав!

Должен сказать Вам, что я взялся к перевод "Психеи" исключительно благодаря Вашим замечательным переводам Китса и Вашему совершенно блестящему переводу "Читающего", которого после Пастернака и переводить-то уже невозможно! А Вы перевели, да ещё как блестяще! Ну невозможно было перевести по-другому две его последние строки, тем более, что они у всех на слуху! А Вы блестяще перевели! Так что у "Психеи" есть Ваша немалая заслуга! У Вас все переводы превосходны! Спасибо Вам!

Добрый вечер, Эдуард.
Я так с удовольствием перечитываю.

Услышь, Богиня, песню, что на свет
Блаженной мукой памяти излилась;
И нежным ушком слыша свой секрет,
Свой гнев смени, бесценная, на милость...

Что-то такое... А потому что поэт не может не петь.
Терпи... 
Конечно, подруге пелось.
Поправить что-то можно всегда.
 НЬЕ- теперь рифма пресловутая. Но суть не в рифме.
Именно НЬЕ редко работает на содержание.
У Пушкина работает. Потому что у него так передано мелькание лет между встречами.
Так и у Вас получилось чудно. Лёгкий промельк маховой...
Вот здесь много сносок по тексту -
https://englishhistory.net/keats/poetry/ode-to-psyche/
Я не придаю решающего значения предварительному сбору материала. Но бывает интересно провериться на попандос.

СпасиБо Вам. Удач, здоровья... Всего-всего.



Прости, что тайны всех твоих саванн  

Думаете, Китс знал, что такое саванны, которых у него нет:)