Роберт Лоуэлл Стихи-11 Молитва Ювенала

Дата: 25-01-2019 | 22:40:25

Роберт Лоуэлл Стихи-11 Молитва Ювенала
Роберт Лоуэлл Молитва Ювенала
(С английского).

Первый вариант.
Пусть боги изберут, что нам ценнее.
Они добрей к нам, чем мы сами...
По воле безрассудства и минуты
у нас в мечтах жена и дети.
Какими ж будут - знает только небо.
Желая вымолить что надобно, проси
сначала здоровья для души и тела;
проси рассудка, не боящегося смерти
(ведь долголетие - лишь малый дар судьбы)
и мужества проси, чтоб гнало гнев да скуку,
чтоб быть Гераклом для свершенья подвигов.
Как бога вечно почитай Успех.
Пуст он царит и во дворце и в храме...
Учу тому, что знаешь ты и сам.

Второй вариант.
Пусть боги изберут, что нам ценней.
Они нас любят большею любовью,
чем сами мы себя в безумстве наших дней.
Но если просишь, вымоли здоровье
для тела и души. - Оно всего нужней.
Когда ж нужна Любовь супруги да сыновья,
дочерняя Любовь - да понежней -
что выйдет не предскажет мудрость совья.
(И небо наперёд не ведает о Ней).
Не бойся смерти, не проси о долголетье.
Проси о мужестве и о рассудке,
чтоб быть бодрей в недобрые минутки,
чтоб стойко биться, если машут плетью.
Вымаливай успеха: всюду, в каждом храме.
Учу тому, что люди знают сами.

Robert Lowell Juvenal's Prayer

What's best, what serves us...leave it to the gods.
We're dearer to the gods than to ourselves.
Harassed by impulse and diseases desire,
we ask for wives, and children by those wives -
what wives, and children heaven only knows.
Still if you will ask for something, pray for
a healthy body and a healthy soul,
a mind that is not terrified of death,
thinks length of days the least of nature's gifts -
courage that drives out anger and longing...our hero,
Hercules, and the pain of his great labor....
Success is worshipped as a god; it's we
who set her up in palace and cathedral,
I give you simply what you have already.

Примечание.
Приведённые мысли автор черпал из десятой сатиры Ювенала. Она перевeдена Лоуэллом
с латыни на английский. ("The vanity of Human Wishes"). Та же тема присутствует
также в сонете Лоуэлла "Sound mind, sound body".

Роберт Лоуэлл Vita Brevis
(C английского).

Стрела не ускоряет поиск меты.
Летит, свистит - готовит свой клевок.
А тачка на арене мнёт песок,
не бьётся о стоящие предметы.
Но мы, готовясь прочь уйти со света
всё норовим приблизить смертный срок.
Так каждое из солнц, покинувши Восток,
потом исчезнет, как падучая комета.
Друг Лиций ! Вспомни карфагенскую беспечность.
Смерть вечно под залог кидает горсть костей.
Поставь всю жизнь на каждый из бросков.
Простится ли тебе что бестолков ?
То будет дивный час погибельных затей -
и нашу жизнь поглотит вечность.

Robert Lowell Vita Brevis


The whistling arrow flies less eagerly,
and bites the bullseye less ferociously;
The Roman chariot grinds the docile sand
of the arena less violently to round the post....
How silently, how hurriedly we run
through life to die. You doubt this, animal
blinded by the light ? Each ascending sun
dives like a cooling meteorite to its fall,
Licio. Did dead Cartage affirm what you deny ?
Death only throws fixed dice, yet you will raise
the ante, and stake your life on every toss.
those hours will hardly pardon us their loss,
those brilliant hours that wore away our days,
our days that ate into eternity.

Примечания.
Приведённый сонет Роберта Лоуэлла представляет собой перевод известного сонета
Луиса де Гонгора и Арготе (1561-1627), знаменитого испанского поэта, родом из
Кордовы.
Тот же сонет в русском переводе Павла Грушко:

О скрытной быстротечности жизни

Не столь поспешно острая стрела
Стремится в цель угаданную впиться
И в онемевшем цирке колесница
Венок витков стремительных сплела,
Чем быстрая и вкрадчивая мгла
Наш возраст тратит. Впору усомниться,
Но вереница солнц - как вереница
Комет, таинственных предвестниц зла.
Закрыть глаза - забыть о Карфагене?
Зачем таиться Лицию в тени,
В объятьях лжи бежать слепой невзгоды?
Тебя накажет каждое мгновенье:
Мгновенье, что подтачивает дни,
Дни, что незримо поглощают годы.

Роберт Лоуэлл Хорошая жизнь
(С английского).

Чтоб почивать в садах среди прохлады,
где в дымке вязы схожи с кубками вина;
чтоб даром взять всё то, чем жизнь красна,
забыли долг и честь все римские отряды.
Воякам по душе парады и награды.
Да, как для птиц, подкормка им нужна.
Бесчисленная рать развращена
и лишь рыгает с перепоя где не надо.
Теперь здесь вотчина льстецов и наглецов.
Их заправилы меж собою в драчке
и терпят Цезарей лишь только за подачки.
Народ волнуется и ропщет в возмущенье.
Но нет пока узды для подлецов.
Бессонница - их мзда за рабское служенье.

Robert Lowell Good Life

To see their trees flower and leaves pearl with mist,
fan out above them on the wineglass elms,
life's frills and the meat of life: wife, children, houses;
decomposition burning out in service -
or ass-liking for medals on Caesar's peacock lawn,
tossing birdseed to enslaved aristocrats,
vomiting purple in the vapid baths.
Crack legions and new religions hold the Eagle -
Rome of the officers, dull, martyred, anxious to please.
Men might ask how her imperial machine,
never pleasant and a hail of gallstone,
keeps beating down its Caesars raised for murder,
though otherwise forgotten...pearls in the spiked necklace -
the price of slavery is ceaseless vigilance.

Примечание.
В сонете "Хорошая жизнь" живописуется обстановка в Римской империи после смерти
императора Коммода (193 год н.э.). В ходе соперничества столичных и провинциальных военных подразделений, разных хунт и клик, императоров стали часто
сменять: прогонять или убивать. Стали выдвигаться новые династии. В один год
могли поменяться по очереди три императора. Государству грозил коллапс. Такая
обстановка могла длится и полвека и дольше.

Роберт Лоуэлл Рим в шестнадцатом веке
(С английского).

Паломник ! Старый Рим не весь открыт гостям.
Ведь древностям не просто сохраниться.
На Авентине - только лишь гробницы;
на месте Форума мы бродим по камням.
Со временем шутить не стоит и богам.
Исчезли стены, охранявшие столицу.
Язычники успели окреститься.
Разрушен не один прекрасный храм.
Со временем пока никто не совладал,
ни грозный Цезарь, ни бесстрашный Ганнибал.
Остался Тибр, хоть узок он и хил,
текущий вечно меж холмов и храмин,
что город омывает что есть сил.
Но так же вечен Рим, и так же постоянен.

Robert Lowell Rome in the Sixteenth Century

You come to Rome to look for Rome, O Pilgrim !
In Cristian Rome there is no room for Rome,
the Aventine is its own mound and tomb;
her Capitol that crowned the forum rubble,
a laid out corpse her smart brick walls she boasted of;
her medals filed down by the hand of time
say more was lost to chance and time
than Hannibal or Caesar could consume.
Only the Tiber has remained, a small
shallow current which used to wash a city,
and now bewails her sepulcher. O Rome !
from all your senates, palms, dominions, bronze
and beauty, what was firm has fled. Whatever
was fugitive maintains it permanence.


Роберт Лоуэлл Аттила, Гитлер
(С английского).

Адольф касался всего с опаской:
"Как долго ещё протяну ?
Мир кончится виттовой пляской".
Аттила, когда скакал на войну,
себя убаюкивал тряской:
в седле предавался сну,
схожему с мрачной сказкой.
А в мыслях ценил глубину.
То был кочевник-философ.
Внешне был сер и сир,
а думал про рухнувший мир:
С чего бы ? С каких перекосов,
оставив лишь кучи отбросов,
пепел, дохлятину, грязный сортир ?

Robert Lowell   Attila, Hitler

Hitler had fingertips of apprehension,
"Who knows how long I'll live ? Let us have war.
We are the barbarians, the world is near the end".
Attila mounted on raw meat and greens
galloped to massacre in his single fieldmouse suit,
he never left a house that wasn't burning,
could only sleep on horseback, sinking deep
in his rural dream. Would he have found himself
in his coarsest, least magnanimous,
most systematic, most philosophical...
a nomad stay-at-home: He who has, has;
a barbarian wondering why the old world collapsed,
who also left hi festering fume of refuse,
old tins, dead vermin, ashes, eggshells, youth ?

Роберт Лоуэлл Мохаммед
(С английского).

Мохаммед, вроде Генриха Восьмого,
связался с верою, когда в ней шёл разлад,
когда враги безбрачия святого,
закрыв монастыри, отвергли целибат.
Монахов заняли литейным делом.
Сменили их буддистскую бубню
страшащим пением остервенелым,
призывами к разбою и огню.
О целомудрии бренчал лишь римский Папа,
а джихадисты проявляли дикий вкус:
юнцов и девушек забрав в тугие лапы,
везли на торг, не то к себе в улус.
Любви алкали и аскеры и подружки,
как жаждут дождика все жабы и лягушки.

Robert Lowell Mohammed

Like Henry VIII, Mohammed got religion
in the dangerous years, and smashed the celibates,
haters of life, tough never takers of it -
changed their monasteries to foundries,
reset their on activist Buddhistic rote
to the schrecklichkeit and warsongs of his tribe.
The Pope still twangs his harp for chastity -
the boys of the jihad on a string of unwitting camels
rush paradise, halls stocked with adolescent
beauties, both sexes for simple nomad tastes -
how warmly they sleep in tile-abstraction alcoves;
love is resurrection, and her war a rose:
woman wants man, man woman, as naturally
as the thirsty frog desires the rain.

Роберт Лоуэлл   Реноме
(С английского).

"Мы льём людскую кровь по нашей гордой воле.
Закроют двери - не стучим. Придём опять.
Мольбы - впустую: не дадим дышать.
Фортуна не даёт им доброй доли.
Лишь к тем как князь могу я сострадать,
кто стал покорным и привычным к боли
да терпит рабскую работу и мозоли".
Тимур изволил как-то раз сказать:
"Не став рекою, капля - корм для пыли.
Глаза, не зревши, как широк Босфор, -
лишь пара желудей. В них только муть - не взор".
Пустыни, горы и моря - бесчисленные мили...
Тимур нёс всюду смерть и истребленье.
И, вместо славы, там теперь трава забвенья.

Robert Lowell Fame

We bleed for people, so independent and selfsuspecting,
if the door is locked, they come back tomorrow, instead of knoking -
hearts scarred by complaints they would not breathe;
it was not their good fortune to meet their love;
however long they lived, they would still be waiting.
They knew princes show kindness by humiliation...
Timur said something like: "The drop of water
that fails to become a river is food for the dust.
The eye that cannot size up the Bosphorus
in a single drop is an acorn, not the eye of a man...."
Timur's face was lire the sun on a dewdrop;
the path to death was always under his foot -
this the sum of the world's scattered elements,
fame, a bouquet in the niche of forgetfulness.

Примечания.
Основа сонета Fame - газели индийского поэта Мирзо Галиба (1797-1869), писавшего на урду и фарси, (газели, взятые Робертом Лоуэллом из их переложения на английский).

Тимур, иначе Тамерлан, известный жестокий завоеватель (1336-1405).

Роберт Лоуэлл    Старый Тимур
(С английского).

Старик был нездоров, забылся тяжким сном.
Он не ушёл от старческой планиды.
Приснились внуки, злые от обиды.
Те, едучи, столкнулись вдруг с холмом...
Но это был курган - большая пирамида:
полмиллиона отчекрыженных голов -
то череп, то кирпич, но больше черепов -
творение чудовищного вида.
Пред ней была ничто любая стела,
и Арка Триумфальная бледнела -
неслыханно безжалостное дело !
Старик был явный несравненный модернист -
творил, как требует безбожное искусство.
То был безумный безответственный артист,
забывший человеческие чувства.

Robert Lowell   Timur Old

To wake some midnight, on that instant senile,
clasping clay knees...in that unwarlike posture
meet your grandsons, a sheeted, shivering mound,
pressed racecar hideously scared, agog with headlight -
Timur… his pyramid half a million heads,
one skull and then one brick and then one skull,
live art that makes the Arc de Triomphe pale.
Even a modernist must be new at time,
not a parasite on his own tradition,
its too healthy sleep that foreshadows death.
A thing well done, even a pile of heads
modestly planned to wilt before the bilder,
is art, if art is anyting won from nature....
We weep for the sword as much as for the victims -

fealty affirmed when friendship was a myth.

Роберт Лоуэлл     Норманны
(С английского).

Отчизна норманнов - разгулье для ветров.
Те люди строили суда и пополняли экипажи,
а в северных морях ходили даже
до устья Темзы и Гренландских берегов.
Воздушные дивизии в барраже
со взрывчатой нагрузкой их бортов -
наследники тех парусных флотов
сейчас берут весь Третий мир под стражу.
Пиратствуя везде, в любом бассейне,
те викинги гуляли ина Рейне.
Сам Карл Великий, увидав тот флот,
предвидел время будущих невзгод.
А норманны, рождённые в печали,
себе блаженства после смерти ждали.

Robert Lowell   Northmen
 
These people were provinciials with the wind
behind them, and a gently swelling birthrate,
scattering galleys and their thin crews
of pirates from Greenland to the lung of the Thames....
The Skyfleets hover coolly in mirage;
our bombers are cleen-edged as Viking craft,
to pin the Third World to its burning house....
Charlemagne loved his three R's, and feared the future
when he saw the first Northmen row out on the Rhine:
we are begotten in sorrow to die in joy -
their humor wasn't brevity but too few words,
ravishment trailing off in the midnight sun,
illumination, then bewilderment,
the glitter of the Viking in the icecap.

















Добрый день, Владимир Михайлович!
Мне больше нравится в рифму... Ещё "минутки" бы заменить на "минуты", и разгладить вот это место:

Когда ж нужна Любовь супруги да сыновья,
дочерняя Любовь - да понежней...

Может так?
Когда ж нужна Любовь жены твоей, сыновья,
дочерняя Любовь - да понежней...

С БУ,
СШ 











Cергею Шестакову.
Спасибо. Предложенный  Вами вариант хорош. Я
буду размышлять, как быть. Станет ли текст глаже ?
Принципиальный вопрос, есть ли у нас право и есть ли смысл ставить исходное стихотворение на другие колодки. Но безрифменные английские стихи без строгой формы, заполонившие английскую поэзию,
 ещё не стали вполне привычными в русском стихосложении. Ваша рецензия подбадривает. Возможно, овчиннка стоит выделки.
 Спасибо. ВК


Cергею Шестакову.
Спасибо. Предложенный  Вами вариант хорош. Я
буду размышлять, как быть. Станет ли текст глаже ?
Принципиальный вопрос, есть ли у нас право и есть ли смысл ставить исходное стихотворение на другие колодки. Но безрифменные английские стихи без строгой формы, заполонившие английскую поэзию,
 ещё не стали вполне привычными в русском стихосложении. Ваша рецензия подбадривает. Возможно, овчиннка стоит выделки.
 Спасибо. ВК