А. Теннисон XXIX, XXX (из поэмы 'In Memoriam A.H.H.')

Дата: 08-01-2019 | 03:25:49

XXIX


С печалью горестной такой,

    Что нас снедает непрестанно,

    О нём, усопшем очень рано,

Как встретим Рождество семьёй

 

Без гостя, милого нам всем,

    Что делал встарь с большим уменьем

    Сочельник праздником весенним

Из танцев, шуток, игр, поэм?

 

Но снова встретить Рождество,

    Украсить вход парадный надо;

    Венок Порядку и Укладу

Сплетём и вывесим его.

 

А стражи прошлых дней стары,

    Седы и к нови непривычны;

    Но пусть послужат как обычно:

Они ведь тоже до поры.


XXIX


With such compelling cause to grieve

    As daily vexes household peace,

    And chains regret to his decease,

How dare we keep our Christmas-eve;


Which brings no more a welcome guest

    To enrich the threshold of the night

    With shower'd largess of delight

In dance and song and game and jest?


Yet go, and while the holly boughs

    Entwine the cold baptismal font,

    Make one wreath more for Use and Wont,

That guard the portals of the house;


Old sisters of a day gone by,

    Gray nurses, loving nothing new;

    Why should they miss their yearly due

Before their time? They too will die.



ХХХ


Когда камин на праздник тот

    Мы с дрожью в пальцах украшали,

    Вдруг тучи небосвод объяли;

Был грустен Рождества приход.


Напрасно делали мы вид,

    Что веселы и оживлённы;

    Мы ощущали удручённо:

Немая Тень за всем следит.


Мы замерли; земля, холмы

      Вдруг стали обдуваться вьюгой;

      В молчанье глядя друг на друга,

Рука в руке уселись мы,


Потом запели: голоса

     Подобно эху зазвучали;

     Мы тщились избежать печали,

Всё ж были тусклыми глаза.


Пел год назад ту песню он.

    Мы смолкли, и одновременно

    Покой объял нас совершенный.

"Покой объял их, сладок сон" –


Мы спели; тишина затем

      И плач. Запели с новой силой:

      "О нет: не умерли и милы

Они по-прежнему нам всем.


Неколебимое все дни,

    Всё то же, хоть сильней с годами,

    Проходит неземное пламя

Сквозь все завесы и огни".


Святое утро, приходи,

    День оторви от тьмы жестокой;

    Господь, скорей коснись востока

И свет Надежды возроди.


XXX


With trembling fingers did we weave

    The holly round the Chrismas hearth;

    A rainy cloud possess'd the earth,

And sadly fell our Christmas-eve.


At our old pastimes in the hall

    We gambol'd, making vain pretence

    Of gladness, with an awful sense

Of one mute Shadow watching all.


We paused: the winds were in the beech:

    We heard them sweep the winter land;

    And in a circle hand-in-hand

Sat silent, looking each at each.


Then echo-like our voices rang;

    We sung, tho' every eye was dim,

    A merry song we sang with him

Last year: impetuously we sang:


We ceased:a gentler feeling crept

    Upon us: surely rest is meet:

    'They rest,' we said, 'their sleep is sweet,'

And silence follow'd, and we wept.


Our voices took a higher range;

    Once more we sang: 'They do not die

    Nor lose their mortal sympathy,

Nor change to us, although they change;


'Rapt from the fickle and the frail

    With gather'd power, yet the same,

    Pierces the keen seraphic flame

From orb to orb, from veil to veil.'


Rise, happy morn, rise, holy morn,

    Draw forth the cheerful day from night:

     O Father, touch the east, and light

The light that shone when Hope was born.

 
 

 

      Наконец-то получился нужный шрифт.

Ваши переводы, Эмма, стали более чётки, стих правильный. Теннисоновские нотки звучат и в русской копии.

      Спасибо, Александр Викторович, за одобрение.