Возможно, кого-то заинтересует эта новость. Вышел впервые в России и впервые на русском языке важный и глубокий труд сербского философа и культуролога Жарко Видовича. В моем переводе и с моими краткими комментариями, и с послесловием одного из учеников Видовича, Матфея Арсениевича.
https://pub.pstgu.ru/market/religiovedenie/504952/?ysclid=mid2fnmgg4101962265
Когда-то в Белграде мне повезло познакомиться с Жарко и побывать у него в гостях. Он подарил мне тогда несколько своих книг с замечательными дарственными надписями. И вот одна из этих работ сановится доступна русскому читателю. Работа предлагает совершенно новую концепцию античной трагедии ( Видович спорит с пониманием трагедии Аристотелем, а потом и Ницше). Видович обращает внимание на трилогийную сущность античной трагедии и на ритуальный смысл древнегреческого театра, который, до поэтики Аристотеля, воспринимался не как развлечение, а как культ, а трагедия была жанром не литературным, но мистерийным.
Вот краткая биография Жарко Видовича:
"Жарко Видович родился в 1921 году в Боснии, в Тешани близ Добоя. В обеих Югославиях (в королевстве до 1941 года и при социалистическом режиме после 1945 года) он жил и учился в четырех городах: Сараево, Нови-Саде, Загребе и Белграде.
В годы Второй мировой войны Жарко Видович был арестован в Сараево 6 октября 1941 года. Некоторое время он находился в концентрационном лагере усташей Ясеновац. В 1942 г. он был переведен сначала в концлагерь в Германии, а затем в трудовой лагерь в Осен, Норвегия. По словам Жарко Видовича именно в ужасающих условиях лагерей он обрел смысл жизни, ощутив Бога в своем сердце.
Из лагеря в Норвегии в 1943 году он бежал в Швецию, где приобрел статус стипендиата короля Швеции, что позволило ему учиться в университете Упсалы.
По возвращении на родину в 1945 г. Видович был арестован коммунистическими властями. В тюрьме он находился до декабря 1947 года, когда был освобожден. Жарко Видович продолжил учебу в Белградском университете, который окончил в 1952 году. Он изучал философию и историю искусства.
После окончания университета вместе с Светозаром Радойчичем Жарко Видович организовал большую выставку средневековой сербской живописи, в открытии которой принял участие Шарль де Голль. По словам Видовича, для установления отношений с Францией эта выставка сделала больше, чем все дипломатические усилия югославских политиков. Как историк цивилизации Видович утверждал, что «политики являются наиболее разрушительным элементом современной истории».
В дальнейшем Видович работал в Сараево, где в феврале 1953 года он стал преподавателем на кафедре истории искусства и цивилизации местного университета.
Докторская диссертация Видовича была посвящена творчеству хорватского скульптора Мештровича, в ней рассматривалась проблема конфликта между современной скульптурой и архитектурой. Представленная в Белграде в мае 1955 года она была защищена на философском факультете Белградского университета в 1958 году.
До 1961 года Видович преподавал в Университете Сараево в качестве доцента, а затем профессора. Из-за политического давления в 1961 году он был вынужден покинуть университет Сараево и переехать в Загреб, где стал профессором в университете и преподавал историю цивилизации.
Видович публично выражал свое возмущение агрессивными проявлениями хорватского национализма и распространения сербофобии. По этой причине в 1967 году он был уволен из университета и выслан из Загреба.
Видович переехал в Белград в 1969 году, где опубликовал ряд работ по истории живописи. Позже он стал сотрудников Института литературы и искусства, где работал до 1986 года. Многие его труды были посвящены духовной культуре Сербии. В их числе заслуживают упоминания: «Трагедия и Литургия. Эссе о духовной судьбы Европы» (1948 г.); «Виды духовного опыта» (1989 г.); «Негош и Косовский завет в новом веке» (1989 г.); «Литургическая тайна Священного Писания» (2002 гю); «И вера — это искусство» (2008 г.) и др.
Жарко Видович был участником многочисленных научных и церковных конференций и форумов.
Профессор Жарко Видович был награжден высшей наградой Сербской Православной Церкви — орденом Святого Саввы — за выдающиеся достижения в изучении наследия крупнейшего сербского поэта Негоша".
Добрый вечер. Барбара. Извините, что не смог ответить сразу. Вы задаете серьезные вопросы. На них хочется ответить обстоятельно. В силу ряда причин личного характера сейчас я это сделать не могу. Недавно у меня брали интервью - сайт Богослов.ру, как раз по поводу этого перевода. Когда они отцифруют запись, я Вам готов выслать весь текст. И обязаюсь ответить на Ваши вопросы здесь, но через какое-то время, когда смогу.
Отдельно отвечу по Вашей ассоциации с Бибихиным.
С уважением, АЗ
Добрый вечер, Александр. Благодарю Вас.
Александр Владимирович, доброго Вам вечера. Умиротворённого.
Спасибо. И Вам того же.
Итак, Барбара. Не буду развёрнуто, выделю концептуальную
часть.
1. Самое ценное у Жарко в том, что он первым
обратил внимание на трилогийную сущность агона. Придал смысл этому требованию
древнего состязания, И увидел в структуре трилогии три этапа прохождения
сюжета. Через испытание (1 часть) и страсть/потерю (2) к превосхождению(3),
победе над смертью, наказанием итд. Такова "Ористея".
Такова в реконструкции Жарко и трилогия о Прометее. Условно - путь от
Эриний к Эвменидам.
2. Жарко рассматривает эту структуру как
имманентную смыслу трагедии. То есть у греков трагедия завершалась не
смертью, а прославлением. И это было связано с мистерийной сущностью
трагедии. Не как театрального зрелища для развлечения эстетов, а как культа,
как мистерии. Потому-то "отец трагедии" и был элевсинским жрецом, что и
мистерия, и трагедия были формами религиозных культов.
3. Жарко очень внятно показывает, в чем отличие
представления о трагедии, как литературном жанре от реальной античной трагодии
(чтобы провести разницу между позднеевропейским пониманием трагедии и
античным пониманием трагодии). Доказывает на примере правила "трех единств", которые были придуманы в классицизме и превратились в бессмысленный набор требований, в то время как реальное отождествление актера с богом, а зрителя с актером - и во времени, и в пространстве, и в действии/сопереживании - ушли совсем в другие жанры.
4. Очень интересна позиция, что Дон Кихот - последний рыарь Европы, или Карамазов - как раз герои античной трагодии, поскольку в их существовании присутствуют все стадии трилогийной картины мира. И что шекспировские гером - герои только драмы страсти, второй части. Без прославления и трагодийного финала. И что Новое время породило вместо героев и рыцарей карликов и шутов. По Жарко это и есть потеря античного ощущения полноты бытия в трилогийном осуществлении трагодии.
5. На связь романов Достоевского с античной трагедией много и очень глубоко писал Вяч. Иванов ( не буду сейчас углубляться в контекст), это более или менее в современной культурологии и филологии очевидно. А вот идея о трагодийности Сервантеса мне многое прояснила и я уже по-другому и лекции Умано о Дон Кихоте перечитал.
6. Поэтому концепция Жарко обладает и глубиной, и новизной, причем содержательной, и объясняет многие лакуны как в античной культуре, так и в европейской.
7. Что было сложно - Жарко дает именно идею, хотя и доказывает ее многими примерами, но все-таки он философ, а не филолог, его интересует больше смысл общего, а не работа с деталями, элементами текста, поэтому у меня к нему остался ряд вопросов, как к автору, но я, зная его другие работы, знаю и ответы на них. Знаю, почему он связывает неожиданно Аристотеля не только с Хайдеггером, что понятно, но и с Ницше, что менее очевидно. Но дело переводчика - передать максимально точно авторский стиль и идеи, а не свои мысли по поводу переведенного.
8. По Бибихину. Ассоциация понятна, но они совершенно разные. Бибихин - созерцатель, пластик. Он лепит, течет, его мысль как лес в его замечатательной работе, прорастает, расширяется, меняет конфигурации. Но мне он не близок, поскольку всегда, когда я пытаюсь вычленить у него некое смысловое ядро - некую структуру - то понимаю
, как Бибихин сознательно уходит от такого движения мысли, которое приведет к структуре. С ним хорошо сидеть у костра, говорить, глядя в небо, он внятен среди звезд, полей. Он как раз тот пешеход на проселочной дороге, о котором писал Хайдеггер. Он свободен, но эта мучительная свобода мысли без формы, мышления как такового, как потока, а не цели.
Жарко же тоже свободен в свое мысли, но вполне внятен и целенаправлен. Он знает, почему европейская философия пошла за Аристотелем, а не Гераклитом, Платоном, Сократом. Почему она ушла от поэзии ( по Жарко мистерийный поэт ближе к истине, чем европейский метафизик) и подменила живой опыт переживания божественного рациональным перечнем кантовских категорий. И Жарко как рыцарь, всю свою жизнь бился с этим монстром европейского рационализма - и когда бежал из нацистского лагеря, и когда потом сидел уже в коммунистическом. Жарко сам - рыцарь философиии, истины, того, что он называет превосхождением, а Бибихин - путник и и тихий собеседник.
Александр, здравствуйте. Спасибо Вам за достаточно подробный комментарий. Это важно для понимания работ философа русскоязычными читателями. И спасибо Вам за дискурс. Поэзия.ру, на мой взгляд, становится более защищённой от "стихиризации" (мейнстрима Стихи.ру), когда привносятся серьёзные темы.
Меня смутила некоторая категоричность Жарко Видовича относительно западной европейской культуры. И фон межконфессиональной "дискуссии" заметен. Подумала о поэзии катастрофы (наследие Целана, к примеру), опыте поэтического прямоговорения и др. Там, где нет идеализации, не должно быть и тотального обесценивания. Вместе с тем понимаю, что моё знание о наследии Жарко Видовича недостаточно углублённое.
Бибихин в моём представлении входит в триаду с Аверинцевым и Седаковой, принятие произошло когда-то очень давно.
Население Сербии меньше семи миллионов человек. В Москве, значит, таких философов двое.
Не нужно переходить на личности, вы ничего обо мне не знаете, прекратите, пожалуйста, врать.
Уважаемые коллеги!
Как минимум, стоит приветствовать перевод Закуренко. ну. никто пока не сказал, что перевод а) сделан не с сербского а с тьмутараканского б) оригинал написан вождем племени тумба-юмба, а не известным сербским философом. Если это не так ( а энто, очевидно, глупость), то дальнейшие рассуждения стоит держать в профессиональной зоне. а не области племени тумба-юмбы.
Мне неведомо. читал ли жарко Видович досократиков. Или после. Это все глупость. Важно, что именно отстаивает Жарко (мне неведомый автор) в сиюминутном мире. Ну. так давайте осмыслим! Если есть претензии к доказательствам, извольте предложить. Тогда можно а) прочитать перевод б) осмыслить претензии зоилов.
а надо ли?
Александр, поздравляю Вас с выходом книги Жарко Видовича в Вашем переводе и с Вашими комментариями.
"Трагедия и Литургия" первоначально напомнила мне труды В. Бибихина: рассуждения вне канона, самость, присутствие особого рода пассионарности. Далее, конечно же, обнаруживаются расхождения взглядов философов.
Отдельно отмечу ценность наблюдений Ж.В. за "соревнованием трагиков" и "театральными играми".
Мне стало интересно - какие положения переводчик и популяризатор разделяет, с какими частично солидарен, и что, возможно, принять отказывается. Решила оставить комментарий. Буду признательна за Ваш ответ, Александр.
(Книга и на Оzon есть)