Не клялся вслух, но клятвы не нарушу...

Дата: 31-08-2009 | 14:42:38

* * *


Б.Чичибабину


То были дни, когда в кафе „Болонья”
входили два ещё живых поэта.
Один из них – давно в нездешнем лоне.
Несут его черниговские кони
вдоль радуги. Вдоль крутояра-лета.

То были дни, когда в шинок, на стыке
Студенческой и Пушки, забредали
на пару мы, книголюбиволики,
тревожнооки, бражники-музЫки,
на ангелов похожие едва ли.

Он все глядит, задумчивая птица,
в предзимье том на огневые ветки.
И он – средь тех, кто мне доныне снится,
среди троих... Строга его зеница,
чиста, как подвиг первой пятилетки.

На сердце смуту и целим, и множим
изломом слова, неизломом духа.
В кургузом рабстве пелось о хорошем.
А что споёшь сегодняшним, небожьим,
добытчикам – с плечами, но без слуха?

То были дни без алчи, дни иные.
Скользят сквозь осень золотые звери.
Он курит у окна, и у стены я
молчу о том, что мытари земные
пришли за нами. И ломают двери...






* * *


Кого люблю? Да Осю, да Арсюшу,
да Борьку с рюмкой горькою в руке.
Не клялся вслух, но клятвы не нарушу –
ни здесь, сейчас, ни после, вдалеке…
Ещё Петра кохаю да Ивана,
холщовых братьев, кровников моих,
что долго шли пешком от Иордана,
чтоб на Донце отдать мне осень-стих…
Приснится ль мне теперь, что хлопчик малый,
кому я «Аве!» передать берусь,

приблизится к той ноте небывалой,
что длит Элладу, Галилею, Русь?
Надеяться ли на Господне утро,
на связь живую – ножевую нить?
Но то, что перекрёстной рифмой мудро
решит он мой сентябрь перекрестить?
Пишу своим – Арсению, Борису,
тому, что не отводит синь-глаза…
Да Осипу – про свежий дух аниса,
про осень, чьи осинники и лисы –
заката золотая полоса!






* * *

М.

То мякиша добудет плоть, то соли,
казённой пылью на зубах хрустя.
А сердце рвётся от наплыва боли:
«Ну, чем тебе помочь, моё дитя?»
Когда меня не будет в этом мире,
что станет, чадо милое, с тобой?
Каким великозвучием Псалтыри
простится в человеках разнобой?

А мне простят ли сказанное всуе –
огонь, не обогревший никого?
Молчу, страшась, и говорю, рискуя,
и меря, и смиряя естество…
Я и потом, - вне гибели бредовой,
вне зла времён, - сумею быть с тобой,
мой одуванчик, дух светлоголовый,
мой золотой, на пустоши дворовой,
тишайший – пред разящею cудьбой…


Сергей!
Все замечательно.
Особенно вот ЭТО:
                        ...забредали
на пару мы, книголюбиволики,
тревожнооки, бражники-музЫки,
на ангелов похожие едва ли.

!!!

Ах, что за чудесно смиренномудрый был поэт Ч.Б.!
И как, верно, приятно ему теперь услышать такой братский привет...

"Чиста, как подвиг первой пятилетки" -
прекрасный, неожиданный, точный образ.
Успехов, Владимир.

Сергей, все три стихотворения выделяются наполненностью чувствами, а о технике и говорить не приходится!

Геннадий