Услышанное не вернётся в хаос...

Дата: 31-07-2009 | 16:52:51





* * *




Услышанное не вернётся в хаос,
увиденное явлено на свет.
Лазурно море. Бел и крепок парус.
И верится, что смерти вовсе нет.
И мы с тобою, будто бы впервые,
приходим к этим ярким берегам,
где ветер в соснах, где мы вновь живые,
где скудость вервий сброшена к ногам.

Истоптанное веком, не стеная,
поднимем и отмоем добела...
Ты помнишь то венчанье веток в мае?
Как и з д а л и та музыка плыла!
Мы есть.
И ни обрушенный Икарус,
ни отпылавший ливнем лёд комет -
ничто, ничто не возвратимо в хаос!
Мы избраны и явлены на свет.





Киммерия




Здесь волны шепчут имя Пифагора,
шуршат "Анаксимандр, аквамарин"...
Здесь нету слов для жалоб и укора,
и круг пространства-времени един.

И этот круг, живая эта сфера,
верней, взаимопроницанье сфер,
искрят то алой альфою Гомера,
то опереньем весельных галер.

Так детородно Понта колыханье,
так страстен стон волнующихся вод!
О, выслушай еще одно признанье
и продолжай свой кесарийский ход,

клочок земли с налетом перламутра,
где целый век в виду волнистых гряд
встречаю я аттическое утро
и провожаю варварский закат!

И если б каплю пурпура для тоги
сумел я здесь добыть, залетный росс,
да видят беломраморные боги -
и я свернул бы с каменной дороги,
и я бы в эту охру с хрустом врос...





* * *




С утра побрившись бритвою Оккама,
я повторяю: "Не печалься, мама.
Не плачь ни о себе, ни обо мне..."
То, что к сердечной правде не сводимо,
должно пройти, да и проходит, мимо.
Всё наше, мать, на нашей стороне!

Закваска веры с долей фатализма
для здешнего природна организма.
Другие дрожжи в климате дурном
способны зиму выдюжить едва ли...
Пусть о чужом бряцают на кимвале.
Мы настоим, без крика, на своём.

Наш выбор до конца пребудет с нами,
как шапка денег с сучьими сынами.
Лишь тем и буду, кто я вправду есть.
Порезав кожу бритвою Оккама,
не кровь я со скулы смываю, мама. -
Острей и откровенней чую Весть...

Все три стихотворения очень хороши!

Все три стихотворения, дополняя друг друга, создают ощущение присутствия вечности рядом.
С уважением

Вот Сергей, только что вернулся из Таврии, из Херсонеса, смотрю на сделанные там фото: паруса за белокаменными колоннами, в море, и тут Ваши стихи!
увиденное явлено на свет.
Лазурно море. Бел и крепок парус.
И верится, что смерти вовсе нет.

И далее…
Крепко и уверенно сделано. А бритва Оккама – очень неожиданно и блестяще использована!
А.К.

По мне - очень хорошо.
А Крым и мне дал немало - и я когда-то стоял над херсонесским обрывом - вдвоем... Золотисто-зеленая крымская дымка часто встает перед глазами. И все в зеленых перьях море - каким оно предстает с какой-нибудь горки повыше...
Как-то в самом начале моего стихотворства появился и странный, в чем-то наивный и, верно, "не модный" на современный слух, но внутренне искренний стишок: не совсем напрямую о Крыме, но как бы о его внутренней ситуации (причем - "внутреннего Крыма") - как она тогда мной воспринималась. Поделюсь им именно с вами:


…Пусть в долгом сне, и кровь в висках не знает –
В колючем инее, в безмолвье сонных льдин –
Путей иных в заснеженных сосудах;
Лишь быстрой ласточкой мелькнет вдруг день один
В просторе ветренном и золотистых грудах
Опавших дней и снова исчезает
В заветной глубине – как в озере пустом,
Чей влажный блеск дрожит недобрым дном…
Всевидящее око в светлой влаге
В пречистом отраженье жертвы ждет;
Звенит ручей в притихнувшем овраге,
И вот, знакомому давно покорен звону,
С зеленой дудочкой и веткою зеленой,
Седой пастух стада свои ведет.
Их полдень тих, и только взмах руки,
Чьи всплески так блаженны и легки,
Прозрачных звуков тень перебирая,
Коснется на мгновенье тени той,
Что в роще солнечной без устали играя,
Шуршит в ветвях сожженною листвой…

1975

С самыми добрыми пожеланиями, Георгий