Тромбонист Вася

Я стремительно мчусь через Диксиленд – южные штаты США. Дороги не заполнены большегрузыми “шкафами” и автоцистернами. Да и легковых машин совсем не много: во-первых, зима, во-вторых, рождественские каникулы. Погода стоит великолепная. Самое время включить музыку. Собираясь в путешествие от океана и до океана, я взял пол-сотни компакт-дисков, в том числе, с записью джазовых оркестров традиционной импровизационной музыки, дабы, разъезжая по Диксиленду, слушать диксиленд. Компакт-диски я покупаю часто, а вот слушаю далеко не всегда: недостаёт времени. Но тут – особый случай: дорога – дальняя, времени – уйма. И полились из шести динамиков известные с юности композиции джазовой классики, слушанные и переслушанные, но всё равно приятные. И вдруг я узнал чертовски знакомую мелодию, которую никогда не слушал ранее, но которую когда-то, в далёком 1967 году, мне наиграл знакомый джазист. И из глубин памяти моей возник тромбонист Вася.

В то время я играл джаз. Заводской клуб дал нам инструменты, а мы за это должны были играть на танцах и других официальных и полуофициальных мероприятиях. Для того, чтобы осваивать новый для меня инструмент, я приходил в клуб, занимал один из учебных классов, и дул в свой сакс. Такая практика избавляла от возможных конфликтов в доме, где я жил. Учебные классы располагались рядом друг с другом, и порою, находясь в одной из комнат, можно было хорошо слышать, что происходит в других. И вот, во время моего индивидуального музицирования дверь класса неожиданно отворилась, и в ней сперва показалась кулиса тромбона. Далее последовала рука, державшая кулису, и, наконец, показался сам тромбонист, - молодой парень, как теперь принято говорить, славянской внешности, русоволосый, среднего роста, нормального телесложения, короче говоря, такой как все. Он приветливо улыбнулся, поздоровался и представился: “Вася”. Из последовавшего разговора выяснилось, что Вася – инженер, работающий на оборонном заводе в Харькове. В Ленинград прибыл на два месяца в командировку. Живёт в гостиннице, оборудованной на речном теплоходе, который стоит на зимнем приколе напротив здания нашего клуба, на Малой Неве. Будучи заядлым джазистом, Вася пришёл в клуб и взял под залог тромбон, дабы не терять амбушюр.

И надо же было случиться, чтобы нашему оркестру тогда как раз недоставало тромбониста! Мы сразу договорились о репетициях, и Вася стал исправно приходить к нам. И, примерно, полтора месяца длилось наше музыкальное содружество. Это было необыкновенно приятно, ибо в лице Васи мы встретили настоящего джазмэна, человека, фанатично преданного этому искусству и богато наделённого необходимыми данными. Это явилось сюрпризом, ибо по васиной речи было заметно, что вырос он в украинской глубинке, где джаза отродясь не было. Да и русский язык был для него вторичным. Впрочем, когда он брал в руки тромбон, вопросы происхождения исчезали сами собой. Перед нами стоял негр из южных штатов, или, на худой конец, Крис Барбер! Языком джаза он владел отлично. К тому же, он знал много различных джазовых тем, и как-то раз наиграл не знакомую нам композицию, которую называл “Ballin’ the Jack“. Тема эта имела ярко выраженную негритянскую мелодику, богатую гармонию, и, посему, легко запоминалась.

Полтора месяца прошли быстро. На последнюю репетицию Вася пришёл уже со своим собственным тромбоном, который он приобрёл в Ленинграде. Инструмент был сделан из материала, содержащего 75% томпака, что позволяло получить хорошее качество звучания. Вася был очень доволен покупкой. На прощанье мы сыграли с ним несколько композиций, и он безвозвратно исчез из моей жизни, как, впрочем, и я – из его. Но в памяти навсегда сохранилась подаренная Васей мелодия, и когда, по прошествии сорока с лишним лет, разъезжая по бескрайним дорогам Техаса, я впервые услышал её в профессиональном исполнении, перед глазами возник парнишка из Харькова, прекрасно импровизировавший на своём золотистом тромбоне.

И впрямь, искусство – нетленно!

Сколько интересных людей приходят и уходят... а жизнь продолжается. И как это верно, удерживать эти встречи вот так - на бумаге. Хотя, они и без этого не пропадают бесслелно. Но, в процессе письма что-то откристаллизовывается, обретает более чёткую форму. А Вы, Миша, похоже надолго останетесь под впечатлением того концерта...вот, воспоминания пошли.



Да уж...
музыка вечна.

:о)bg