Над суетой миротворенья...

Дата: 10-07-2008 | 21:10:42


* * *

Над суетой миротворенья
на окоёмышке ветров
летим с тобой без приземленья
с грозой вдоль пенных берегов.

Сверкаем, радуемся в высях
дождям, везению, судьбе…
Таят следы на тропах лисьих
природу чуждую тебе.

Но, если есть богатства кроме
свечной печали и стихов,
они - на крохотном пароме,
среди задумчивых дымков.

Среди бездымного простора,
где я подранком кочевал
и ворошил чужие норы,
и лис по просекам гонял;
и расступались лес и пашня,
и сердце ухало сычом,
и чёрствый хлеб - ломоть вчерашний
казался мягким калачом;

несло плотвой от старых мельниц
угрюмых, серых, водяных,
и пять дерев - старух-насельниц
читали мне вдогонку стих
об одиночестве и лете,
и о божественной стезе…
Я шёл по ней в смешном берете
навстречу ливню и грозе.

И пели ветки на изломе.
И всем эклектикам назло
сливались прочно на пароме
телеги, ругань и стекло…

Горчила мокрая солома,
махорка и одеколон,
и у реки, в истоках грома
рукоплескался одеон.

Слагались строчки. Из тетради
не вырвать даже жалкий ямб…
Стихи прочёл я на эстраде
под светом многоваттных рамп:

…я вновь на крохотном пароме
среди невиданной грозы
и никого со мною, кроме
тебя и мокрой стрекозы.

И мы летим, без сожаленья,
на окаёмышке ветров
от суеты миротворенья
в речную млечность берегов.

Сверкаем, радуемся в высях
дождям, расхристанной реке.
Софит погас. Со сцены вышел
старик со стрекозой в руке…


06.02.03

* * *

Я жил когда-то в ветхом доме,
Где за окном клубясь, листва
Шептала в ливневой истоме
Давно забытые слова.

Где неизбежностью мистерий
Дышали сны и сквозняки,
Но преданность хранили двери
Изгибу маленькой руки.

И где безжалостно редели
Друзья, причёски и мечты:
Акации по две недели
Роняли узкие листы.

И от причуд метаморфозы
Тянуло прелью и виной,
А там уж первые морозы
Стучали веткой ледяной

По крыше старенького дома,
Где оступаясь, листопад
Слетал с небес подобьем грома
И осторожно падал в сад,

Где от промозглого ненастья
В охапках мокрой лебеды
Таились грозные следы
Дней покаянных, слёз и страсти…

Где посреди лесной дороги,
Там, где не видно больше лиц,
Я не забыл ни храм убогий,
Ни стаи запоздалых птиц,

Кружащих слепо над осенним,
Опавшим в ночь березняком,
Дорогу, мягкие колени
И грузовик порожняком…


02.05.02


* * *

...А в подъезде, где шепчется кто-то
И застыли цветы на стене,
Словно в храме фальшивую ноту
Здесь не спрячешь на гулкой волне.

Незнакомый запах квартиры:
Свежих досок, гвоздики, духов,
Поцелуи неведомой Киры
И обрывки знакомых стихов.

Словно здесь не окончилось лето.
Вскользь минуя осеннюю блажь,
Скрипки гайдновского квартета
Забрели на четвёртый этаж.

И скорбят всею мощью мажора,
Усмиряя мою суету…
Помнишь, дятел на краюшке бора -
Так звенел, что слыхать за версту!

И катили в Москву электрички,
Тишину отсекая резцом…
Помнишь, жили напротив сестрички?
Две близняшки с единым лицом.

Торопыги и хохотушки.
И, влюбившись, мы бесам назло
Не считали пророчеств кукушки,
А гордились, что нам повезло.

Привалило седым да под рёбра,
Словно снегу до самой стрехи…
Кто же ведал, писатель мой добрый,
Что накажет нас бог за грехи.

Кто же знал, что промерзший суглинок
Обойти не дано никому.
Осень. Холодно. Гайдн. С поминок
Мы расходимся по одному…


5.09.01

Метаморфозы

* * *

Два ястреба парили над рекой,
а я лежал в траве лишённый зренья,
и на земле такой царил покой,
как в пятый - трудный день от Сотворенья.

Сплетались ветки елей и дубов,
светилась даль - сплошной эдем,
но в просинь
летели листья и обрывки слов,
что скоро умирать и скоро осень.

Вонзались стебли в тело, и земля,
казалось, тяжёло дышала -
пряла
меня из диких трав и рун с нуля,
с мизинца,
с волоска,
сначала…

Я ощущал её нелёгкий труд -
рождение и муку,
сопричастный
букашке малой, жившей сто минут,
и ветеркам в ракитах, полным страсти.

И утекали мысли сквозь песок,
неслись к реке
и дальше
небом
к плёсу,
где прорастал боярышник в теньке
на островке с названьем грозным "осы".

И я, беглец, запутавшись в шипах,
познал себя листком, слезой сосновой,
тенётой лёгкой, обращённой в прах,
и гусеницей - бабочкой багровой.

Невидимый тобою, без венца,
я тосковал среди упругих сучьев,
и ты, любимая, простила б мудреца,
когда бы знала про такую участь.

Но я молчал, озябший в полусне,
природу мирозданья не тревожа.
Что знаешь ты о смертной тишине?
Она сродни стихам…на них похожа.

Но приходила осень, и слова
как листья очарованно блестели,
а липы походили на дрова,
которые разжечь мы не успели.

Покуда не успели мы понять,
что ничего от нас уж не зависит,
два ястреба парили где-то в выси…
Был день шестой.
Суббота.
Ровно пять.


31.03.03


* * *


…мы стоим над звёздочкой из жести.
осень, небо, сосны, вороньё.
Мы молчим. На этом лобном месте
ни к чему привычное враньё.

это так же, как на предстояньи:
у тебя в руке кленовый лист
теплится свечой на расстояньи
трепетной и так же золотист.

пахнут голубикой рот и пальцы
и щепоть пьянички боровой -
дар лесов влюблённому скитальцу
и земли осенней, но живой …

Ну, а коль над смертью мы не властны
и порядок дней невозмутим,
значит в этот час и миг прекрасный
мы кого-то впрок благодарим

тем, что вот над звёздочкой из жести
мудрые, как птицы и зверьё,
мы молчим не порознь, а вместе,
жизнь и вдохновение моё!


4.07.01 г.


* * *

Как выстрел в тишине - откроет время створки.
Мой крохотный брегет надёжней резака.
А за балконом март - как цезарь птичьих оргий.
И птицы, и капель застынут на века.

Истает нейзильбер на крышах и перилах,
исчезнет крепкий сон под гнётом воронья.
Какой же славный март - ты помнишь, говорила.
Какой же подлый март - шептала полынья.

Ей вторили кусты и гейзеры обочин,
разбитое шоссе и грязные столбы,
но трепетала жизнь под коркой чёрных почек,
чтоб обрести судьбу и сгинуть от судьбы…

Любовь ещё жила. Бродячая, меж истин,
испытывая нас, брела по вешним дням,
а на окне герань… цвела, роняя листья.
О, этот гордый цвет на фоне ветхих рам!

Мы с нею заодно в привычном застеколье
весенней кутерьмой застигнуты врасплох.
Расписан небосвод, а с ним и наши роли,
где каждый жест ветвей сопровождает вздох…

И каждая строка подчинена бесстрастно
неисчислимым дням, где блеск и благодать
нам больше не нужны… где всё ещё прекрасны
немытое окно и старая кровать…

28.03.03


* * *

Я уходил. Бессонными ночами
летели птицы, оглашая высь,
и не было в их голосе печали,
и слышалось в их крике: Берегись!

Я уходил, и не было везенья
на впалых и бессильных небесах,
и падал дождь, обычный дождь осенний,
привычно вниз, как доказал Исаак…

Я ждал чудес, я жаждал благодати
и презирал амвонов благодать,
но времени скрипучие кровати
искали вечно повода зачать;

Родить дитя с бессмертными глазами,
с нелепой и отчаянной судьбой…
Я уходил. Холодными лесами
шептали мне деревья: Бог с тобой!

И годы шли, как в пустынь пилигримы,
терзая вечность искусом минут
Какие страсти по пути сожгли мы -
рябин остывших гроздья не солгут…

И греясь всласть у крохотных жаровен,
протягивая руки в пустоту,
я ждал чудес, несбыточных диковин,
прислушиваясь к каждому кусту.

Я ждал, когда, как манна спозаранку
ударит снег на праздничный Покров,
а я надену тёплую ушанку,
и мама скажет, чтобы был здоров…

Махнёт рукой чуть сухонькой и властной,
мол, ты иди, раз так велят дела…
Зачем же мрамор с плиточкой метлахской
метель до самых гроздьев замела...

Я уходил. Бессонными ночами
летели птицы, и молчала высь.
И за окном всё было как вначале,
Когда Ему кричали: Отрекись!

19.10.02


* * *

Он был жизнелюб и не ведал секрета
О том, что однажды метелица-смерть
Заменит снегами нездешнего цвета
Земную трясину на мёрзлую твердь.

Но жизнь, как двуколка, беспечно-хмельная
По кочкам-ухабам неслась второпях,
Теряя любимых, как листья больная
Осина роняет в обугленный прах.

И было немного смешно и печально
Смотреть, как с бездонных озябших небес
Рассеянный мальчик из школы начальной
Глядит сквозь стекло на заснеженный лес...


26.01.02

* * *

Сквозь лип разреженные своды
провиснет солнечная бязь,
аллей пустынных дымоходы
времён и чувств поглотят грязь;

в горниле дней багряноликих
исчезнет шаткое быльё
и я безмолвный точно викинг
забуду прошлое своё;

пройду по осени нежданный,
уже не воин, не герой,
где машут ветками каштаны
и гефсиманскою листвой,

где грубо сбитые скамейки
ещё хранят земной уют
и в речке плёщутся уклейки,
и осы звонкие поют;

где щуплым пасынком бездомным
сорвётся с кручи березняк,
и в тихом мире заоконном
могучий ветер лишь сквозняк;

где мой обман не успокоят,
ни блуд, ни крепкое вино,
когда от боли, вдруг, заноет
душа забывшая давно

друзей, которых нет в помине:
их дух хранят лишь небеса
да заводи в промерзшей тине
и чёрно-жёлтые леса.

Там на обветренном подворье,
где жгут останки мёртвых свай,
я сам скормлю листвяной своре
души измятый каравай...


14.10.2001 – 1.02.2004


Трава

* * *



Неведомой рукой разбросаны дубравы.
Распластана ветвей чернеющая голь.
Июньская страда. Уносят в небо травы
Корней и стебельков чарующую боль.

Лишь только б прорасти – тяжёлая работа.
Всё выше к небесам, где дремлет Волопас
И тихий звездопад, и грохот самолёта
Иллюзией любви обманывают нас.

Но я войду босой без страха и упрёка
На поле брани, где лежит моя межа
Меж сонных лопухов, налитых горьким соком
И зарослей крапив, где боль всегда свежа.

И где всегда густа трава Косца лесного
И каждый третий куст в упряжке повилик.
Лишь только потому, что ты его основа:
Несёшься праздно ввысь, а путь твой невелик.

Неистовство пути. Какая сверхзадача
Ведёт тебя, глумясь, на плаху косаря?
Над скошенной травой то ли смеясь, то ль плача
Летит моя душа на встречу сентября.

По заячьей тропе спускаюсь к многостволью,
У роковой звезды прошу немного сил.
Уходит мирно ночь. Звенят стога. Приволье.
И брошены средь трав, ржавеют зубья вил.


07.94 - 26.11.01


…такого жаркого лета

* * *


…такого жаркого лета
не ожидала земля:
дымились, туманом одеты,
осины и тополя.

И с этой картиною странной
не мог я смириться никак:
горел воспалённою раной
за полем сухой березняк.

Синел по оврагам цикорий
и даже чертополох
искрился в пунцовом уборе,
бесцветным казался лишь мох.

И уж выползал на дорогу,
которая в зное клубясь,
куда-то на берег отлогий
с ним вместе ползла, золотясь.

А ночью неистово ярки
горели в траве светляки
и вспышками точечной сварки
свои озаряли мирки.

Скудело ночное светило,
стекая по сучьям дубов
и вилы, обычные вилы
шептались у чёрных стогов.

И всё затаилось, похоже,
в немом ожиданье грозы,
но мазали утром по коже
былинки совсем без росы…

И после, когда спозаранку
прищучивал стадо пастух
и не щадя, наизнанку,
мой выворачивал слух,

трезвоня кнутом-неваляшкой
по гребням коровьих фигур,
он бил музыкально, с оттяжкой,
пьянчуга и балагур,

мне снилась деревня, просёлок,
телега, суглинок, ручей,
усталый реаниматолог,
мне шепчущий в ухо: Ты чей?

Мне снилась зябкая небыль:
июля летящая дробь,
и с клироса пенье о Небе,
и мама и простенький гроб.

Холодные губы и руки.
Мне - десять…уже за рекой
какие-то странные звуки
И голос, в котором покой…

Мне снилось жаркое лето:
я еду в вагоне домой
и дым паровозный, и где-то
свет тусклой звезды надо мной…

4.08.02

Дачный романс



...И снова в сад, где тает вечер,
Вступает август под хмельком
И тем пронзительнее встреча
Перед угасшим камельком.

И мы не молоды и горьки,
Как эти дачные плоды,
Сидим вдвоём до самой зорьки,
Над нами Звёздные сады

Горят соцветьем чёрной Лиры:
Смородин, дикой бузины...
Мы как влюбленные сатиры
Медовым августом пьяны

И неожиданным ненастьем,
Где капли крупные дождя
Зайдутся в листьях, тайной страстью,
Сердца хмельные бередя.

Где дрёму гиблого колодца -
Чревовещателя земли,
Заполнит эхо - скрип воротца
И шепот, тающий вдали.

Где светлый Григ и грустный Дворжак,
И старых яблонь тяжкий сор
Вдруг чем-то вечным растревожат
Кузнечиков согласный хор.

Где неожиданно и просто,
На том краю, где рассвело,
Увидим ближнее село
И серые кресты погоста…


5.08.01 г.



Бессоница


* * *

Легко и буднично, стекая с облаков,
полна разоблачений и пророчеств,
ко мне бессонница - посланница богов
заявится с котомкой одиночеств.

Заполнит все пределы естества,
остудит сердце, вспомнив случай некий
и праздность летнюю, а осень и листва
багряным отсветом мои украсит веки.

Развесит тени, бросит на кровать,
в прокрустово безумство листопада...
Я снова буду, мучаясь гадать
за что мне эта участь и награда.

И высшей мерою положенная жизнь:
полночный кофе, валидол и "Ява",
бессилье лампочек, карандашей и линз,
и горьких строчек сладкая отрава.


15.09.01

 

 


                        Графика автора

Когда в плену ночного полустанка
тебе откроется творцом забытый мир,
где скрип колёс, как тихий стон подранка
и клён суров, как славный гордый Лир,
склонивший голову свою лишь перед богом,
которому названье - эта ночь…
Мы все стоим перед её порогом
такие же склонённые точь-в-точь.

Здесь клевера старинные настои
дурманят сразу тысячи голов
и звёзды, как печальные изгои
скитаются среди немых стогов.

Здесь август – господарь.
Над чернолесьем
гуляет неизбежная печаль.
Мы не слышны. Цикады словно беси
волнуют сердце, оглашая даль…

Здесь жизнь и смерть.
И крупными мазками
на полотне её застигнуты врасплох
и ты, и я, и полночь вместе с нами
на краюшке недремлющих эпох…




Ноябрь

* * *

…но, боже мой, какое же везенье -
вдыхать ноябрь слякотный и грустный,
как будто из ветров промозглых зелье
аптекарь приготовил мне искусный.

Он взял щепотку горького исхода,
листвяный обморок и горсть каштанов,
долги и сплетни, что в остатках года
всегда как неизбежность или данность…

Он как хозяин мудрый, но сутяжный.
Ему оставишь душу без остатка…
К лесной осине праведной и влажной
я прислонюсь слабеющий и шаткий.

Я заболею - отогреюсь чаем,
припомню всех истцов без исключений.
Когда ноябрь - ты ещё вначале
всех, всех предзимий и стихотворений.

Всех, всех посулов. Если дрогнут губы -
им нет доверья - ложны обещанья.
Сожгу мосты и письма. Почерк грубый,
как остовы на отмели песчаной.

Где чайки властны и неоспоримы,
и берег принял, вдруг, весь сор эпохи,
и ропщут под корягами налимы -
мне кажется, я слышу рыбьи вздохи…

И если захочу вернуться снова
к тебе, мой друг, - неволить не посмеешь.
Ноябрь как чёрт - иммунитет от Слова -
и не поможет даже в каплях Береш.*

И не поможет прошлое везенье:
пусты просёлки, просеки и сотки.
Я вновь бреду домой тропой осенней
одной единственной, но самою короткой…

28.11.02


После дождя

* * *


Причуды расцвеченной капли
На кончике тонком иглы.
И сосны, как гордые цапли,
Застыли, чуть выгнув стволы.

Раскрыты все таинства леса
И беспредельно ясны,
И чувства в таком равновесьи,
Что, в сущности, и не нужны.

Что, в сущности, с этой минуты
Раскрыт их таинственный стиль,
Где тяжкие летние путы
Лишь придорожная пыль…

Где ветры целебным настоем
Тебя лишь на миг усыпят,
И каждый пенёк удостоен
Присутствия нежных опят.

Где душных оврагов цветенье
Таит толи жизнь, толи мрак.
И в этом хитросплетеньи
Не разобраться никак.

Но принимая на веру
Испуганный шёпот листвы
И стеблей лесную манеру
Упрямо держаться на вы,

Я признаю верховенство
И мудрость июльской поры,
Где хрупких тенет совершенство
Искусней вселенской игры.

Где сосен сюжет так восточен
И врезан в проёме окна,
Старинною графикой точек
На фоне речном полотна.

Вот кони…вот люди…всё круче
Ползёт караван в облака,
Наверно погонщик измучен
И кони устали слегка…

Но всё изменяется…в дымке
Уже исчезает сюжет
И снова на старой картинке
Лишь сосен немой силуэт.

И снова неслыхано-тонок
Мне слышится их звукоряд,
Когда, вдруг, как будто спросонок
Иголки заговорят.

И снова окажется лето
На кончике тонком иглы
Всего лишь последним сюжетом
Исполненном в капле смолы…


20.07.2000 г.



Стекают капли не спеша...

* * *

Стекают капли не спеша,
снег третий день уж тает кряду
и не перечит лишь душа
такому скорому распаду.

Сменяет масленицу пост,
земля стремится к откровенью,
как будто рвётся тонкий холст,
на лоскуты, дробя творенье...

Бесстрашно прожит день и час,
но февралю опять, вдогонку,
я выношу в который раз
души прозрачную иконку;

и чёрных веток на снегу,
такой отчётливый на крыше,
я дивный росчерк берегу,
подаренный мне кем-то свыше...


26.02.01 г.


* * *

Ложился снег
непрошеный и праздный.
Он бился в стёкла,
не давал уснуть.
Душа моя,
какие же мы разные,
хотя одна
у нас, наверно, суть.


Растает ночь.
Забрезжит день, не встреченный
ни мыслью,
ни дыханием сердец.
Вот мы стоим
в предзимье,
словно в вечности,
в её ветрах
заблудшие вконец.


Они позёмкой,
словно сетью хлёсткою,
уловят душу,
где-то так словчат,
что ты почувствуешь себя
наверно тёзкою,
не отлетевших
в тёплый край галчат.


Повымерзнет всё то,
что не отмолено.
Забередит душа,
как домовой,
в январь
уйду тропинкой
узкой, не проторенной,
как уходили
пилигримы встарь.


Уйду на стылую
распластанную озимь,
где нет ни памяти,
ни жалости,
ни слёз,
где нет зимы и стужи,
только осень
свой тянет в небо
пламенный обоз.


Где неспроста
причудливо и буднично
взовьётся в пажитях
урочная звезда
и будет падать
золотистым блюдечком,
послушно падать,
тая без следа.



Июнь

* * *

Стоял удушливый июнь,
А может брёл в сады, неспешный,
И на обрывках праздных струн
Играл мотив, гремя столешней.
Он был пока ещё немой -
Ленивых гроз интерпретатор.
Гудел сосновый резонатор
Его гитары боровой.
И, затаив дыхание, дятел,
Вращая бусинами глаз,
Подумал, что, наверно, спятил,
Забыв свой вечный парафраз, -
Такой стоял июнь неспешный.
Клубилась таволгой трава
И на опушках мудрый леший,
Ворча, укладывал дрова:
Бревно к бревну - хаос полениц…
Среди забытых костровищ
Пожары трепетных растеньиц
Бросались искрами в камыш
И гасли, уходя в болотца...
Среди осок и бузины
Бродил июнь и тишь колодца
Была лишь каплей тишины,
Лишь отголоском сонной сини.
Смолясь, поскрипывал июнь
И дни отчаянно просили
У ветра стужи: "Только дунь!".
Был час по-летнему неспешный:
Сирень, жара, солнцеворот,
И я, слегка седой и грешный,
Как этот високосный год.

06.1998 г.


На перекрестке трёх дорог...

* * *

На перекрестке трёх дорог,
которым нынче нет названий
стоит мой старенький чертог
ещё под крышей, но без ставен.

Не стёкла треснули - зрачки
оконных потаённых взоров.
Тряпья надежд сжигаю ворох
я там беспамятный почти.

И обжигаюсь их огнём,
скуля щенком, забытым богом,
там за невидимым порогом
ищу затерянный проём…

Перебирая пыльных стен
лишь мне доверенные знаки,
снимаю сердцем злую накипь
уже обуглившихся тем.

И не испытывая боли,
врачую жар календаря
быльём заснеженного поля
при тусклом свете декабря.

И не ищу примет и истин -
им несть ни места, ни числа.
Сквозь снег похрустывают листья -
ещё горячая зола…

Ещё тревожит белостволье
в плену отбеленных тенёт,
а приглядишься - просто колья
да ветер за душу берёт.

И знает только бог да нечисть,
как неоконченные в высь
мои стихи в печную вечность
дымком горчащим унеслись…

2.12.01.


Март

* * *

Бескрайний март и скажет кто-то:
"ну, вот дожили до весны".
и снова бренные заботы
сердцам больным припасены.


словоохотлива природа.
безвкусен слог, бездарен лист.
и не рожденная порода -
тот ствол, что грозен и бугрист.


и поиск вечного не к месту,
и у мгновений столько слов,
что все старания норд-веста
лишь пенье сучьев и стволов.


но бессловесным предстояньем
на самом краюшке межи
полна душа… за стылой гранью
её ночная тень лежит.


там, где истоки дня и ночи
уже отчётливо видны,
и где молитвою отсрочен
инфаркт до будущей весны...



12.03.02


Ландыши


* * *

На могиле бабушки отцветают ландыши,
Мокры и причудливы клёны да сирень,
И не слышно "Отче Наш" и не слышно "Кадеша"
Только вековечная рядом бродит тень.

Нет, не та, которая пьяного сожителя
И не мужа первого, ибо вместе спят…
Лёгкий трепет ландышей - сплетни небожителей
Даже если слышимы - только звукоряд.

Сколько вёсен минуло, сколько снов непрошеных
Отцвело в бессоннице, отлетело в синь.
Я держусь за краюшек памятью подкошенный
Рода непутёвого - внук, потомок, сын.

Если вправду, Господи, ты прощаешь разное,
Отчего ж покоя нет - в сердце крик да гам!
Может потому что... память - вещь заразная
Да на тропках праведных вечно старый хлам.

На могиле бабушки отцветают ландыши,
Пахнет сорной горечью смертная межа…
Я в оградке ржавенькой все узоры-вкладыши
Краской серебряночкой крашу не спеша.


19.05.02


Неверен шаг твой...

* * *

Неверен шаг твой. Пройден путь.
В полях лежит туман забвенья.
И кажется понятной суть
Бессмертья слов и вдохновенья.

Ещё гордыня гложет грудь:
Как бес искусна и глумлива,
Но ты, спасительная грусть,
Врачуй зудящие нарывы…

Уже никчёмна страсть морфем
И истин прочная основа,
И вся премудрость вечных тем
Не стоит костерка лесного…

Не стоит весь талант потерь
Листа слетевшего случайно…
Я выйду утром, словно зверь,
На просеку дерев печальных.

И вдоль пойду шуршащих стен,
Где яд и пурпур бересклета
Течёт по сучьям чёрных вен
Лучом холодным не согретый.

И там застыну в немоте
И неизбежности удела,
И кто-то свой,
Сквозь крест прицела,
Меня заметит в темноте…


19.02.02


Жизнь

* * *

Под твоим просторным небом,
Из твоих небесных рук
Всё приму: горбушку хлеба
И святую соль разлук.

Всё, что ты мне здесь отпустишь:
От дождливой синевы
До вечерней росной грусти
Недокошенной травы,
Всё приму и всё приемлю.
Только в час, когда закат
Обнимает жарко землю,
Ты прости, в чём виноват.

Не спеши меня утешить
Дивным светом куполов.
Мне дороже нынче леший,
Заплутавший меж стволов.

И угрюмый синий ельник
Над туманною рекой,
Полосатый, словно тельник,
Чьей-то брошенный рукой.

И дороже вышних судеб
Злой кукушечий отсчёт…
Я сегодня неподсуден,
Как малец, рискнувший вброд,
Испытать себя водицей
Ледяной, с названьем - Жизнь…
Годы, словно чьи-то лица,
Отражаясь, в ней слились
В ленту-дымку, прячась, где бы
Не найти их вдоль излук,
Под её просторным небом,
В горькой заводи разлук.

23.05.01



* * *

…А ночь опять изменит неизбежно:
природу слов, чернил, первопричин,
и отлучив от сна, рукой неспешной
сорвёт цветную кисею личин;

Сочтёт дела от мала до велика,
измерит душу, словно путник брод,
и на рассвете с первым птичьим криком
неровною строкою оживёт…


31.10.02

Мир без любви бы не выжил...

* * *

Снова пугает и мучит зима.
Лес тонкой дымкой острижен,
но я твержу, как безумный Фома:
-Мир
без любви бы
не выжил...

Даже когда мы, как веточки верб,
гнёмся под ветром всё ниже,
то и тогда прошепчу я, поверь:
-Мир
без любви бы
не выжил...

Выпиты фляги. Из сердца долой.
Дым от костра шатко-рыжий.
Но на снегу кто-то чертит золой:
-Мир
без любви бы
не выжил...

Я поседевший стою у окна.
Парк утонул в грязной жиже.
Будь же что будет,-
ведь дожил,
весна:
-Мир
без любви бы
не выжил...


Вдохновение

* * *

Неспешная июльская трава.
Так выдалось: дождливо, но отрадно.
Оно придёт незримо, безпарадно,
до самого, быть может, Покрова.

А дальше – больше, светотень и краски
на землю опрокинет небосвод.
И среди ветра и болотной ряски
прижму к груди колючих слов осот…

и так мучительно, болезненно и сладко,
до бреда в горле, до сведённых рук
оно придёт вдруг исподволь, украдкой -
мой чуткий враг, мой ненадёжный друг.

И кажется до святости полшага,
и сердца не слукавит гордый бес...
Я жду его, дурманящая брага
слезы случайной душу не разъест.

Я защищён, я думаю о вышнем.
Лишь памяти всезнающая явь
в мои хоромы поступью неслышной
приходит и приказывает: «Правь»


07.94

Леня, прочитал пока первых два. Хотелось бы процитировать, но тогда надо каждую строфу! Очень поэтично. Распечатаю, все почитаю и отзовусь еще.

Геннадий

Leonid, stichi neravnoznachni, no, odnoznachno, choroshi!
S udovolstviem ot prochitannogo.

Лёня,
Такой вернисаж одолеть читателю стоит трудов, тем более если он хочет прочувствовать содержимое. Не оправдываюсь, но разве хватит времени и прочесть, как следует, и сказать что-то соответствующее о такой достойной подборке за один вечер?
Будем смаковать постепенно.
Витя

Много находок, Леня. Спасибо. С теплом, я

Лёня!
Читаю подборку. Т.е. прочёл сходу всё, а теперь читаю выборочно то, за что цеплялся глаз.
Рождается куча вопросов. Сейчас они друг на друга громоздятся. Вот я упорядочу их, дай время. И тогда... тогда у нас с тобой получится нечто вроде небольшого интервью. Если ты, конечно, не станешь возражать. Ну вот первый вопрос: стихотворения датированы первым, вторым годами, а некоторые даже прошлым веком. Почему же ты, имея в течение стольких лет в своём распоряжении, в буквальном смысле "под рукой", т.е. созданный и руководимый тобой литжурнал "Поэзия.ру", не опубликовал эти стихи до сего дня? Что это, Лёня? Природная скромность? Поразительная выдержка? Желание оставить тонкую и живую лирику "на сладкое", потешив прежде почтеннейшую публику "огнём нежданных эпиграмм"? Ведь посмотри сам: многие, едва лишь успев зарегистрироваться на сайте, выкладывают в сеть всю свою поднаготную. А ведь автор Малкин, надо полагать, зарегистрирован рукпро Малкиным аж в день первый "Сотворения"...
Твой С.

Какая прелесть!!!
..."и умирает снегопад под тяжестью трамвайных линий" -
не смог найти здесь. Из головы не выходит.

Спасибо

Мир
без любви бы
не выжил...

А в стихах Вы не такой как в комментариях)

С добрыми.
Светлана.