Там, у моря, где корабли
Городской сторожили сон,
Я жила на краю земли,
Где смыкались края времен -
Рядом амфоры, крейсера,
А на стенах следы от пуль,
И стекала волной жара,
Наполняя собой июль.
Там, у моря, где край земли
И бескрайняя синева,
Только там у меня могли
Собираться в строки слова.
А на кладбище, где полынь,
Где кусты заслоняли свет,
Камень помнил язык пустынь –
И читала я: «Алеф… Бет…».
Ничего – вне этих отрад,
И как водится – никого.
Виноград в окне, вертоград
Одиночества моего.
Но давно предсказал Эдгар,
Что подует ветер с высот
И в чужой холодный кошмар
Навсегда меня заберет.
Тут всю зиму не тает снег,
В черно-белом приходит сон,
Черный бродит в нем человек,
В мысли черные погружен.
Ничего не вернуть назад,
И, как водится, – никого.
Лишь на кухне капли стучат
Одиночества моего.