«Судилище, - подумал окунь -
Червивый крючкотвор-судья.
При нем неотвратимым роком 
Уловок полная бадья.

Погибнут, как ахилл и гектор,
Две жертвы - рыба и червяк.
Как повелел суровый некто,
Разрушит вечный город враг.

Бессильно то, что сердцу мило,
Когда грядет могучий рок -
Кому-то славные могилы,
Кому-то с окунем пирог.»

Он мизантроп, мой окунь старый,
Магистр всяческих наук.
Он испытал этапы, нары
И кандалов железный стук.

Зелено-синие наколки 
Его избороздили грудь.
Там император в треуголке
И вошь, дрожащая чуть-чуть.

Старик сегодня пьян, как Галич,
Вина отведав полкило.
И вот поэтому едва ли
Он различит добро и зло:

То не рыбак идет неспешно
С удилищем, суров и худ,
А я, не злой, хотя и грешный,
Любуюсь на заросший пруд.