Во тьме гнетущей загорится глаз, услышишь отзвук долгий и тяжёлый,

Заноют рельсы под напором масс и пронесётся вдоль перрона скорый.

За сотни вёрст у неба за щекой, под мерный стук и грохот сцепок, долго
Червяк товарняка толчёт покой в чугунной ступе проходя над Волгой.

А где-то в поле движутся огни, на встречных курсах истязая ветер,
И рядом, провидению сродни, на насыпях сигнальные жилеты.

Запомнятся грохоты сцепок,
«Овечки», «Вылы», «Теремки»,
Бессмертные всходы сурепок,
Заржавленные тупики,
Казённый диспетчера голос,
Ссобойки, вокзальный буфет,
Изогнутый рельсовый колос,
Забитый щебёнкой кювет.
Несущийся рокот вагонов,
Под поездом скачущий рельс,
Толкучка – безлюдье перронов,
Гудков затуманная трель,
Дежурки, колёсные пары,
Депо акустический гул,
Из мрака летящие фары,
Неспящий в ночи караул.
Назойливый дух креозота,
Тяжёлая лестница шпал
И злая ночная работа -
Ремонтнодорожный аврал...


Осядет безвременной данью
Бескрайних тяжёлых путей,
Покрытое потом и бранью,
Забитое в трещины дней.
Когда, вспоминая облыжно,
Устав, к полотну подойдёшь,
Почувствуешь – в тело чуть слышно
Восходит железная дрожь.