Поезд линию гнёт,

транссибирский экспресс,
всё вперёд, да вперёд,
только горы, да лес,
ни тоска, ни печаль,
лишь полынь да ковыль,
да плывущая даль
и дорожная быль,
сквозь безлюдье и свет
говорит день деньской
свой привычный ответ:
«Ты такой, ты такой».

Из Европы в Сибирь
изгибается путь,
сквозь российскую ширь
и таёжную чудь,
перестуки колёс,
вереницы столбов,
то гора, то откос,
коридоры лесов,
полустанков огни,
разговоры и чай,
заплутавшие дни,
погоди, не скучай,
убаюкает мглой,
растворит в пустоте,
пронесёт над землёй,
простучит: «Мы не те».

Но характером ты,
как полынь да ковыль,
как погостов кресты,
как дорожная стынь,
и, сливаясь с тайгой,
погружаясь в туман,
обливаясь рекой,
станешь волею пьян,
станешь, словно дитя,
беспечален, как бес,
и отпустит тебя
транссибирский экспресс,
и, устало дыша,
изогнётся дугой,
повторит не спеша:
«Ты – другой, ты – другой».