Памяти В.М.

Он сидел,
отходил
от привычной текучки дневной,
ежедневной,
проклятой,
(заради насущного хлеба).
Как всегда улыбнулся,
здороваясь тихо со мной,
той улыбкой своей,
что была б у другого нелепа.

А ему - в самый раз.
Так легка,
так по-детски нежна.
Я представить теперь
не могу его даже
с иною.
И топорщились волосы.
Лёгкая их белизна
никогда не казалась
мне тем, чем была, - сединою.

В арсенальском подвале
я сел за обшарпаный стол.
"Напиши обо мне" - он просил.
Я ответствовал хмуро,
что какого-то стержня,
идеи ещё не нашёл,
а без этого всё
обернётся банальной халтурой.

А потом разошлись.
Уходили (так вышло) вдвоём.
Разговор - на ходу.
Только это запомнилось всё же.
Он под лёгким хмельком
мне опять
о своём,
о своём:
"Саша,
ты был не прав.
Ну, зачем ты так резко - Серёже?"

Я-то думал потом:
снова встретимся,
выпьем,
замнём.
Позвоню и улажу.
Ведь мы и не ссорились вроде.
А потом
с опозданьем
узнал от кого-то о нём...
И теперь не вернёшь! - говорится об этом в народе.

Что же делать теперь?
Быть умней
и внимательней впредь?
Это вечный укор.
Неизбывный.
Болезненный.
Строгий.
...........................
Мне б хотя бы за день
до того как ему умереть,
написать для него
покаянные
добрые
строки!

Январь 1998


Da, tak chasto mi obizhaem ljudej, nechajanno, ne zhelaja... mi tak uvereni, chto vsjo v zhizni popravimo. No nichego nelzja ispravit, i tak hrupko vsjo, chto po-dobromu svjazivaet ljudej...

Непридуманная и сильно трогающая за душу интонация.

Я благодарен тем немногим, кто смог понять и оценил это стихотворение, пожалуй, одно из лучших у меня...