"У меня нет ненависти к немцам..."

Дата: 04-07-2024 | 01:34:02


(страничка из гозитанских хроник)

Утро сегодня яркое и ветреное. Море, еще теплое в эти последние ноябрьские дни, подбирается ко мне со всех сторон, окружает, грозя утопить новые кроссовки в шипящей, пахнущей йодом пене. Я стою на плоском, низком мысике, изрезанном мелкими соляными бассейнами. Когда находишься на малюсеньком кусочке суши посреди живой безбрежности воды, то в душе начинает что-то клокотать и пульсировать - наверное, тоска по вечности, из которой мы все вышли и в которой когда-нибудь снова растворимся.
Воображаю, что вот сейчас на горизонте вздыбится грандиозная ослепительная цунами, обрушится на меня и утащит в бурлящую первозданную бездну. От этого становится щекотно и приятно-страшно. Помечтав, поворачиваюсь к «большой земле», туда, где брошены рюкзак и ветровка. По берегу бредет понурая, сутулая фигура. Это - Элвин. Даже на таком расстоянии чувствую его обиду - я слишком долго о нем не вспоминала.. Иду с улыбкой навстречу, покорно приготовясь к экзекуции.
К счастью, Элвин - не зануда, и лед быстро растоплен. Мы взахлеб рассказываем друг другу новости. Элвин несколько месяцев путешествовал по Индии и Непалу, а в это время на Комино пришла беда. Островок оброс ей, как опухолью, что быстро расползается: появились люди с Мальты, для которых важны лишь деньги, и они распродают чудо за гроши. У них связи в правительстве, и Элвин совершенно бессилен. Заключает: «Ты всегда появляешься, когда мне нужна помощь..».
Мы летим на катере в сторону Комино. «Ты голодная?» - интересуется Элвин. Я киваю.
Водка и Лаки узнают меня. Лаки приветствует радостным лаем, вертит хвостом-обрубком, извивается и готов пожрать всей своей открытой собачьей душой. Водка заперта в клетке - у нее течка. Повизгивая, трется об решетку и обожает меня нежно-каштановыми глазами.
Элвин крутится на кухне, режет кальмаров и овощи. Пока он кулинарит, наслаждаюсь «гербарием», привезенным им из Индии. В результате кухня озаряется легким ультрамариновым светом и превращается в сцену маленького театра, а я - в скучающую богиню, подглядывающую за делами мирскими...
Отобедав, мы пересекаем островок в направлении Голубой Лагуны. Комино - это иномирье, где до сих пор летают духи древних птиц с когтями размером с мою ладонь..
Мне нужно попасть к Марии - самой старой из четверых жителей островка. Для того, чтобы помочь Элвину, чтоб получить право на защиту, необходимо ухватить нить, войти в состояние общности с Комино, самой стать его жительницей.
Подходим к дому, вросшему корнями в скалу, в котором обитает старая Мария со своей племянницей Евангелистой. Непуганые рыжие несушки глядят на нас с любопытством.
Элвин вчера наловил барракуд, тащит огромный пакет с рыбинами в подарок женщинам, так оберегающим свое одиночество. И ведет меня  - незваным гостем, зная, что постороннего человека сюда никогда бы не пустили. План прост и, в то же время, хитер: Элвин постучит, а когда кто-то откроет, то увидит, что он не один, и, по законам гостеприимства, вынужден будет пригласить нас в дом. Я, подавив волнение, делаю наивное, глуповатое лицо, подобающее иметь иностранцам.
Дверь открывается - на пороге седая пожилая женщина. Она настороженно смотрит на меня и что-то укоризненно говорит на мальтийском. Элвин застенчиво лыбится, всучает хозяйке пакет с барракудами и энергично подталкивает меня вперед. Бормочу приветствия, вычурно извиняюсь и представляюсь журналисткой, собирающей материалы о Комино для своей книги. Женщина отступает под нашим напором, делает пригласительный жест в сторону недр их обители.
….
Проходим в чисто убранную, чудесно пахнущую столетиями комнату с низкими крошечными окошечками. На подоконниках - цветы в горшках и клетки с шустрыми звонкими птичками. Посередине комнаты - овальный стол, покрытый белоснежной кружевной скатертью. За столом сидит Мария. Ей очень много лет, и она принадлежит, скорее, уже той самой Вечности, в которой мне совсем недавно так хотелось раствориться.. У Марии строгое, неподвижное, бескровное лицо, запавшие глазницы резко очерчены лиловыми кругами. Глубокие темные глаза смотрят с достоинством и некой отстраненностью, но внимательно. Она не удивлена моему визиту..
Мне становится стыдно за свою ложь и бесцеремонность, Мария как будто видит меня насквозь, она вызывает чувства, которые испытывают вблизи святынь.

Мы с Элвином тоже садимся за стол, Евангелиста хлопочет, достает нарядные фарфоровые чашечки, печенье в железной английской коробке, конфеты. Убегает на кухню варить кофе. Расслабляюсь, люди и предметы опять начинают светиться ультрамарином, а комната превращается в сцену маленького театра.
Я задаю вопросы на английском, Элвин переводит. «Нас было девятеро детей, - рассказывает Мария, - Лаиса, Мануэла, Карамелла, Греция, Джузеппо, Сальво, Анджело, Кармну и я. А теперь я осталась одна.. Недавно они все приходили ко мне во сне. Я задумалась, чем же их угостить. Испекла пирог с сыром. Они сказали, что давно не ели нашей пищи... Наверное, приходили за мной..» .

Мы беседуем о душе, загробной жизни, умерших предках. Говорю, что по шаманским поверьям, у человека несколько душ, одна из которых остается на земле, если тело не было предано огню. Элвин тихонько шпыняет меня в бок: «Эй, прекрати, они же католички - не одобрят твоих взглядов». Евангелиста улыбается и отвечает мне на английском: «Нет-нет, все так, я это чувствую. Я ощущаю то, что моя покойная мать здесь. И я видела в детстве призрака в этом доме.. Как-то ночью вышла по малой нужде - ведро для нас, детей, стояло вот тут в комнате. Вдруг слышу, пустая кровать в углу заскрипела, как будто с нее кто-то поднялся. Вглядываюсь в темноту и вижу мужчину в белой рубашке, лет сорока. Он прошел мимо меня и удалился в соседнюю комнату. Это был мой дядя, умерший еще до моего рождения. Я тогда очень перепугалась, побежала обратно в спальню, забралась в кровать, к самой стенке и до утра не могла уснуть. Но никому никогда не рассказывала об этом, боялась, что не поверят».
Я тоже чувствую, что мы не одни в этом старинном доме. Как будто кто-то ласково погладил меня по голове.. Может, это покойная мать Евангелисты..

Прошу Марию рассказать об их детстве.
Ее голос звучит как-то издалека: «Мы были очень бедны, когда переехали сюда, заброшенный дом не имел даже стекол. Я не знаю, кто здесь жил раньше. Мы играли камнями, плавали в море, ели простую пищу, но были счастливы. Сейчас у людей есть все, но мы были намного счастливее их.
В войну остров постоянно бомбили немцы. Самолеты прилетали с военной базы на Сицилии. Итальянцы тоже получали приказы бомбить, но их пилоты сбрасывали все бомбы в море, не долетев до островов, и возвращались на базу порожними. А немцы бомбили Мальту все пять лет... Им удалось убить только одного человека с Комино, в самом начале войны. Девочку. Она с братьями была в лодке уже у берегов Гозо, когда прилетел немецкий самолет. Братья почувствовали беду, прыгнули в море и поплыли к скалам, а их сестра осталась в лодке. Почему? Наверное, подумала, что по ней не будут стрелять.. Но пилот стал в упор расстреливать лодку. Ему не сразу удалось убить ребенка, он кружил, возвращался снова и снова, пока не добил ее.»
Лицо Марии застывает и становится совсем неживым, только глаза загораются гневом. Ненавидит ли она немцев? Мария задумывается: «Нет, у меня нет к ним ненависти. Была война, они делали свою работу».
Чувствую, что Мария устала, прощаюсь, благодарю мудрых женщин за рассказы и гостеприимство, и мы с Элвином пятимся к выходу. Я пытаюсь набрать как можно больше этого воздуха в легкие, «прилечь» на белый шерстяной плед на кровати в соседней спальне, покормить птичек, убрать чашки со стола - стать членом их семьи, хоть, и ненадолго, хоть, и только в воображении. Обрести поддержку их большого рода для моей сегодняшней ночной волошбы..


Мальта, ноябрь 2015




Кохан Мария, 2024

Сертификат Поэзия.ру: серия 1511 № 183578 от 04.07.2024

4 | 14 | 202 | 14.07.2024. 04:52:37

Произведение оценили (+): ["Сергей Погодаев", "Игнат Колесник", "Барбара Полонская", "Аркадий Шляпинтох"]

Произведение оценили (-): []


Здравствуйте, Мария! Всегда с интересом читаю Ваши хроники. Наполняет ощущение, что присутствия в местах, в которых никогда не был, и уже едва ли случится быть. Показалось, что уже встречал Элвина. Подумал, память глючит. Нет. Встречал. ''Друг эльфов.''

И рассказ Марии о войне. И Ваше ощущение, и вопрос о ненависти. Сложно. Военный человек обязан выполнять приказ. Он делает свою, пусть и грязную, работу. Виновен ли он? Заслуживает ли ненависти? Или он жертва обстоятельств и заслуживает сочувствия, за то, что стал невольным соучастником? Не знаю. Судить, не будучи участником событий, даже примеряя их на себя, сложно. Отдающие такие приказы, нмв, виновны однозначно, и заслуживают ненависти. Остальные? Хочется верить, где-то каждому случится держать ответ за содеянное, пусть и содеянное, выполняя воинский долг.

Приветствую Вас, Аркадий. Благодарю за отклик.
Да, Вы все правильно помните) Приятно, когда написанное тобой запоминается, значит, писалось не зря).
У меня несколько таких зарисовок здесь было, я их порезала, объединила, они и сейчас есть на страничке. А этот рассказ-воспоминание удалила несколько лет назад, решила оставить лишь в своем архиве. Наш недавний разговор в комментариях вдохновил достать эту историю из сундучка.. Не жалею об этом, потому что Мария в 2017-м году отправилась к своим братьям и сестрам, пусть память о ней живет..
Я считаю, что среди "выполняющих приказ" были разные люди.. Были и убийцы-садисты, которым война развязала руки, ощущение вседозволенности опьянило, как зверей. Были и обычные солдаты, отнюдь не по доброй воле попавшие на войну. Поколение, оказавшееся в ловушке.. А потом несколько поколений, выросших с чувством вины.
Да, сложно все. Я против любых обобщений и упрощений, стремлюсь во всем докапываться до сути. Хочу для себя установить справедливую меру вины. Если эмоции захлестнут, то не разобраться в причинах подобных исторических событий беспристрастно. А ведь это нужно сделать для понимания устройства нашего мира и для понимания человеческой природы.
У меня всего одно стихотворение о войне, о моей бабушке, оказавшейся в аду Блокады: https://poezia.ru/works/119747
Вы его уже читали, но я там сегодня фото опубликовала. Моя бабушка Маруся перед войной, совсем молоденькая. Сбитень, кровь с молоком, веселая была, увлекалась парашютным спортом. А после эвакуации из блокадного Ленинграда (она была ранена осколком в бедро и не могла двигаться) весила 27 кг при росте выше тогдашнего среднего. Ее сын Алик погиб в феврале 1942 г, похоронен на Пискаревском кладбище. Я нашла его в книге памяти жертв Блокады, так узнала дату его смерти. Бабушка говорила только, что была зима..
У меня есть и фотография Алика, но не хочу ее публиковать. Он на ней такой беззащитный.
Бабушка пошла бы на войну добровольцем, если бы не была молодой мамой.. Возможно, я бы тогда не родилась. 

Мария, бабушки и дед никогда не говорили при мне о войне. Но помню, думаю уже говорил, как бабушка стояла у калитки, и словно качая на руках ребёнка тихонько причитала:

- Ах, Мишка, ах, Абрашка…

Бабушкина сестра, наша вторая бабушка, никогда при нас не вспоминала своего погибшего малыша.

Мама с папой рассказывали. Если спрашивал. В их рассказах не чувствовалось ненависти. Была какая-то отрешённость. Спокойная констатация случившегося. Во мне всё клокотало,  а их голоса звучали спокойно. Теплели, когда вспоминали своих погибших. Без слёз. Проклятий в адрес палачей не слышал. Защитная реакция? Попытка не заразить детей вирусом ненависти? Не знаю… На Пискарёвском кладбище бывал много раз. Принимал там воинскую присягу…Светлая память погибшим.

Да, помню, Аркадий, мы вспоминали вместе наших бабушек.. Уверена, им нужна наша память. И неуспевшим пожить малышам - тоже. Меня очень тронула тогда Ваша история.
Люди, пережившие такие травмы, не любят вспоминать об этом, говорят скупо.
Бабушка, глядя на фото Алика, плакала. Я только тогда видела ее слезы, она была сдержанным человеком. Но и у других, прошедших ужасы войны, никогда не видела надрыва и каких-то сильных эмоций, когда они рассказывали о том, что пережили. Иногда слезы появлялись. И это все. Возможно, в них просто что-то сломалось...
Светлая память погибшим.

 

Мария, здравствуйте.

Хороший стиль. Прочная канва – внутренние взаимосвязи в тексте.

Появившийся в воображении образ цунами (не среднего, но женского рода – "грандиозная ослепительная цунами") на что-то настраивает читателя в самом начале повествования.

Героиня знает, что их местность почти не пострадала, она также знает общую картину происходящего во время Второй мировой. Противоречие "пилот стал в упор расстреливать лодку. Ему не сразу удалось убить ребенка, он кружил, возвращался снова и снова, пока не добил ее" и "они делали свою работу" похоже на неосознанный способ отгородиться, спрятаться от рефлексии. Нет оправдания тому, что происходило. И всё это надо самому себе как-то объяснить – что произошло. Рефлексия может означать пропасть, бездну, потерю веры в человека и человечество, отсутствие будущего. Погибшая девочка смогла объяснить себе произошедшее или ей необходимо вернуться в качестве цунами, чтобы что-то проверить? Ханну Арендт с её трудом Eichmann in Jerusalem: A Report on the Banality of Evil ("Банальность зла")* вспомнила. Свидетельства о переживаниях Пауля Целана, носителя немецкого языка, тоже вспомнила. И вдруг подумала о возможных неточностях перевода слов героини, здесь важны все оттенки.

Можно ли сказать, что свою работу делают "люди с Мальты, для которых важны лишь деньги"? Можно ли эту работу делать иначе? Можно ли им заняться другой работой, где будет созидание, а не разрушение? Что является нормой в невоенной и военной оборонительной работе? (Военная захватническая работа нормой быть не может).

* - "главная тенденция переводческих искажений - банализация мысли Арендт. Поэтому "множественность", ключевое понятие политической философии Арендт, превращается в шаблонный и здесь бессмысленный "плюрализм мнений". Арендт пишет: "На свете существует многое, что страшнее смерти, и эсэсовцы уж постарались, чтобы эти страшные вещи постоянно предстояли сознанию и воображению их жертв". А в русском переводе читаем: "эсэсовцы постарались, чтобы их узники испытали все вообразимые и невообразимые страдания". Говоря о восстании в Варшавском гетто, Арендт пишет: подвиг восставших в том и состоит, что они "отказались от сравнительно легкой смерти, которую нацисты им предлагали, - перед расстрельным взводом или в газовой камере". А переводчики пишут: "отказались принять от нацистов "легкую" смерть" - и эти дешевые риторические кавычки выдают всю пропасть между их текстом и текстом Арендт"(с). https://www.kommersant.ru/doc/1033430

- вообще-то, строго говоря, цунами - это волна... :о)

Иван Михалыч, мне кажется, не суть.. Барбара подчеркнула женскую природу этого явления, и мне это показалось очень интересным, навело на размышления.

Мари, дык это я к слову... именно о сути... :о)) -
а так-то как скажете...

Барбара, добрый день. Мне надо обдумать Ваш комментарий, я вечером вернусь к нему и отвечу. Благодарю.

Уточню. Если нет ненависти к немецкой нации, это хорошо. По отношению к нацистским преступникам можно испытывать не ненависть, а, например, чувство брезгливости или ничего не испытывать (тоже защита), но при этом считать их преступниками, не имеющими оправдания (может быть объяснение механизма вовлечения, но не оправдание вовлечённым).

- помню в конце семидесятых в пражском кафе, наши соседки-землячки с опаской косились на пацанов-немцев... их отрывистая  речь пугала наших целомудренных девушек... так и слышалось им - ейн цвай драй полицай... а теперь у нас самих этих чернорубашечников (полицаев) полно... :о))

Иван Михайлович, это не ненависть. Наверное, так проявляется ужас от преступлений против человечества/человечности.  

По всей видимости, надо различать (1) сферу чувств, эмоций и (2) оценочное суждение.  

Когда была помоложе, обожала на рок и металл-концертах слем. Для тех, кто не в курсе: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BB%D0%B5%D0%BC
Как-то на концерте в Будапеште на фестивале "Sziget" в 2002-м году оказались рядом с немцами. Мы с одной барышней присутствовали (муж отпустил развлечься на фестиваль, отдохнуть от забот с маленьким дитяткой)).
Немцы услышали нашу русскую речь, а мы, соответственно, ихнюю. И вот вдруг у меня такоой драйв пошел... Толпу закачало, ух я и оторвалась тогда. Приятно вспомнить. Даже часы мужнины потеряла, взятые на концерт - марки  "Sinn")
Дух битвы - это нечто другое, чем намеренное, планомерное уничтожение мирного населения.
И немцы, вернее, германцы изначально (в древние времена) были именно воинами, а не жестокими убийцами женщин и детей.
Остается разобраться, что их сделало такими.

Здравствуйте еще раз, Барбара. Пока размышляла над ответом Вам, он пришел сам через Аркадия.
Думаю, что пережив что-то вопиющее, то, что у нормального, психически здорового человека расходится с концепцией построения мира, можно что-то необратимо потерять, какую-то частицу души. Она останется там, в том дне, когда произошло травмирующее событие. И душа уже не будет целостной.. Что-то ломается.  
Мне кажется, здесь нет умышленного желания отгородиться, все происходит естественно.

Как ни странно, много жизней на архипелаге спасла доисторическая цивилизация, построившая на островах многочисленные тоннели и подземные храмы. В них во время войны были оборудованы бомбоубежища. Жители Валлетты, например, просто-напросто спустились под землю.

Делают ли алчные люди "работу". Да, конечно, они на службе у демонических сил, провоцирующих людей на алчность и жадность.
Как превратить свою "работу" в созидательную? Надо стремиться к Небу, не залипать в материи... Теургические практики, например. Но и тут  есть свои ловушки, потому что под "высокое" иногда маскируются не очень-то благие силы.
Это большая и серьезная тема, Барбара..

По поводу цунами пока не готова говорить.. Кстати, сейчас Уран будет соединяться с Марсом и со звездой Алголь, кровавым глазом головы Горгоны в руках Персея. Проявится так или иначе в нашем мире символизм Горгоны.. Возможно, ответ тогда сам неожиданно и придет..

Пысы: Что-то с окошком комментария, невозможно убрать пустое пространство под ним..